В подчинении у ведьмы

Малфой слышит ритмичное постукивание клюва по оконному стеклу и откидывает журнал, который читал, вернувшись с очередного симпозиума. Приоткрывает створку и выдёргивает у филина письмо с бордовой печатью Хогвартса. Оно подписано для него, без других особых пометок.

Он садится обратно на мягкий кожаный диван, закидывая ноги в лаковых ботинках на журнальный столик перед собой. Безжалостно вскрывает восковую печать с гербом и бегло просматривает строки.

Драко сжимает в пальцах пергамент, хмурит брови и, дочитав письмо до конца, изгибает в удивлении одну из них. Его приглашают стать преподавателем Зельеварения в Хогвартсе, а в подписи директора школы значится не кто иная, как Гермиона Джин Грейнджер.

Уголок его губ дёргается в улыбке. Ему непременно хочется узнать, каково это — быть в подчинении у этой ведьмы.

***

— Ты всё-таки принял приглашение. Что ж, — Гермиона крутит палочку в руках, плотно сжимает губы и игнорирует его ухмылку. — Добро пожаловать, профессор Малфой.

— Можешь называть меня Драко, мы ведь не чужие.

Он превосходно играет словами, эмоциями, нервами.

Гермиона откидывает прядь, упавшую на лицо, и смотрит ему прямо в глаза.

Она не меняется.

Та же выскочка с львиного факультета. Годы не сломали истинную гриффиндорку, они только добавили ей сексуальности и нрава.

В его глазах плещется предвкушение и любопытство. Он смакует её напряжение как экзаменатор, задающий уточняющие вопросы.

Гермиона опускает взгляд, пытаясь спрятаться за листом пергамента, который поднимает перед лицом, и через минуту с глубоким выдохом кладёт его в стопку справа от себя.

Выдержка по нулям, процент уязвимости зашкаливает.

Драко делает выводы и проводит ладонью по своим и без того безупречно уложенным светлым волосам. Она сглатывает и что-то ищет под столом, видимо свою гордость, которая куда-то запропастилась с его приездом.

— Твоя комната будет в северной башне на шестом этаже, — наконец отчеканивает она как если бы отсчитывала галлеоны перед кассой. Он слышит только лёгкую дрожь в её голосе, и ему этого достаточно.

Драко выжидательно смотрит на неё. Грейнджер тянется за пером, и неловким движением опрокидывает чернильницу, ругаясь себе под нос. Спешно накладывает очищающее и бросает взгляд на Малфоя, который сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Её брови близки к переносице, каштановые локоны с угрозой подпрыгивают на плечах.

— Интересует что-то ещё?

Игнорирует его имя или фамилию. Он смеётся про себя, замечая её еле сдерживаемый взрыв.

— Там есть большая кровать? — он вскидывает брови и откидывается на спинку высокого кресла.

Гермиона краснеет от вопроса за полсекунды. Ну конечно, наверняка даже не думала о том, что ему это понадобится.

— Ты не в Мэноре, — выплёвывает она и её иммунитет к его вопросам повышается. — Всё, что необходимо для проживания, там есть, Малфой.

Собственная фамилия из её уст просачивается в вены как примесь инородного. Он кривит губы и натягивает улыбку, в которой больше фальши, чем искренности.

Неподатливая и упрямая.

Драко играет желваками, пока она подписывает бумаги свежими чернилами.

— Твой договор. Подпиши здесь и здесь.

Лист пергамента ложится перед его носом, а её ладони быстро исчезают из поля зрения. Он мельком бросает взгляд на текст и отдельные пункты, не вчитываясь ни в одно из слов. Берёт перо, ещё немного тёплое у основания от её пальцев, и размашисто ставит подпись.

Поднимает глаза, замечает как она прикусывает нижнюю губу и следит за его движениями по пергаменту. Драко нарочито останавливается перед нанесением второй подписи и тянется, чтобы обмакнуть перо в чернила.

— Как тебе в стенах школы? Прошлое не тревожит? — бесцветно интересуется он, и не торопясь делает вид, что вчитывается в текст. Но на самом деле вычленяет на её лице градиент эмоций, от негодования до удивления. Она работает здесь уже год, и ему хотелось бы верить в то, что её не волнует прошлое.

Когда на собрании в Министерстве, перед новым учебным годом Гермионе предложили выбрать преподавателя по Зельям в замену ушедшему на вечный покой Слизнорту, (Мерлин, храни его душу) она просмотрела список из трёх кандидатов. Остальные два имени стёрлись и расплылись перед глазами, фокусируя её только на одном.

Драко Малфой.

Она моргнула несколько раз, отложила пергамент, пообещав подумать несколько дней и попросила характеристики и рекомендации по всем троим.

Гермиона действительно пыталась. Она безумно желала, чтобы кто-то кроме него подошёл на эту должность лучше. Так было бы правильнее во всех смыслах. Но его рекомендации были самыми совершенными и без изъяна. Характеристики, к которым не подкопаешься.

Фото в личном деле говорило о том, что он стал старше на десять лет, как и она. За их плечами давно прошедшая война, растворившаяся своими последствиями в тысячах пролетевших дней.

Она смотрела на его колдографию, откидывала папку назад, в стопку других документов, но возвращалась к ней снова и снова.

Открывала, рассматривала и находила его другим. Гермиона не смогла бы сказать точно, что в нём поменялось, но что-то неуловимое заставило её принять этот знак свыше, согласиться с его подходящей ролью на пост профессора по Зельям и подписать необходимые документы.

Ещё она помнит вечер, когда писала ему письмо. Строгое, равнодушное, такое, чтобы в нём не распозналась ни одна доля её эмоций. Гермиона даже не предполагала его реакции. Может быть, он предпочтёт отказаться? Ведь для талантливых зельеваров дороги открыты практически везде. А Хогвартс для него, вероятно, как старый пузырек с медовой водой. Прогорклое содержимое за мутным стеклом.

Она же, после достаточно упорной и продолжительной работы в Министерстве, с радостью приняла приглашение на пост директора, утрамбовала в чемоданы всё мыслимое и немыслимое, и, проведя здесь уже целый учебный год, никогда бы не подумала, что ей так по нраву будут руководящие должности.

— Всё в порядке. Прошлое давно осталось позади, — заверяет она и не поднимает взгляд от его договора.

Драко ставит вторую подпись и возвращает пергамент обратно растерянной Грейнджер. Она нелепо улыбается и убирает его в стопку к остальным листам.

Глаза цвета тёмного миндаля вынуждают его встать и отряхнуть пиджак, который неплохо было бы отдать на глажку домовикам, если Грейнджер ещё не распустила всех на волю. Он направляется к выходу из кабинета, но оборачивается на ступеньке.

— Может, устроишь мне экскурсию? Кажется, здесь был ремонт. Нет желания заблудиться в первый же день.

Драко считывает нотки раздражения на её лице, но замечает как она поднимается с места и молча подходит к горгулье, становясь на ступеньку рядом с ним. От неё пахнет имбирным печеньем и апельсиновыми цукатами, точно как в ночь перед Рождеством на семейном празднике, но сейчас разве что не хватает антуража.

Он пытается не склоняться ниже над её кудрявой головой, и держать дистанцию.

***

Они бредут по широким коридорам, и Гермиона, совсем увлекшись, рассказывает ему о нововведениях и восстановленных кабинетах. Малфой пропускает её слова мимо ушей, лениво окидывая взглядом стены и колонны. Портреты заговорщически перешёптываются, стоит им войти в новый коридор.

— Ещё, у тебя будет возможность пользоваться ванной старост и…

Дальше не интересно. Он поворачивает голову в её сторону, когда они встают на лестницу, начинающую своё движение.

На губах Грейнджер помада рубинового оттенка, её локоны длиннее, чем он помнил, а кожа на лице уже потеряла половину веснушек, приобретя ровный оттенок. В росте она не изменилась с тех пор как он видел её в последний раз на войне, но сейчас девушка казалась ему ниже за счёт того, что вытянулся он, а она достает своим плечом ему до груди. Преподавательская мантия наглухо скрывает её фигуру, но он видит и так, что она более женственная, гибкая и манкая.

— Нам сюда, ещё недалеко, — твердит она, пытаясь всегда следовать на шаг впереди него.

Завуалированное преимущество, прикрытое только её румянцем, который проступает от пройденной дистанции и её неустанной болтовни.

— Здесь, — кивком головы она указывает на дверь в конце затемнённого коридора и Драко устало морщится.

— Самая затхлая и прогнившая насквозь спальня, так, Грейнджер?

Драко толкает дверь и входит внутрь. Нос сразу заполняет аромат чистого постельного белья, туберозы и мятной воды со льдом на прикроватной тумбочке. Сочетание, которое он бы возненавидел, не будь это творением её рук. Он поглощает этот запах, наполняя им свои лёгкие и снимает надоевший пиджак, швыряя его в глубокое кресло возле камина.

Гермиона стоит в проёме, смотрит ему вслед, не переступая порог. Следит, как он движением палочки разжигает камин, дарит жизнь потолочным свечам и настенным бра, которые мгновенно заполняют комнату тёплым светом.

Он осматривается и хмурит лоб, откидывая палочку на постель. Справа «недокровать» на полтора человека. Стеллаж и платяной шкаф тянутся вдоль противоположной стены до самого окна. Рабочий стол притаился в углу, а слева виднеется дверь в уборную.

Морщинка меж его бровей расслабляется, одна прядь из уложенных волос спадает на гладкий лоб.

Гермиона теребит мантию и наклоняется на косяк, всё ещё оставаясь в проёме. Драко подходит к широкому окну, отдёргивая плотную штору, и рассматривает вид за ним. Очень оценивающе оглядывается назад, словно пытаясь найти малейший изъян, но, не находя его, садится на край кровати и ослабляет узел галстука.

— Спасибо, Грейнджер, — почти шепчет он и смотрит на неё, застывшую на пороге.

Она улыбается, довольная своей проделанной подготовительной работой, и собирается уходить. Кивает и тихонько прикрывает за собой дверь, оставляя Малфоя в комнате.

Драко откидывается на постель, ощущая прохладу покрывала, и радуется тому, что его комната оказалась не в подземельях. Он благодарен Грейнджер за внимательность к деталям и непревзойдённому тонкому чутью в его вкусах. Но кровать пока что была единственным предметом мебели в этой комнате, который хотелось незамедлительно уничтожить одним взмахом палочки.