В плену огня

Алексей всегда любил эти тихие, деревенские вечера. За окном старого, но добротного дома, где они с Еленой прожили десять лет, медленно опускались сумерки, окрашивая небо в акварельные тона. Лёгкий ветерок шелестел листвой старой берёзы у крыльца, принося аромат скошенной травы и далёкий запах дыма – кто-то из соседей, наверное, сжигал сухие листья. Привычный, умиротворяющий звук. Елена сидела рядом, читая книгу, и её мягкий, приглушенный смех иногда разносился по комнате, наполняя её уютом, который Алексей ценил больше всего на свете. Он лениво перебирал струны старой гитары, не играя, а лишь слушая их слабый резонанс, ощущая тепло её плеча, прижавшегося к его. Это был их мир, созданный кирпичик за кирпичиком, любовь за любовью.

Мир, который пошатнулся, а затем рухнул в одно мгновение.

Сначала это был лишь намёк, легкое волнение в воздухе, нечто, что проскользнуло мимо сознания, как безобидный сквозняк. Запах дыма стал сильнее, острее, перебивая свежесть вечера. Алексей нахмурился.

– Лена, ты чувствуешь? – спросил он, откладывая гитару.

Елена подняла голову от книги, её глаза, казалось, ещё не до конца вышли из выдуманного мира.

– Что? Ах, да, чем-то пахнет… Похоже, у Васильевых что-то горит.

Но это был не тот дым. Не тот, что поднимается от костра с листьями. Этот был едкий, тяжёлый, с металлическим привкусом. Алексей встал, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Он подошел к окну и прищурился, вглядываясь в сгущающуюся темноту.

А потом он увидел его. Красное, хищное сияние, которое пульсировало где-то за задним двором, там, где располагалась пристройка-сарай. Сердце Алексея пропустило удар, затем забилось как бешеное.

– Лена… – Его голос был хриплым, едва узнаваемым. – Лена, это не у Васильевых.

Елена вскочила, бросив книгу на пол. В её глазах отразился его собственный ужас, когда она тоже увидела это багровое зарево.

– Боже мой… – прошептала она, прижимая руку к груди.

Алексей бросился к двери, его мозг работал на пределе, пытаясь осознать масштаб происходящего. Сарай. Там были инструменты, старый мотоцикл, канистры с бензином для газонокосилки. Топливо.

Он распахнул заднюю дверь. Жар ударил по лицу, как пощечина. Огонь уже не просто горел – он ревел. Языки пламени, жадные и оранжевые, пожирали деревянную обшивку сарая, взвивались к небу, подсвечивая клубы чёрного, удушливого дыма. И что самое страшное, они уже дотягивались до деревянного забора, отделявшего сарай от их дома.

– Пожар! – закричал Алексей, но его голос утонул в треске и рёве. – Елена, вызывай пожарных! Быстрее!

Он схватил первое, что попалось под руку – старое одеяло – и бросился к огню, пытаясь сбить пламя, которое уже перекинулось на забор. Бесполезно. Одеяло мгновенно вспыхнуло, словно сухая трава. Жар был невыносим. Дым разъедал глаза, ноздри.

– Алексей! Уходи! Это бессмысленно! – крикнула Елена откуда-то из дома, её голос звучал на грани истерики.

Но он не мог уйти. Не мог просто смотреть, как их жизнь обращается в пепел. Он бросился к бочке с водой, стоявшей у стены. Полная. Он схватил ведро, зачерпнул и плеснул на забор. Вода мгновенно испарилась, подняв столб шипящего пара. Ещё ведро. Ещё. Руки болели, лёгкие жгло. Каждая секунда казалась вечностью.

Он не заметил, как огонь, хитрый и коварный, прокрался к дому с другой стороны. Возможно, искра от горящего сарая залетела под крышу, или электрический щиток, расположенный на внешней стене дома, не выдержал напряжения. Он услышал крик Елены, более пронзительный, чем все предыдущие.

Обернувшись, он увидел, что пламя уже охватило угол дома, там, где находилась их спальня. Красные языки лизали деревянную обшивку, стекло в окне треснуло от жара.

– Елена! – Он бросил ведро и рванул к дому.

Он забежал внутрь, кашляя от дыма, который уже густой пеленой заполнил прихожую.

– Елена! Где ты?!

Ответа не было. Только треск огня, который теперь звучал отовсюду, и грохот рушащихся конструкций где-то в задней части дома.

– Елена! – Его голос был полон отчаяния.

Он услышал слабый стон из спальни.

– Здесь… Алексей… Я…

Без промедления он бросился в коридор, ведущий к спальне. Коридор был уже заполнен дымом так плотно, что казалось, будто плывешь в густом тумане. Жар обжигал открытые участки кожи. Глаза слезились, он едва мог дышать.

«Пожарные скоро приедут, – отчаянно думал он. – Надо только продержаться. Продержаться и вывести её».

Он ворвался в спальню. Картина, представшая его глазам, заставила его кровь заледенеть. Огонь уже активно пожирал мебель, шторы, деревянные балки потолка. Яркое пламя металось, отражаясь в зеркалах, создавая иллюзию бесконечного ада. Елена лежала на полу у кровати, придавленная упавшей книжной полкой. Она была в сознании, но её глаза были расширены от ужаса, а по лицу струились слёзы и копоть.

– Алексей! – Её голос был лишь шепотом.

– Держись! Я здесь! – Он бросился к ней, забыв о боли, о жаре, о собственном страхе.

Полка была тяжелой, но адреналин придал ему нечеловеческую силу. Он поднатужился, мышцы рук задрожали, но он сумел приподнять её достаточно, чтобы Елена могла выскользнуть. Она застонала, когда высвободилась, видимо, ушиблась.

– Ты в порядке? Можешь идти? – Он подхватил её, пытаясь поднять.

– Кажется, нога… – прохрипела она, её тело обмякло в его руках.

Надо было выходить. Немедленно.

Дверь в коридор была уже почти полностью охвачена пламенем. Шансов пройти через неё не было.

Алексей огляделся. Единственный выход – окно. Но оно было высоко. И под ним – кусты, а дальше – земля.

– Мы выйдем через окно, – прорычал он, таща Елену к нему.

Сквозь оглушительный треск и рев он слышал отдаленные сирены. Пожарные ехали. Но успеют ли?

Елена стонала, цепляясь за него. Её тело было горячим, возможно, она получила ожоги.

Он подтолкнул её к подоконнику. Стекло уже лопнуло от жара. В комнату ворвался обжигающий воздух, смешанный с дымом.

– Помоги мне, Лена! – Он пытался поднять её, чтобы она могла перекинуться через подоконник.

Её глаза смотрели на него с такой надеждой и страхом, что у него сжалось сердце. Он знал, что должен вытащить её. Любой ценой.

Он подсадил её, как мог. Нога Елены, видимо, была травмирована, она не могла самостоятельно перелезть. Огонь приближался. Часть потолка над ними затрещала, и посыпалась штукатурка.

– Нет! – Алексей зарычал, ощущая прилив ярости. Он не отдаст её огню. Не сейчас. Не так.

Он подтолкнул Елену ещё сильнее, затем, собрав все силы, обхватил её за талию и, кряхтя от напряжения, вытолкнул наружу. Она упала в кусты, издавая болезненный вскрик.

– Лена! Ты в порядке?!

– Да! – донесся её ослабший голос.

Теперь его очередь. Но потолок над ним уже прогибался. Гигантская балка, обугленная и тлеющая, начала отрываться. Он понимал, что у него есть всего несколько секунд.

Он оттолкнулся от подоконника, вложив в это движение всю оставшуюся энергию. Снаружи, отлетая от дома, он услышал, как балка с грохотом рухнула, пробивая пол комнаты, где он только что был.

Он приземлился на колени, едва не упав. Дыхание было прерывистым, лёгкие горели. Тело болело, кожа горела от ожогов и жара. Но он был жив. И Елена была жива.

Он ползком, а затем на четвереньках добрался до Елены, которая лежала среди кустов, пытаясь подняться.

– Ты как? – Он провел рукой по её волосам, покрытым копотью.

– Болит нога… – Она попыталась улыбнуться сквозь слёзы. – Но я жива. Мы живы, Алёша.

Он крепко обнял её, прижимая к себе, чувствуя её дрожь. Их дом, их убежище, их всё, теперь был объят пламенем, вздымающимся к небу. Он горел, как гигантский факел, его стены трещали, крыша провалилась с ужасающим грохотом.

Прибывшие пожарные машины и скорая помощь пробивались через толпу соседей, собравшихся посмотреть на пожар. Сирены оглушительно выли, смешиваясь с ревом пламени.

Парамедики быстро оценили их состояние, оказывая первую помощь. Елена получила ожоги на руке и сильный ушиб ноги, Алексей – ожоги рук и лица, но ничего критического. Главное – они выбрались.

Позже, уже в больнице, когда первые шок и адреналин улеглись, Алексей смотрел на Елену, спящую под действием обезболивающих. Его собственный разум был затуманен болью и усталостью, но сквозь пелену он видел её лицо – мирное, несмотря на копоть и красноту ожогов.

Их дом исчез. От него остались лишь обугленные руины, воспоминания и запах дыма, который ещё долго будет преследовать их. Они потеряли всё материальное, что у них было. Но они не потеряли друг друга.

Алексей закрыл глаза. В темноте его век плясали оранжевые языки пламени. Он был в плену огня, но не сдался ему. Он вырвался. И теперь, глядя на спящую Елену, он знал, что их жизнь, хотя и опаленная, будет продолжаться. Снова с нуля, но вместе. И это было самое главное. Это было их спасение.