В отражении лишь всепоглощающее зло

Он сидел, накрепко привязанный к стулу. По виску и щеке стекала тоненькая струйка крови. В живот был воткнут осколок вазы. Красивая была, очень высокая. Одно ребро точно сломано. Из двух пальцев вырваны ногти.

Странно. Обычно люди в таком состоянии кричат, а ему как-то не хочется. На его месте должно пытаться о чем-то просить, а ему просто скучно. Руки привязаны к подлокотникам, ноги зафиксированы по ножкам стула. Кажется, у него ещё сотрясение. Пространство вокруг немного дрожит, хотя он не двигается.

В комнате вся мебель переломана, единственное относительно целое это стул непосредственно сейчас им же и занятый.

Странное ощущение спокойствия. Он ведь должен хоть что-то испытывать? Но нет ничего, так же, как и всегда – пусто.

В комнату входит несколько растерянный и раздражённый бандит. Эмоции перемешаны, можно разобрать только то, что он недоволен ситуацией. Это странно, как он может быть недоволен, если он там и может делать что захочет? Связан же не он.

Бандит обошел пленника до обломков того, что еще совсем недавно было добротным обеденным столом, и какое-то время копошился, что-то взял и вышел из комнаты. Задержавшись на пару секунд, посмотреть на пленника, с маленькой надеждой на то, что тот захочет говорить или хотя бы изобразит страх, чего не случилось. Он, в новом порыве раздражения, гневно что-то пробормотал и хлопнув дверью вышел. Пленник остался один. Снова.

– Какая же это все-таки скука. Но нужно что-то делать. – Он начинает двигать руками во все стороны, чтобы как-то расслабить веревки. Не выходит. Но корпус сдвинуть можно.

Шум снаружи затихает, ненадолго сменяясь какими-то криками. Так было громко… а он словно и не замечал, пока все не прекратилось. Кажется, люди уходят.

Плохо. Если они не планируют возвращаться быть беде…

Он поддается вперед, что бы торчащий кусок вазы коснулся верёвки. Осторожные движения работают, но прорезана не верëвка, а рука. Еще больше крови. Неприятно получилось.

Время. Он его теряет. За дверью какое копошение.

– Вышло?

– Не смогли, камней не хватило и Винс убил мага.

– тц… и от мальчишки нет толку. Спокойный как удав. А че стока народу за камнями что ли ушло?

– Ха, он сомневается, что эти свою часть договора исполнят. Мы все-таки высокородных поубивали.

– Ага, они ж сами не смогли их особняка выкурить…

– Ну и к далеким! Утром закончим. Я спать

– Спать он, а пленник?

– Да куда он денется? Волнуешься выруби.

– Еще и последнего убить случайно не хватало. Винс и нас за это убьет. Не дури и сиди охраняй его. Я тут все еще раз обойду. На всякий.

– Да что? Ах

Громкий глухой звук.

Все не так плохо. Время еще есть. Медленно и осторожно, в этот раз нужно разрезать уже верёвку. В руке нет сил. Порез глубокий, лишь бы полностью подвижность не пропала. Он попал. Еще слишком мало, но оплетка верёвки задета.

Снова шум. Охранник открывает дверь. Пленник может лишь прижаться обратно к спинке. Надо его отвлечь, но не злить. Может вызвать отвращение?

– Мне скучно. Споешь песенку?

– Полоумный. – Тот хлопает дверью. Слышно грохот. Видимо под ним разломался стул Интересная лексика, но разобрать отдельные слова сложно.

Снова. Вперед, осколок, веревка. Медленно и тихо.

Немного усердия, и до ужаса много времени что бы освободить руку, которая к тому же и не хочет слушаться. Еще столько же времени нужно чтобы развязать вторую. Монотонно, тихо. Скучно.

Прошло бесконечно много времени, по ощущениям, но до рассвета еще очень долго. Освободившийся юноша подходит к двери и пытаясь понять, где должна быть слепая зона.

«Нужно взять в руки что острое, и еще что-то тяжелое. Вначале глухой удар о голову того, кто войдет первым, это должно или вырубить или хотя бы ненадолго его отвлечь, второго, откуда-то снизу порезать в живот или по ногам. Потом подняться… хотя нет, быстро не получиться, тем же лезвием попасть либо в горло, либо в глаза… хреновый план. Но на другой нет времени»

Тяжелое. Юноша взял кирпич, кажется из камина, а острое все еще в нем, лучше не доставать раньше времени.

Шум снаружи. Самое время. Снова то слово. Юноша запутался в порядке букв. Как это должно звучать? Но его мысли прерываются открытием двери. Бандит входит, смотря под ноги, и на его голову падает кирпич. Он без сознания. Второй не заходит. Юноша осторожно высовывается, чтобы увидеть, как второй бандит просто спит без задних ног.

***

– Эх, ну знаешь, я ведь впервые в такой ситуации. Не особо разбираюсь как это работает, и как именно нужно реагировать. Может ты покажешь? Я, конечно, не особо и осведомлен в пытках, но вполне могу повторить все то, что делали со мной! Ну как считаешь? – Юноша улыбнулся такой открытой очаровательной улыбкой, будто здесь только глупые мальчишки, решившие втихую влезть в заброшенный дом.

Удар локтем здоровой руки в голову. Ругань только очнувшегося гада прекратилась.

Юноша нашел подобие табуретки, повертел ее поставил и надавил – она развалилась. Взял другую, уже лучше, хотя и эта долго не протянет. Он увидел, что на обломках стола еще остались какие-то инструменты. Первым делом взяв в руки его ножку, еще сильнее обломал ее, дабы получить более или менее острый конец.

– Та-та-та. – Ноги двигались чуть ли не в танце. Он оперся о руку бандита и воткнул кол в живот. Неправильно. У него было в другом месте. Может это не столь критично?

Крик боли. Боль, злость, недоверие. Эмоции читаются, но их слишком много. Хотя боль громче всего остального.

Второй валяется в стороне. Он не спит, но не шевелится.

– А ты что молчишь? Ну же вставай! У нас тут игра! И тебе веселья хватит.

Чувства меняются. Нарастает паника. Как же интересно, юноша впервые ощущает что-то настолько сильное. Это даже можно назвать приятным. Но с первым он еще не закончил. Все должно быть по порядку. В инструментах должны быть иголки и щипцы.

Средний палец. Одна иголка, две, три… Боль нарастает. Все остальное почти полностью пропало.

Стоит бандиту хоть мимолетно взглянуть в лицо этого юноши, как все что он видит, это добрая и задорная улыбка. Так улыбаются собеседнику на каком ни будь чаепитие.

Юноша смотрит на бандита, и нежно поглаживает его руку ожидая дальнейшей реакции. Крики становятся тише. Пора взять щипцы. Раздвинув иглы, он протискивает под ноготь одну из щек инструмента, чтобы аккуратно и плотно захватить ноготь, и резко тянет из-за всех сил.

Теперь он осознает боль без примесей. Чистую и захватывающую. Все остальное наконец полностью заглохло.

Юноша снова посмотрел на второго. Дикий и первобытный ужас. Умопомрачительное чувство.

– И тобой займемся, до утра еще много времени – обаятельная улыбка юноши приближалась ко второму бандиту. Он подошел и помог принять боле удобную позу, убрав из-под него какие-то куски мебели.

Но слишком внезапно остановился. Что-то не так. Первый замолк. Перестал кричать. Юноша подошел к нему, но ощущение что тут на стуле уже никого нет устойчиво застыло в его голове. Но бандит то здесь, связан и молчит. Эмоций нет. Пусто.

– Нет-нет-нет-нет, так не интересно! Я и половины всего не сделал! А ну просыпайся.

Столь долгое мгновенье потребовалось юноше на осознание. Человек перед ним – мертв.

– Так вот как оно происходит. Как-то скучно и совсем неинтересно. – Все его озорство пропало. Больше не весело. Пора заняться чем-то серьезным. – Ах еще и ты… Нельзя так оставлять. Как бы это… Хранилище, так и не открыли?

– Нет

– Хорошо. – Юноша взял тот же кирпич, и скинул с высоты своего роста на голову бандита. Даже не стал пытаться читать. Пустота смерти слишком невыносима.

– Ну что ж, все что там осталось, теперь все равно мое. А ведь было так хорошо, когда дед решил передать ее моему младшему брату, а не мне. Никаких забот на мою душу. Но нет же… Теперь это могу быть только я один.

Молодой наследник проследовал в подвал особняка. Все переломано. Трупы и тут, и там, даже в самом подвале, где никого не бывает.

– Тот маг? – он поднял книгу мертвеца, и пошел дальше. Дверь сама открылась перед ним.

Желтые глаза заблестели, белки окрасились золотом, а зрачки медленно расширились, чтобы схлопнуться в тонкую рванную полоску. Словно трещина посреди золотого шарика.

Наследник древнего рода вправе обрести магию подчиняющие души. Сколько раз ему говорили, что этой силой, никак нельзя злоупотреблять. Но сейчас она у него, и единственное что он точно о ней сейчас понимает, ею никак нельзя пренебрегать. Те, кто сюда придут, всего лишь люди… и им нужно золото. Только они не так интерпретировали смысл «великого золотого сокровища», хранящегося в его семье.

Но теперь, для голоса разума слишком поздно. Сила говорит за него. Не придётся даже вкладывать волю, никаких лишних усилий. Сила сама возьмёт контроль. Утром в особняке станет слишком много мертвых.