В плену

В ПЛЕНУ

Пролог

Упрямый солнечный луч, прокравшись сквозь неплотно задёрнутые шторы, дерзко проскользнул по лицу спящей Беллы. Её веки вздрогнули в нерешительности, и один глаз приоткрылся робкой щелью, но тут же капитулировал, зажмурившись перед натиском слепящего света. Луч, словно назойливая мошка, настойчиво целился в сонный зрачок. Поморщившись, девушка перекатилась на спину и, словно ребенок, сонно потерла глаза маленькими кулачками, неохотно разлепляя заспанные веки. Потянувшись в ленивой неге и широко зевнув, она не спешила покидать уютное ложе. Но, подарив себе еще несколько сладких мгновений, Белла глубоко вздохнула и всё же опустила босые стопы на мягкий, упругий ворс пушистого ковра.

Она потянулась к прикроватной тумбочке, где всегда стояла бутылка с водой. Сделав несколько жадных глотков, она присела на край кровати, на секунду задумавшись о планах на день. А день обещал быть интересным: поездка на городской пляж с подругами грозилась перерасти в шумную вечеринку под вечер. Сбросив с себя остатки сна, Белла решительно поднялась. Направившись в ванную комнату, она предвкушала освежающий душ, который окончательно прогонит сонную пелену.
Покончив, наконец, с утренними ритуалами, она застыла перед большим зеркалом. Взгляд медленно скользнул на диван и зацепился за маленькую, красиво упакованную коробочку.

«Вот она!» — промелькнуло в голове. Новый купальник, что вчера она чудом урвала по обалденной скидке.

Нетерпеливо распечатав вожделенную покупку, Белла с удовольствием растянула в пальцах несколько полосок материи, что призваны были намекнуть окружающим, что она отнюдь не голая.
В предвкушении, она быстро размотала полотенце и небрежно отбросив на кресло, облачилась в купальник. Пытливый взгляд впился в отражение, словно рентгеном просвечивая каждый изгиб.
О, да! Это почти то, что нужно! Три тонкие полоски ткани деликатно прильнули к высокой груди, не пытаясь скрыть манящую пышность природных форм. Но вот четвёртая — была явно лишней. Без колебания Белла протянула руку за маникюрными ножницами и безжалостно срезала ткань, что превращала купальник в монашеский, как ей казалось, наряд.Да! Теперь почти ничто не скрывало её великолепной, пышной груди. Конечно… можно срезать и ещё одну, но тогда лиф рисковал и вовсе упасть, и смирившись с неизбежностью, Бел решила пощадить несчастные полоски.

Повернувшись спиной к зеркалу, она выгнулась в кокетливой позе, оценивая то, что по замыслу должно было быть трусиками. Не плохо. Округлые ягодицы дерзко сжевали тонкую ткань, не желая скрывать пятую точку ни на сантиметр больше, чем было необходимо и достаточно, чтобы не создалось впечатление наготы.

Лукаво вскинув бровь, Бел подмигнула отражению в зеркале и посылая воздушный поцелуй, ехидно сморщила носик:
— Ну… если сегодня мужики не ослепнут, значит, мир окончательно сбрендил и мне пора в другой!

Ловкими движениями пальцев она собрала длинные волосы в тугой хвост на затылке. Подцепив ногтем, выпустила две небрежные пряди на висках и хитро усмехнулась, одевая солнечные очки. Свободным движением накинув на плечи невесомое парео, она подхватила увесистую, заранее собранную пляжную сумку, ключи и засунув ноги в сабо на высоком каблуке, поплыла на выход.
Двери подъезда распахнулись, и тело обдало приятной утренней прохладой лёгкого ветерка. Воздух, еще не тронутый зноем дня, нежно ласкал кожу. Шагнув на тротуар, Бел глубоко вдохнула полной грудью и скользнула взглядом по двору. Он напоминал хаотичный лабиринт, до отказа забитый машинами, а она, как обычно, забыла, где именно оставила свою любимую кукусичку. Пальцы надавили на кнопку сигнализации, а маленькая, вишнёвая ауди тут же отозвалась, и призывно поморгала фарами из дальнего ряда.Решительной, вихляющей походкой от бедра, Белла устремилась через двор, попутно ловя восхищённые взгляды. В прочем… завистливых тоже хватало. Белла самодовольно ухмыльнулась, гордо дефилируя словно по красной дорожке. Распахнув заднюю дверь, небрежно затолкала пляжную сумку на сиденье, а сама плюхнулась за руль. Потихоньку сдав назад, развернулась и крадучись, стараясь не притереться к припаркованным авто, выехала на дорогу.

Раскаленная лента магистрали, в три ряда забитая пульсирующим потоком машин, вынудила остановиться. Девушка выкрутила громкость на максимум и, выждав короткий миг просвета, дерзко вклинилась в ревущий поток. Ловко лавируя между стальными боками автомобилей, Белла стремительно перестраивалась в левый ряд, и, наконец, утопила педальку газа в пол.
Она обожала эту пьянящую скорость. Два с половиной литра под капотом охотно отзывались на малейшее прикосновение, взрываясь необузданной мощью.
Ветер, свистевший сквозь приоткрытое окно, бешено трепал волосы, выбившиеся из тугого хвоста, а в глазах горел азартный огонёк. Белла чувствовала себя властелином дороги, повелительницей скорости. Окружающий мир сжался до двух узких полос асфальта, по которым она скользила, перестраиваясь с одной на другую и обратно, с лихим задором обгоняя попутные машины.

Стрелка спидометра то неумолимо ползла вверх, приближаясь к заветной, красной отметке, то резко падала вниз и вновь взвилась, синхронно с рёвом мотора. В висках стучала кровь, а сердце зачастило в груди, от такой опасной, но желанной скорости. Белла знала, что рискует, но адреналин, бурлящий в крови, глушил ощущение опасности.
Она чувствовала себя оторванной от реальности, словно летящей в космосе на бешеных оборотах. Этот момент, когда все чувства обострены до предела, а инстинкты берут верх над логикой, был для неё высшим наслаждением.
Внезапно слуха коснулся назойливый писк телефона, отчаянно соперничавший за внимание хозяйки с музыкой, звучавшей в салоне авто. Слегка отпустив педаль газа, Бел нащупала ладонью на соседнем сиденье гаджет и взглянула на экран.
Это Кэт. Должно быть она уже на пляже. И проскользив по экрану привычным движением пальца, Бел ответила на звонок.

Внезапно перед лобовым стеклом возникла размытая тень. Резкий удар по тормозам. Машину повело, шины мерзко завизжали, оставляя чёрные полосы на асфальте. Белла выронила телефон и судорожно вцепилась в руль, пытаясь удержать контроль над взбесившейся машиной.

Время словно притормозило свой ход, словно увязло в патоке. Для Бел всё происходило как в замедленной киносъёмке.
Удар.
Грохот.
Скрежет металла.
А потом… невесомость.
Машина в воздухе.
И… ничего…
Темнота… Густая и всепоглощающая.
Миг… Другой… И вдруг…
Белла ощущает, что её закручивает в воронку, будто на дьявольской карусели. Только не видно не зги, даже собственной руки. Неистовый вихрь несёт её по спирали, в кромешной, леденящей тьме.
И… провал.


Глава 1

Что это?

Белла почувствовала, как сознание пробивается сквозь пелену забытья. Не в силах себя заставить открыть глаза, она судорожно пыталась припомнить последние события: дорога, скорость, телефон. Кэт звонила. А потом… В следующую секунду сознание пронзает, словно молнией, словно пробивает электрическим разрядом. Леденящий ужас пробирает её до костей, сжимая грудину удушающим обручем. Мать твою… авария.

В панике Бел пытается открыть глаза. Но… что за чёрт… веки тяжёлые, словно налились свинцом. Словно на глаза положили два тяжёлых булыжника.
Девушка пытается приподнять руку, но не может. Она отяжелела, и весит не меньше тонны. Да что за хрень?!. Тело отказывается подчиняться. Это паралич? Бел захлестнула истерика. Страх сковал разум на грани помешательства. Девушка почувствовала, как сердце пускается в необузданную скачку, и долбит о рёбра так, что вот-вот проломит кости. Она пыталась закричать, но… о Боже… что это? Из горла вырывается глухой рык…

Белла замерла, не в силах постичь происходящее. И… запах… что за вонь? Она чувствует, что дыхание прерывистое, поверхностное, но запах продирается через ноздри. Палёная плоть… и дым, удушающий, густой. И привкус во рту… не знакомый, но похожий… нет… ни хрена ни на что не похожий.

Звуки… появляются звуки… шум в ушах, даже нет… звон… и он нарастает, буквально отдаваясь набатом в мозгу. Словно кто-то долбит по колоколу, прямо над ухом. Но… вот уже тише. И теперь слуха достигает чей-то голос. Мужской. Но словно далёкое эхо. Идёт будто из глубины. Несколько секунд и звон затихает… и теперь голос звучит чётче. Да, мужчина. Что он говорит? Постоянно что-то твердит. Не понятно? Таракс? Что это?
И где-то в дали теперь различим шум. Какой-то звериный рык… трубный, клокочущий… Что это за животное? Кто может так громыхать? И крики… наверное людские. Какой-то металлический лязг. Да что творится?

Шея… теперь она почувствовала, как саднит шею. Мать твою… неужели перелом шеи? Это капееец. И новая волна ужаса прокатывается по телу леденящей волной.
Из последних сил, девушка пытается открыть глаза. Веки тяжёлые, но она чувствует, как они дрогнули. Ещё… ещё усилие… и они медленно поползли вверх.
Взгляд с трудом фокусируется. Всё плывёт, рябит. Болезненно прищуриваясь, Белла наконец различает:
«Мужчина, в странной одежде, да и сам хрен знает на кого похож. Длинные волосы? Перемазан кровью? Кожаная рубашка и сапоги по колено. Длинный чёрный плащ? Меч?! Хха. Меч на поясе?! Это что? Какой-то спектакль? И какого хрена он машет руками перед ней. И почему кажется таким маленьким? И что это за «Таракс» он всё время выкрикивает?
Он меня трогает? Этот чёртов лилипут меня трогает?! Какого хрена!»

Белл почувствовала, как её лица касается маленькая ручка. Прикосновение невесомое, словно кто-то щекочет по коже беличьей кисточкой.
Она попробовала отпрянуть, но тело не повинуется. Словно тяжесть самого неба придавила всей своей мощью.

Наконец собрав все силы она подтягивает руку. Она тяжёлая… неподъёмная, но слава Богу, она двигается. Тянуть тяжело, но она поддаётся. Пальцы с трудом, но кажется шевелятся. Значит не паралич. Просто немощь, а значит это должно пройти. Фууу.

Белла закрыла глаза, пытаясь немного прийти в себя и вернуть силы. «Нужно просто полежать и всё придёт в норму. Наверное. Но вот этот лилипут… почему он опять трогает меня? Как такое вообще возможно? Лилипуты бывают только в сказках. Может рассудок повредила? Но нет. Думать-то она может».

Теряясь в догадках, Белла решается на ещё одну попытку подняться. Не размыкая век, снова потянула руку. И она поддаётся. Идёт! И уже гораздо легче.
Выдохнув с облегчением, девушка открыла глаза. Но что за звук вырвался с выдохом? Словно гортанный стон, глухой и тягучий.
Мобилизовав все силы, Белла подтягивает руку к лицу и …. В ужасе визжит. Но это не визг, это грёбанный рёв, а рука… Рука! Что с рукой? Это какое-то мать его, крыло с мерзким когтистым пальцем! Чтооо этооо?!!!

В сознании прокатилась волна всепоглощающего ужаса. Паника накатила удушающим, разбушевавшимся ураганом, сбив дыхание. Силы, словно вмиг напитав тело, вернулись, в десятикратном… нет, в тысячекратном объёме. Белла вскакивает на ноги. Пытается. Думала, что вскакивает. Но это тело, подчинившись импульсу, поднялось на четвереньки.

Белла в ужасе шарит взглядом по своему телу, глаза безумно мечутся, голова вертится в панике: «Там, где должны быть руки, — мерзкие перепончатые крылья, точно у адской летучей мыши. Ноги… О, нет! Это лапы! Чудовищные лапы с хищными когтями, словно у орла, словно у демона из преисподней. Тёмная, грубая, бугристая кожа. А где мои ноги? Где мои офигенные ноги?! Что за хрень! А грудь? Где грудь, мать твою? Что это за уродливые кожистые пластины, словно изогнутые, почти чёрные, акульи зубы, наплывающие один на другой. А это… Господи всемогущий… что это еще такое? Хвост?! И он повинуется… мне? Как такое возможно? У меня никогда не было этого омерзительного придатка, нашпигованного шипами»

Сознание Беллы корчится в агонии, но сквозь пелену ужаса она чувствует, как подчиняется ей этот отвратительный хвост. В беспомощном отчаянии, она хлестанула им по земле, выбивая дёрн. Много дёрна! Почва комьями взметнулась вверх, образовав зловещую воронку, словно от мощного взрыва.

Адреналин бурлил в крови, подстегивая инстинкты. Белла попыталась закричать, но из горла вырвался лишь утробный рык, полный страха и отчаяния. Звук эхом прокатился по полю, заставляя смолкнуть птиц, а этого сраного лилипута отпрянуть. Она чувствовала дикую, первобытную силу, пронизывающую каждую клетку тела, напитанную невероятной энергией, но разум отчаянно сопротивлялся, цепляясь за обрывки человечности. А инстинкты неумолимо брали верх. Белла ощущала как накатывает злость, жгучее желание вопить, разметать в ярости всё вокруг, ко всем чертям. И что-то ещё… Что-то ещё рвалось из глотки. Хотелось что-то выплеснуть. Изрыгнуть. Горло саднило и жгло.

Она попыталась встать на две ноги и тело повиновалось. Лапы крепко держали ее, словно корни могучего древа, приросшего к земле. Поддавшись порыву, она раскинула руки, но оказалось, что расправила исполинские крылья. Огромные перепончатые крылья, занимали все пространство вокруг. И сила… неимоверная, могучая сила растекалась по жилам, напитывая тело небывалой мощью. Пронзительный, оглушающий, остервенелый рёв отчаяния непроизвольно вырвался из самой груди, из самого сердца, сотрясая округу.


« Я что? Дракон? Я сраный, мать его, дракон?! Я заперта в теле дракона?» — с ужасом пронеслось в голове, когда она опустилась и сложила крылья. Мысли сплетались в тугой узел, путались, мельтешили, перебивая одна другую. Но поверх этого безумия, этого хаоса, настойчивее всех прочих, словно звенящий удар колокола, в висках долбилась одна, прожигая сознание невыносимой безысходностью: «Я — дракон»

Взгляд, полный ярости, страха и отчаяния устремился на лилипута. Догадка настигает мгновенно: он не лилипут… нет. это она размером с товарный вагон. Необъяснимое, безудержное желание разорвать его в клочья, захлестнуло с головой, будто липкая, удушающая волна всепоглощающего безумия. Ярость клокотала в венах и бешено рвалась наружу, словно лавовый поток разбушевавшегося вулкана. Тяжёлые губы медленно поползли вверх и чудовищные челюсти разомкнулись, оголяя частокол клыков.

И тут… голос… глубокий, обволакивающий, умиротворяющий, словно знакомый и до боли родной, но странно… он звучит лишь в голове… в мыслях: «Таракс, девочка успокойся… это я. Тише. Тише… Таракс, всё хорошо, милая»……

Белла замерла. Словно попала под тёплую, расслабляющую струю воды. Ярость медленно утекала, уносимая мягкими потоками, оставляя покой и умиротворение. Словно её наполнял благостный бальзам, откуда-то изнутри. Взгляд полный непонимания обратился на мужчину, что стоял рядом и тянул руку к её лицу.... нет... теперь к морде. Огромной морде. Крошечная ладошка снова коснулась лба, а потом плавно опустилась меж ноздрей. Прикосновение нежное, приятное, словно дуновение тёплого ветерка или крыла бабочки.

Его глаза наполнены тревогой и чем-то ещё, пока Белла не могла понять. Но взгляд не выражал ни крупицы страха или злобы. Он был совсем иным. Нежность сквозила в каждом невесомом прикосновении, в каждом взгляде — обеспокоенность и утешение, в едва уловимой улыбке.

Совершенно растерянная, Бел прикрыла веки, тщетно силясь осмыслить происходящее. А голос по-прежнему звучал в голове: «Всё хорошо, Таракс, всё обошлось. Успокойся девочка».

Кто? Кто это говорит? И как?

Белла снова открыла глаза, уставившись на мужчину, что продолжал оглаживать её отвратительную морду. Его уста не разжимались, но... ей вдруг показалось, что это он говорит с ней. Это его слова звучат в её голове. Звучат так властно и громко, что заглушают звуки вокруг. Звуки, что настырно прорываются сквозь этот оглушающий шёпот. Звуки… какой-то возни, драки. Это крики, рёв, звон стали.

Белла подняла голову и огляделась вокруг. А её окружал истинный ад. Такое она видела только в кино. С небольшого холма, на котором она находилась, взору предстало сражение. Не далее, чем в паре сотен метров от них развернулась грандиозная битва. Невероятная, в которую невозможно поверить. Тысячи воинов в средневековых одеждах, в латах, верхом на закованных в железо конях и пешие, бились на мечах друг с другом. Стрелы летели огненной стеной в обе стороны. Поле битвы разрывали крики, лязг оружия, стоны раненных, но все эти звуки тонули в оглушительном, леденящем душу рёве, от которого стыла в венах кровь. Над побоищем метались драконы. много драконов. Из их отвратительных глоток вырывался не только рык, они полыхали пламенем. Огненные столбы рвались из смертоносных пастей, долгими, испепеляющими потоками. Твари жгли людей, а те вспыхивали как спички, мгновенно превращаясь в прах, в ничто.

Клубы едкого дыма чёрными тучами взвивались в высь, заволакивая небеса чёрной пеленой. И в этой завесе, едва угадывались драконьи силуэты, сцепившиеся в комок, напоминающий змеиный клубок. Всполохи огня озаряли их исполинские тела, гасли и снова вспыхивая, разрезали черноту закопченных небес.

Запах гари, смрада и смерти пропитал всё вокруг.

Белла с ужасом посмотрела вниз, на мужчину, что так и стоял около неё. А голос в голове продолжал звучать: «Таракс, опустись. Тараакс». Белла испуганно уставилась на мужчину. Он был одет в одежду средневековья, а поверх чёрный плащ до пят, с капюшоном, похожий на кожаный. Полы откинуты за плечи и виден меч, прилаженный на поясе с одной стороны и короткий клинок с другой.

Тёмные длинные волосы завязаны в тугой хвост на затылке, а выбившиеся пряди прилипли к потному лбу. Лицо закопчённое гарью, в кровяных мазках. И он смотрит в глаза, снова тянет руку вверх, к ней, а в голове продолжает звучать этот чёртов голос, словно приказ, но не грубый и требовательный, а мягкий, но настойчивый. Скорее просьба, ласковая, но властная, от которой невозможно отказаться, невозможно не выполнить, которой почему-то хочется подчиниться.

Догадка пронеслась в голове Беллы, как электрический разряд: «Это точно он. Это он зовёт её. Но как? Ведь он не размыкает губ».

Не в силах поверить в происходящее, Белла наклонила голову, подставляя морду к протянутой руке. Мужчина коснулся кожи меж ноздрей, и в голове тотчас зазвучало: «Хорошо, девочка. Умница Таракс». Сомнений не осталось — это он говорит с ней. Его голос звучит в её мыслях.

Испугавшись, Белла отшатнулась. Первый порыв — бежать. Бежать прочь от этого кошмара, от этого ужаса, от этого голоса. Не понимая как, она резко встала на две ноги, а руки... нет крылья, распахнулись, словно гигантские паруса. Подчиняясь импульсам этого чужого тела, она глубоко присела, и оттолкнувшись со всей силы от земли, взмахнула этими крыльями, а они тут же подхватили её тушу, и взметнули высоко вверх, одним рывком. Ещё один машинальный взмах, ещё... и вот она уже на головокружительной высоте, парит в полсотни метров над землёй. Неведомое доселе чувство накрыло ее с головой. Это было опьяняющее ощущение свободы, сравнимое разве что с безумной гонкой на ее любимой аудюшечке, когда педаль утоплена в пол, а скорость зашкаливает. Но ощущения были усилены тысячекратно. Она чувствовала небывалую, титаническую мощь собственных крыльев, исполинскую силу, которая исходила от неё самой, а не из-под железного капота. Под натянутыми, необъятными перепонками воздух казался густым, тяжелым, плотным, словно вязкая вода, надежно удерживающая ее в небесной выси.

Дыхание перехватило от восторга, но теперь уже осознанно, она сделала ещё два глубоких взмаха, помогая себе длинной, мускулистой шеей, работающей как рычаг. Отталкиваясь теперь от воздуха, как от опоры, от чего-то твёрдого, она легко взметнулась ещё на полсотни метров ввысь.

Белла рванула прочь, изо всех сил стараясь игнорировать голос в голове. А он продолжал звучать, но теперь тревожно, обеспокоенно, но столь же властно: «Таракс, вернись! Таракс, стой!»

Желание подчиниться было велико, её почти выкручивало назад, но она старалась сопротивляться собственному желанию и этому призыву, и стремительно удалялась прочь от битвы, от голоса, от мужчины, от кошмара.

Спустя пятнадцать минут стремительного, головокружительного полёта, она парила в небесах, распластав необъятные крылья. Шум побоища больше не достигал её ушей, гарь и копоть остались далеко позади, но голос продолжал упорно преследовать, он просил вернуться. Белла не понимала от чего, но ей хотелось назад. Она ощущала какую-то внутреннюю тревогу, но не свою. Словно она чувствовала его смятение. Что-то тянуло её к этому мужчине, что так отчаянно звал её. Но нет. Она должна улететь так далеко, чтобы заглушить его голос в своей голове и подумать. В тишине. Она должна собраться с мыслями, чтобы хотя бы попытаться понять, что произошло. Всё казалось бессмысленным, ночным кошмаром, который рассеется без следа, как только она откроет глаза.