В поисках жизни

Лифт мчал к девятому уровню Центра межпланетных исследований. Металлические стены отражали яркий свет Солнца, сияющего сквозь стеклянную шахту лифта, вынуждая Алана щурится.

Он в очередной раз, наверное, уже в пятый за это утро, взглянул на часы.

8:15:23.

29.05.2092

«Проклятие!» - подумал он, - «интересно, есть ли кто-то еще, кто назначает совещание и сам же на него опаздывает?!»

Пальцы словно сами собой отбивали неосознанный ритм по правой руке, держащей сумку с ноутбуком. А перед глазами мелькали графики, химические спектры, строки телеметрии.

«Гермес», «Лето», «Эрис-IV» — зонд за зондом, которые они отправляли к Юпитеру и Сатурну. Несколько лет исследований, но у них до сих пор не было никакого ответа - есть ли на газовых гигантах жизнь. Каждый отправленный зонд вместо ответов, приносил новые загадки, с которыми он уже устал бороться.

Лифт замедлился. Алан провёл ладонью по подбородку. Щетина, усталость, глаза щипало — он опять не спал полночи. Дочь что-то пыталась сказать ему утром, но он не понял, что именно. Для него ее речь слилась в один сплошной звуковой шум. А Мари...последние месяцы он видел ее только урывками. Его ранние уходы и поздние возвращения не способствовали их семейной жизни.

Звонкий щелчок. Девятый уровень.

Двери открылись. Перед ним — серый коридор, ведущий к переговорной. Холодный металлический свет. Картины планет и спутников на стенах. Его шаги отдавались глухим эхом в коридоре, словно сам Центр вторил его тревоге.

Алан шёл быстро, машинально, не замечая, как пальцы сжимают ремень сумки всё крепче. В голове путались собственные размышления со вчерашними словами директора Центра. Из-за чего мысли рвались в разные стороны, словно одинаково заряженные частицы:

«Почему спектры "Гермеса" и "Лето" не совпадают даже по фазам?!».

«Мы слишком много денег потратили на ваши вопросы».

«Может быть, след аммиака быть метаболическим следом?»

«Я сокращаю вашу программу! Вы слишком долго возитесь!»

Он миновал дверь лаборатории систем анализа, прошел мимо проекционного зала, в чьей толще медленно вращалась голограмма Сатурна.

«А Сатурн? Повторяющийся выброс сероводорода, один и тот же состав, в одно и то же время уже несколько недель...»

«Принесите мне ответы или вернетесь преподавать!»

Алан остановился. Стекло переговорной, словно зеркало, отражало его лицо. На котором была усталость, сомнения и что-то ещё. То, чего он сам в себе давно не хотел признавать - может быть страх, что они действительно ничего не найдут. Что после пяти лет работы — только пустота, а на гигантах ничего нет?! Ни жизни. Ни бактерии. Ни даже сформулированного вопроса, на который они хотят найти ответ.

— …Да потому что спектральный пик в районе 3.3 микрон не может быть случайностью! — с жаром говорил Кайл, сидящий у дальнего края стола. — Это органика, и её источник — внутренняя активность, возможно, даже метаболическая. У нас повторяемость по трем зондами!

— Да ни черта она не метаболическая, — грубовато отрезал Брэд, его седая бороденка аж встопорщилась от негодования:— Органика в атмосфере — это не жизнь. Выбросы могут быть геохимическими. Достаточно модели с серой и аммиаком под высоким давлением, и твоя теория «жизни» тут же испаряется как дым.

— Но и стабильная модель не объясняет концентрации аммиака в верхних слоях! — продолжал Кайл. — А та корреляция с сероводородом? Кто тогда выбрасывает его на одной и той же широте каждую неделю?

— Это Сатурн, а не термальный курорт с графиком! — фыркнула Диана.

Алан сделал шаг, и голоса сразу стихли. Пять пар глаз уставились на него. Кто-то встал, кто-то просто откинулся на спинку кресла.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он сухо и прошёл к столу, бросив сумку рядом со своим местом. — Продолжайте, мне кажется, я вас прервал на интересном месте.

— Мы как раз обсуждали природу органики в верхних слоях атмосферы Сатурна, — негромко сказал Шарад, — и возможную метаболическую активность, если эти вещества — продукт жизнедеятельности, а не просто химические реакции.

— А ещё спектры с «Гермеса» и «Лето» опять не совпадают, — добавил Брэд. — У одного пик на 3.3, у второго — в районе 3.5. Разные приборы, разная чувствительность, либо мы ловим локальные явления, либо… просто шум.

— Или мы смотрим не туда, — пробормотал Кейл.

В комнате повисла пауза.

Алан провёл рукой по лицу. Он знал, куда клонит Кайл, но был достаточно уставшим, чтобы на ком-нибудь сорваться. Проект разваливался, и времени у них было в обрез.

- А куда надо смотреть? - произнёс он предостерегающе.

— Давайте подойдём к этому с начала, - начал Кайл, - У нас есть следы: органика в атмосфере, периодические выбросы, нестабильный аммиак, фосфины в облаках Юпитера… но ничего из этого не даёт нам уверенного биологического сигнала. Всё на грани интерпретаций.

Алан видел, как остальные не пытались вступать в спор. Видимо, инстинкт самосохранения в них был развит выше.

— Потому что, — вставил молодой учёный, — мы пытаемся искать рыб в тумане, когда океан — под ногами. Европу и Энцелад мы сбросили со счетов только потому, что прошлые зонды быстро вышли из строя. Но что если…

— Если я еще раз услышу про подледные океаны, я сам тебя отправлю туда на новом зонде! Мы уже пытались! И это создало нам кучу проблем! Мне - кучу проблем! - резко закончил Алан.

Кейл поджал губы и замолчал. Алан понимал, что его это не остановит, но как минимум заткнет на какое-то время.

— Итак, — Алан повернулся к голографической панели, сменившей вид на спектральный анализ. — Возвращаемся к фактам. «Гермес» передал повторяющиеся пики метана в верхней тропосфере. Кто-нибудь может мне объяснить, почему мы не видим такого же сигнала у «Эриса-IV»?

— Разные орбиты, — сухо ответила Сюзен, специалист по навигации. — «Гермес» зашёл в зону над Большим Красным Пятном, а «Эрис» держался севернее. Это может быть локальный источник.

— Или атмосферная химия нестабильна, — вставил биохимик Хуанг. — Метан мог быть произведён не биологически, а абиогенно — фотохимия серы плюс водород при определённой температуре вполне даёт нам метан.

— Но эти температуры были зафиксированы только в шесть утренних витков подряд. А потом всё исчезло, — добавила стажёрка с планшетом. — У нас аномалия, но не цикл.

— Именно. Аномалия, — повторил Алан. — И мы тратим месяцы, чтобы интерпретировать её, потому что нам не хватает контекста. Мы не знаем, как выглядят «нормальные» фоны на этих планетах. У нас разрозненные данные.

Он вновь устало провёл рукой по лицу.

— Значит, — продолжил он тише, — нужно сосредоточиться на устойчивых сигналах. Не редких выбросах. Если есть метаболическая активность — она должна быть повторяющейся. Не раз в сутки, не раз в неделю. Регулярная. Устойчивая. Мы ищем ритм.

— Я всё равно считаю, что устойчивый ритм нам скорее даст водная среда, а не шторм в водородной каше, — тихо сказал Кайл.

Алан посмотрел на него пристально, не отвечая.

Когда два часа спустя комната опустела, Алан остался на месте. С экрана голограммы на него смотрел Юпитер — огромный, безмолвный, безразличный. Алан махнул рукой, словно это могло помочь ответить на вопросы, и изображение дернулось.

Он еще несколько мгновений смотрел на планету, а затем медленно собрал бумаги, отключил голограмму, и, не спеша, вышел в коридор.

---

Квартира в районе Новой Тихой — одной из жилых зон города. Панорамные окна, мягкий свет вечернего Солнца, автоматические жалюзи медленно сползающие вниз, реагируя на уровень ультрафиолета.

Мари стояла у кухонного стола и нарезала что-то зелёное. В углу, в наушниках, полулёжа в кресле, их дочь Лина водила пальцем по экрану, создавая трёхмерную модель какой-то странной зверушки.

— Ты поздно, — сказала Мари, не поднимая глаз. Скорее отдавая дань привычному ритуалу, нежели ожидая хоть какой-либо реакции.

— Ты вечно это говоришь, — ответил Алан устало, бросив сумку на табурет и разуваясь. Он сел на стул и посмотрел на жену.

Она выглядела спокойной, как всегда. Сдержанной. Но он знал, что этот спокойный «фасад» лишь прикрывает здоровенные трещины их отношений.

— Было сложно? — спросила она наконец.

Он пожал плечами.

— Как всегда. Спорили. Кайл снова за своё — хочет вернуть миссию на Европу. Всё по кругу.

— Может, стоит выслушать его? — Мари положила нож в мойку. — Ты же сам говорил, что тебе не хватает контекста.

— Мы не можем исследовать всё одновременно, — отрезал Алан. — И мне уже закрывают текущую программу. А он предлагает ещё одну авантюру, которая на раз отрежет остатки финансирования.

Мари ничего не ответила. Только вытерла руки и продолжила готовить.

— Ты боишься, что они правы?

Он взглянул на неё. Где-то в глубине мелькнуло желание встать, подойти, обнять ее. Но мысль пролетела так глубоко, что если и коснулась сознания, то лишь отскочила от возведенных забот и тревог.

— Нет. Я боюсь, что мы все ошибаемся. Что мы ищем не там, где надо и совершенно не так. Что слишком долго гоняемся за тенями, а все это не больше, чем упорядоченный хаос.

Она кивнула.

- Тебе надо отвлечься. Отдохнуть. И все наладится.

- Если я отвлекусь, ты станешь женой профессора.

Мэри замолчала, и Алану показалось, что этот спор он тоже выиграл. Но Мэри тут же произнесла спокойно:

- Может оно и к лучшему?!

Из угла Лин, не поднимая головы, спросила:

— Пап, а ты когда-нибудь видел инопланетян?

Алан усмехнулся.

— Если увижу, то мне придется записаться на сеанс к твоей маме.

Девочка ненадолго задумалась и затем парировала:

- Она тебя не возьмет. Ты же не астронавт, астропсихология тебе не поможет.

Алан улыбнулся, но на душе было чертовски грустно.

---

«Может быть, Кайл был прав и следовало сосредоточиться на Европе?» - Алан посмотрел на пустое кресло молодого ученого, пустовавшее уже двадцать недель. Ровно столько он потратил, чтобы подготовить отчет для комиссии.

Перед глазами все плыло. Он так и не смог доказать хоть какую-то из теорий. Отчеты телеметрии, последние данные с зондов. Все говорило о том, что на этих планетах что-то есть, но он не мог объяснить что именно и доказать это. Ему казалось, что гиганты насмехаются, играя с ним в прятки.

Алан взглянул на экран.

«Эти планеты настолько огромны, что мы просто не можем охватить их глубину нашим мизерным сознанием.» - последняя строчка отчета выглядела блекло, словно отражала его собственное бессилие.

В лаборатории больше никого не было. Всех перераспределили на другие проекты, более «перспективные». Дольше всех продержался Брэд.

«Я с тобой до конца, напарник!» - говорил он, - «Либо этот проект, либо пенсия».

Алан все еще чувствовал запах предательства, витающий в лаборатории.

«Понимаешь, шеф, мне тут предложили перспективный проект...а ты же знаешь...без исследований я словно труп...»

Алан не мог его винить. Он никого не мог винить. Кроме себя и своей упертости. Ему следовало рисковать, быть смелее. Предполагать невозможное, допускать невероятное. А вместо этого...

Пальцы сами забегали по клавиатуре:

«Но наиболее перспективным для исследований представляются спутники Юпитера - Европа и Энцелад. Их подледные океаны прячут ключи, которые необходимы нам для понимания этой планеты, ее свойств, а также того, возможна ли там жизнь...».

Через два часа он уже стоял перед комиссией, читая свой доклад.

Старался говорить живо, просто, даже с долей юмора — чтобы эти скучные графики, наборы цифр, спектральные кривые и карты глубинных трещин звучали как рассказ. Как история о возможной жизни.

Он говорил о гейзерах на Энцеладе, о ледяных шлейфах, о нестыковках в плотности и температуре на Юпитере и Сатурне, о возможной биотической подписи метаногенеза.

Он говорил, потому что верил, что если будет достаточно красноречив, то его могут услышать.

Но в зале было тихо.

Не той тишиной, в которой рождается интерес, — а той, где давно всё решено.

Члены комиссии вежливо кивали, делали пометки, смотрели в планшеты. Двое из них казалось украдкой играют в шахматы. Кто-то весь доклад бессовестно зевал, прикрываясь рукой. Кто-то же даже не пытался следить за огромной голографической доской.

Когда Алан закончил, повисла пауза, сработавшая словно хлопок. Комиссия наконец-то взглянула на него.

И тогда встал директор центра — пожилой человек с седыми кустистыми бровями, в безупречно выглаженном костюме.

— Мы благодарим доктора Вейра за многолетнюю работу над проектом Кассини-Дельта. Он внёс неоценимый вклад в развитие астробиологии, а также глубокого сканирования газовых гигантов и их ледяных спутников. В данном проекте вы...

Он продолжал говорить. Чувственно и вежливо. Как умеют только опытные администраторы, когда ломают чужие мечты.

- ...доктор Вейр, Алан, вы поистине один из наших самых ценных кадров. Ваш труд невероятно важен для всего человечества. Но, к сожалению, мы сильно ограничены в инвестициях и не можем на данном этапе спонсировать продолжение исследований, так как...

Комиссия продолжала вежливо кивать. Пара игроков в шахматы вновь вернулись к своей партии и совершенно не замечали ничего вокруг.

- ...в связи с чем мы вынуждены закрыть ваш проект.

Директор центра выдержал небольшую паузу и сел. Заседание по проекту было окончено.

Никто не возражал.

---

- ...если мы посмотрим на систему Юпитера, то...

Студенты напоминали Алану научную комиссию. Тоже безразличие и полное отсутствие интереса к тому, что он рассказывал. Кто-то хихикал, смотря в коммуникатор, кто-то откровенно спал. Эти хотя бы не были лицемерами.

По-началу, он старался заразить, увлечь их своим интересом к газовым гигантам. Но Алан очень быстро понял, что все это не имеет смысла. Студентов интересовало все что угодно, кроме его слов.

- ...каждый из спутников в этой системе...

С другой же стороны университет был не так плох. Стабильная зарплата, почти никакой ответственности, талдычь одно и то же из семестра в семестр. И никто тебя не трогает.

Он часто сидел дома на веранде, смотря в небо. Туда, где прятались две его любимые системы. Один. Между ним и Мэри образовалась пропасть. Бесконечная замкнутость и подавленность не способствует отношениям.

- ...среди спутников можно выделить два особенно привлекательных - Европа и Энцелад, покрытых ледяными океанами. Но, к сожалению, на данный момент мы не располагаем более точными данными о них: Движемся дальше...

- Постойте, - внезапный голос, раздался посреди аудитории.

Алан замер, не понимая, показался ли ему это возглас. За время преподавания он уже смирился с тем, что его лекции никому не интересны. Он немного поморгал и вновь повернулся к доске.

- Погодите, а почему их не исследуют? - это был юный женский голос.

- Что? - переспросил он, наконец увидев девушку.

- Почему их не исследуют? Разве наличие ледяной коры с примесями соединений серы не свидетельствует о том, что под ними может быть жизнь?

— Как вас зовут? — спросил Алан медленно, будто ещё не до конца поверил, что кто-то действительно заговорил.

— Нора, — ответила девушка. Громко, но сдержанно. В её взгляде не было ни вызова, ни смущения — только искреннее, почти детское любопытство.

Алан невольно усмехнулся, но это не было похоже на насмешку. Скорее, удивление. Он все еще не верил в происходящее.

— Нора… — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы задали хороший вопрос.

Он снял очки и оглядел аудиторию. Большинство студентов по-прежнему были заняты своими делами — кто-то листал новости, кто-то тихо болтал.

— Вы знаете, — сказал он, глядя на Нору, — за два года преподавания здесь это, наверное, первый по-настоящему серьёзный вопрос.

Некоторые головы поднялись, один студент усмехнулся, но Алан не обращал внимания. Он чувствовал, как будто в комнате открылось крошечное окно, и через него хлынул свежий воздух. Слишком слабый, чтобы изменить всё, но достаточный, чтобы почувствовать: ты всё ещё жив.

— Так почему же? — повторила она. — Почему не исследуют Европу, Энцелад… ведь они потенциально обитаемы. Разве химический состав гейзеров — не доказательство наличия подлёдных океанов?

Алан вздохнул.

— Доказательств как таковых нет. Это всего лишь весьма вероятный признак.

Он помолчал, разглядывая тонкие пальцы, которыми она держала ручку.

— Мы многое знаем о внешних оболочках этих спутников. Температуры, состав льда, предполагаемые модели внутренней структуры. Но чтобы добраться до океанов…

Он усмехнулся.

— Нужно нечто большее, чем орбитальные зонды и смелые гипотезы. Нужно пробурить километры льда. Отправить миссию. Потратить миллиарды. И, возможно, ничего не найти.

— Но ведь если там есть хоть шанс... — начала она, но он поднял руку.

— Современная наука не работает с шансами, Нора. Она работает с уверенностью. С доказательствами. Никто не будет инвестировать в идею. Сегодня сотни проектов с миллионами идей и финансирование получают лишь самые перспективные. Так работает наука в наше время.

Он подошёл к кафедре. Оперся руками о край, будто внезапно ощутил усталость стольких лет пустых надежд.

— А ещё… — произнёс он тихо. — Мы боимся разочароваться. Боимся найти пустоту. Или что ещё хуже, боимся найти что-то — и не знать, что с этим делать.

Аудитория затихла. Даже те, кто не слушал, почувствовали: произошло что-то не совсем обычное. На несколько мгновений все замерли. Только Нора продолжала смотреть с любопытством.

— Если вам интересно, вы можете остаться после лекции, и я покажу вам данные, - произнёс он, особо ни на что не рассчитывая, он устал надеяться.

- Итак...

Спустя час, он сидел в своем кабинете, больше напоминающем чулан со множеством ненужного хлама, который он забрал из лаборатории после увольнения. Он надеялся продолжать в одиночку, но так ни разу и не решился.

- Профессор? - девушка заглянула в кабинет, пытаясь отыскать среди нагромождений оборудования человека.

- Да, да, Нора, проходите.

— Простите, что я так с вопросами… — начала она, но он отмахнулся.

— Наоборот. Заходите.

Он вытащил старый ноутбук, откуда-то из-под стола, протер с него пыль и запустил.

Через мгновение голографический экран вывел область Юпитера и два крохотных спутника, медленно вращающихся вокруг него.

— Здесь все расчёты, которые я проводил последние месяцы перед закрытием проекта. Их никто не принял всерьёз. Комиссия даже не вникала в детали.

- Интересно, «Кассини-Дельта», верно?

Алан удивлённо посмотрел на девушку.

- Откуда вы...хотя не важно, да. Тогда я пытался убедить их в потенциале газовых гигантов и их спутников. Там были аномалии… температурные сдвиги. Модели показывали странные пульсации под ледяной коркой. Но все это сочли шумом и бредом сдвинувшегося ученого.

Нора уже водила пальцем по экрану, вызывая графики и расчеты. Внезапно она увеличила одну из схем.

— Вы использовали здесь коэффициенты до миссии «Селена-9»?

— Конечно. Тогда эта программа только стартовала.

- Хмм.., если вы не против, я бы взяла эти данные.

Алан только пожал плечами.

- Открывайте доступ.

Нора нажала пару кнопок на коммуникаторе, и Алан перебросил ей все исходные данные.

- Отлично, спасибо!

Алан хотел сказать что-то еще. Но ощутив родственную душу, окончательно растерялся.

- Может быть, вы.., - начал он.

Но девушка его перебила:

- Простите, я побегу на следующую лекцию.

Алан только кивнул. Больше он ее не видел.

Иной раз до него долетали слухи от других преподавателей о талантливой студентке, которую пригласили в исследовательскую группу, готовящуюся к отправке на Сатурн, хотя она даже не окончила университет.

Алан даже ловил себя на мысли, что было бы здорово вновь увидеться, может быть даже выпить кофе. Но затем стыдливо отгонял эти идеи. Стоило признать, что все его предавали. Жена, дочь, исследовательская группа, Брэд, студентка подарившая мизерную надежду...в этом списке было много людей, но Алан не хотел вспоминать всех. Достаточно было и того, что он когда-то им верил. Пускай даже мимолетно.

---

Прошло два года.

Алан все также произносил заученные лекции. Студенты все также их игнорировали. Все знали, что у профессора Вейра можно легко получить зачет, поэтому в аудитории было полно халявщиков.

Сам же Алан давно уже не интересовался ничем. Его существование ограничивалось закрытым мирком, выстроенном из «а если бы я поступил иначе, то...» и разрушенных надежд.

Путь его жизни сузился до двух точек - дом и университет. И сейчас он перемещался из одного привычного пункта в другой.

Сегодня перед домом лежала небольшая коробка. Он также безразлично подхватил ее и не задумываясь бросил на стол, даже не взглянув. Скинул куртку на спинку стула, налил себе воду и сел на веранде, как делал каждый раз. День был обычный — тусклый, холодный, вязкий.

Алан долго смотрел в никуда, будто ожидал, что за мутной непогодой вот-вот проявится что-то большее, чем просто улица.

Потом встал и неохотно распаковал посылку.

Внутри — журнал. Толстый, глянцевый, с чётким логотипом на обложке: *Astrobiology Frontiers*. Он удивился: последний журнал в переплете он видел еще в детстве.

На обложке — Европа. Спутник Юпитера. Ледяная корка, в трещинах — слабое голубое свечение, художественная реконструкция гейзеров, бьющих из-под поверхности. Под заголовком:

«Подо льдом — дыхание. Новая жизнь в неизвестности».

Внутри — короткая записка. Плотная бумага, аккуратный, немного угловатый почерк:

«Страница 7».

Алан присел. Аккуратно, почти торжественно развернул журнал на нужной странице.

«Исследование аномальных выбросов на Европе и возможности гидротермальной активности

Автор: Нора Саар»

Там было много слов. Алан с упоением впивался в глазами в каждое, пробуя его, оценивая, несколько раз повторяя.

"...моделирование, основанное на уточнённых данных миссии «Селена-9», позволяет с высокой степенью вероятности утверждать, что под поверхностью Европы существует система устойчивых жидких резервуаров. Температурные и химические показатели, зафиксированные с орбиты, означают не только разогрев недр спутника гравитацией Юпитера, но и указывают на наличие гидротермальных источников. Это не только указывает на потенциальную обитаемость, но и возвращает Европу в центр научного интереса..."

Он вспоминал как стоял перед комиссией, которой было наплевать, директора центра, который скептически отнесся к его выводам. Его команду, которая ушла, перестав верить.

"...ключевым моментом стало повторное сопоставление архивных данных с новыми коэффициентами отражения, ранее не учитывавшимися в моделях... Инициатива пересчёта принадлежит научному консультанту, профессору А.Вейру, чья работа легла в основу первых расчётов..."

Статья заканчивалась, но ниже, под звездочками, была дополнительная приписка:

«Эта работа посвящается моему учителю, профессору Алану Вейру.

Именно он зажёг во мне интерес к спутникам-океанам и научил видеть не просто данные, а историю, скрытую за каждым графиком.

Без его ранних исследований и веры в возможности тех миров, что вращаются во тьме вокруг Юпитера и Сатурна, эта статья бы не появилась.»

На этой же странице был прикреплен сложенный листок. Алан аккуратно развернул ее и прочел:

«Спасибо за терпение, за сомнения, за знание — и за то, что когда-то вы посмотрели на небо и решили, что оно может ответить. Нора»

Алан долго смотрел на строчки. Читал их снова и снова. Что-то в груди треснуло. Тихо, почти незаметно — как лёд по весне.

Он откинулся на спинку стула и, положив журнал поверх запроса на расторжение брака, усмехнулся. По-настоящему. Без горечи. Он провел рукой по щекам, там, где слезы оставили мокрые дорожки, и улыбнулся, как человек, который вдруг вспомнил, что однажды был живым.