В поисках сокровищ: детские истории

Сказка

Лёшка и Маринка были неразлучны с самого рождения, как половинки одного яблока. Их дома стояли рядом, разделённые только огородом, по которому пролегла тропинка, вытоптанная родительской дружбой. Летом, в каникулы, они оставались на попечении друг друга, словно вольные птицы, вооружённые лишь строгими наказами да неуёмной фантазией. Они уже прекрасно понимали, чего делать нельзя, ведь им стукнуло уже целых десять лет!

Летом не хотелось сидеть в доме и рисовать цветочки да кораблики, летом интересно на просторе. Хотя они оба любили карандаши и краски, создавая на бумаге разные миры, некоторые из которых потом красовались на школьных выставках.

Сейчас они направлялись к заброшенной ферме, за которой пряталась речушка, узенькая и мелкая, поэтому родители не считали её угрозой для своих отпрысков. Дорога туда ещё хранила остатки асфальта, и дети превращали её в холст, расцвечивая цветными мелками свои фантазии.

Солнце жарило вовсю, а из-за рисунков к речке ещё не подошли. Лёшка и Маринка то неслись по этой дороге, как выпущенные из пращи камешки, вздымая облака пыли, то ползли, словно улитки, рассматривая чуть ли не каждый камушек и каждую травинку.

В это лето старая-престарая дорога будто ещё больше постарела. Трещины расползлись по ней, словно морщины на лице старика, а камни словно нарочно кто-то разбросал. Камням было жарко, они раскалились так, что казалось, будто на них можно жарить пирожки.

– Горячо-о-о! – подпрыгивая, словно ужаленный осой, кричал Лёшка, а Маринка, заливаясь смехом, обгоняла его.

В траве по обочинам жужжали неугомонные шмели, толстые и мохнатые, как плюшевые медвежата. Они гудели свою сонную песенку над лютиками и ромашками, росшими здесь вызывающе и беспечно, словно специально, чтобы радовать глаз. Пыльца от цветов липла к носам детей, превращая их в разукрашенных клоунов.

Ферма вдалеке всегда манила их, как запретный плод, ведь отпускали их не на ферму, а на речку.

– Там точно живут привидения! – шептала Маринка, тараща глаза.

– Да брось! Там просто старая бабка-фермерша, она всех гоняет! – храбрился Лёшка, но в голосе его звучала капелька сомнения.

Сегодня они играли в пиратов, и ферма была необитаемым островом, полным сокровищ и опасностей. Вместо шпаги у Лёшки была палка, а у Маринки вместо пиратской банданы – старый мамин платок. Они сражались с невидимыми врагами, прятались за покосившимися деревьями и оглашали окрестности пиратскими кричалками так, что эхо разносилось по окрестностям:

– На абордаж!

Потом, уставшие и довольные, они плюхнулись в тень под огромной раскидистой яблоней, чьи плоды валялись вокруг, словно маленькие зеленые мячики, источая аромат лета и солнца. Лёшка, словно голодный волк, схватил одно яблочко, протёр о штаны и надкусил с хрустом:

– М-м-м, сладкое, как мёд! – провозгласил он, а сам сморщился, как от уксуса.

Маринка, раскусив его хитрость, лишь подразнила в ответ. А после того, как Лёшка, капитулировав, с отвращением выплюнул кислятину, оба залились звонким смехом.

А над ними, в синем-пресинем небе, плыли облака, белые и пушистые, как сахарная вата. Они превращались то в дракона, то в коня, то в бабушкину прялку. И казалось, этот летний день, полный детского смеха и приключений, будет длиться вечно. Солнце заливало всё вокруг золотым светом, и даже эта старая дорога казалась ведущей в сказку.

Вдруг Лёшке под ноги выскользнул откуда-то обломок мела, розовый, посечённый странными прожилками. Это точно не из их рисуночной сумки! Чудной какой-то мел. Но чего думать, пишет он или нет, надо испытать.

– Давай через лужу прыгать! – предложил он.

– Где ты лужи видишь? – сморщила нос Маринка.

– Делов-то! Ща, нарисую, – ответил Лёшка и чиркнул новым мелом на дороге, рисуя круг. Но стоило замкнуть линию, как на сером и пыльном полотне асфальта расцвела настоящая лазурная лужица!

Маринка ахнула от неожиданности, увидев чудо, а её друг стоял с открытым ртом, пока девочка не стребовала у него мелок:

– Дай, дай мне!

Выхватив брусочек и смахнув пыль на дороге листом лопуха, она нарисовала лодочку, и та тут же поплыла по нарисованной луже.

Не было нужды в словах – этот мел был волшебным!

– Как живая! – выдохнула Маринка, и в глазах её зажглись крохотные маячки восхищения.

Мел стал для детей ключом в неведомый мир, дверью в страну оживших фантазий. Они рисовали, захлёбываясь восторгом. Нарисованные деревца сами по себе раскрашивались в нужные цвета, поднимались и тянули к солнцу ветви-ладони, птицы взмывали ввысь, рождая в небе чудесные трели. Дойдя до речушки, где дорога была размыта, а мост сломан, дети нарисовали мостик прямо на песке. И корявый и неказистый на вид мост перекинулся над сверкающей на солнце водой, словно радуга, сошедшая на землю, чтобы отдохнуть у ручья, получив от волшебства все свои цвета.

И дни, наполненные чудесами, потекли, как вода между пальцами. Сговорившись, с родителями решили не делиться своей тайной. Вдруг взрослые всё испортят… Но мел, увы, не был бесконечным. С каждым рисунком розовая полоска истончалась… И вот однажды, когда на дне сумки остались лишь крошки былой роскоши, они услышали тонкий скулёж и отчаянный лай.

После дождя вода в речушке вздулась, помутнела, покрыв камни, служившие опорой при переправе. А на островке посреди бурлящего потока дрожал щенок, маленький комок мокрой шерсти.

А мост… их чудесный мост, нарисованный когда-то, унесло той самой ночной бурей с ливнем. Маринка сжала кулачки. Остатки розового мела, крохотные проблески былого чуда не могли спасти беднягу.

– Что же делать? – прошептала она, и слёзы заискрились в её глазах.

Лёшка посмотрел на островок, на испуганного щенка, на бушующую, как в половодье, воду. Волшебство кончилось. Началась реальность. И он понял вдруг, что волшебный мел был лишь спичкой, зажегшей в них огонь воображения. И этот огонь может осветить путь к настоящим решениям.

– Мы сами построим мост, – сказал он твёрдо, как никогда прежде.

Они собирали камни, таскали доски от самой фермы, корпели над конструкцией, словно строили настоящий дворец. Пот лился градом, руки болели, сами промокли до нитки, но цель была ясной, как солнце после дождя. И вот неуклюжий, но вполне надёжный мостик протянулся к тому камню. Щенок, счастливый и благодарный, бросился им навстречу, виляя хвостиком.

Когда солнце, уставшее от дневных забав, начало клониться к горизонту, Лёшка и Маринка всё ещё сидели на берегу, глядя на свое творение. Мост, построенный не волшебством, а упорством и дружбой.

– Воображение – это здорово, – сказал Лёшка. – Но руки и сердце важнее.

И Маринка согласно кивнула. Они поняли, что настоящее волшебство не в меле, а в них самих. В их способности мечтать, созидать и помогать. Ведь даже самый яркий рисунок не спасёт щенка, если не приложить усилий и не построить настоящий мост.