В поисках врат Стылой Тени

Протяжное гудение колокола городских часов на самой высокой башне ратуши славного города Энайола возвестило о том, что уже три часа пополудни. Над городом поплыл густой, низкий, почти осязаемый звук.

Возникновение этого звука явилось причиной одномоментного взлёта с крыш и карнизов зданий, окружавших Ратушную площадь, нескольких сотен упитанных голубей. Птицы бестолково метались в небе над площадью, хлопали крыльями и нещадно гадили на древние камни мостовой.

Птичьи фекалии густо сыпались с высоты на тех немногих прохожих, что оказались не в то время и не в том месте. Участь сия не миновала и мраморную скульптуру, стоявшую на высоком постаменте в центре площади.

Прохожие, тут же, не медля ни секунды, бросились искать подходящие места, где они могли бы укрыться от низвергавшихся с небес продуктов птичьей жизнедеятельности.

А вот скульптура была, понятное дело, лишена такой возможности.

Это было изваяние человека, одетого в свободные ниспадающие одежды. Руки его были простерты вперед, а голова увенчана то ли небольшой диадемой, то ли каким-то венком. Но точно определить характер головного убора возможным не представлялось, ибо очертания его едва проглядывали под толстым слоем птичьих экскрементов.

Гуано со временем стекало вниз и засыхало причудливыми подтеками на печальном лице. И печаль эта, вероятно, проистекала именно от несокрушимой уверенности в том, что и жизнь человека, и существование памятника суть одно — гуано.

А тем временем в порту Энайолы царило оживление. Как только зазвучали раскаты колокола на башне ратуши, от одной из причальных стенок медленно начало отползать сорокаметровое паро-электрическое экспедиционное судно с усиленным для движения во льдах корпусом.

Зеваки бурно жестикулировали, обсуждали, в меру своей информированности и склонности к фантазиям, технические характеристики судна и строили самые безумные предположения относительно того, зачем и куда отправляется этот красавец-корабль, зафрахтованный гильдией[1] «Черное золото».

Корабль носил имя «Инсиндизо». Именно так его нарекли, когда, чуть более года назад, это судно покинуло стапеля верфи, принадлежавшей гильдии судостроителей и арматоров «Водный путь».

Спустя полчаса корабль подошел к выходу из гавани, а еще через несколько часов и вовсе растворился в далекой туманной дымке, скрывавшей линию горизонта...

[1] В этом мире гильдия, это товарищество, где участники первой категории, участвующие в принятии управляющих решений, несут полную солидарную ответственность по обязательствам гильдии, а участники второй категории несут ответственность и обладают правами, аналогично владельцам привилегированных акций в наших акционерных обществах.

Род Ситоле когда то был сильным и многочисленным. Но во времена Третьей смуты, затянувшейся на более, чем двадцать лет, глава рода принял опрометчивое решение встать под знамена одной из сторон, претендовавшей на власть в Империи Кенин — великого клана Нтули.

Великий клан Нтули проиграл — и прекратил свое существование. Все члены этого клана, включая несовершеннолетних детей, были захвачены войсками победившего великого клана Фири, доставлены в столицу Империи и принародно умерщвлены путем усекновения голов на празднике, посвященном восшествию на престол нового Императора Кенин — Чибузо Первого.

Ситоле же, в процессе развития конфликта, были вынуждены, вслед за сюзереном, оставить сначала центральные области метрополии, где находились их основные владения, а после разгрома объединенных сил Нтули в генеральном сражении у Шипящих скал и вовсе бежать на территорию сопредельного королевства Н’Гиро. Тут с давних времен роду принадлежал небольшой участок земли, на котором стояла фактория, используемая, как база снабжения для исследовательских и торговых экспедиций на север. Кроме этого клочка каменистой земли род потерял все.

И сейчас захиревший род ютился все там же — на северном побережье полуострова Спящих. Осталось только два представителя рода: глава рода по имени Симба и его молодой племянник. Главе рода было уже за пятьдесят, но он был по-прежнему крепок и полон энергии. Племянник же был чуть менее, чем вдвое его моложе, и сейчас учился в столичном Императорском университете на медицинском факультете.

На принадлежащем роду участке располагалась центральная усадьба — трехэтажное здание, сложенное из блоков песчаника, где, собственно, и обитал Симба Ситоле, немногочисленная прислуга и наемные работники, занятые в приусадебном хозяйстве и на производстве. К центральной усадьбе жались хозяйственные постройки и небольшие цеха, угольная яма, соседствовавшая с котельной и энергоузлом. Чуть поодаль возвышалась причальная мачта, к которой швартовался единственный дирижабль рода.

Всю остальную площадь участка занимал крааль, в котором содержались тяки[1]. Наряду со скотоводством, весомый вклад в бюджет семьи вносила и охота. Наличие дирижабля, пусть и не новейшей модели, позволяло добывать уфаву — крупных ластоногих, обитающих на холодных побережьях безлесных, насквозь продуваемых свирепыми ветрами северных островов. Шкуры и жир уфаву ценились на материковых рынках. Шкуры животных обрабатывались тут же, тут же тушилось и консервировалось мясо тяков, в специализированных цехах на территории усадьбы. Консервированное мясо тяков, жир уфаву и кожа — вот эти нехитрые товары и позволяли держать на плаву утлое суденышко финансов рода.

— Аккуратнее сгружайте, неумехи,- беззлобно покрикивал старший механик Уоссва Пегий на двух одетых в фиолетово-синие комбинезоны увальней из транспортной компании, сгружавших баллоны с газом иланга, без которого ни один дирижабль не поднимется к облакам.

Пегим Уоссву звали уже давно, хотя родился он черноволосым. Причиной же возникновения прозвища явилось то, что однажды он неравномерно и внезапно поседел. Теперь все выглядит так, как будь то на его идеально-белую шевелюру, ляпнули несколько пятен черной краски. Столь оригинальная расцветка досталась ему после того, как изрядно наглотавшись вараги он, очевидно пребывая в беспамятстве, забрел в Урочище Каменных Хороводов — это место такое, нехорошее, над берегом моря, в двух небольшим километрах от усадьбы. Там из огромных гладких серых валунов, неизвестно кем и неизвестно когда, выложены круги, внутри которых не растет трава и иногда по ночам загораются и пляшут холодные нездешние огни. А если взглянуть на этот участок земли с высоты птичьего полета, то отдельные валуны, канавки и окружности складываются в какие-то затейливые геометрические фигуры, слишком крупные, что бы быть распознанными непосредственно с поверхности.

По словам Уоссвы, протрезвел он мгновенно, когда из сгустившегося ночного воздуха, в нескольких метрах от него, материализовался полупрозрачный дух-умойя[2] и, раскрыв объятия, неспешно поплыл к нему, намереваясь, вероятно, крепко обнять, как старого друга после долгой разлуки.

Как потом рассказывал наш потерпевший, никогда в жизни, ни до, ни после, он не бегал так быстро. И так долго. На территорию усадьбы он вполз, когда серый рассвет уже предпринимал робкие попытки разогнать липкие клочья ночного тумана. Обессилевший, грязный, и... пегий.

Разгрузка баллонов с газом, наконец, завершились, и они обрели свое место в сарайчике около причальной мачты. Фиолетово-синие сотрудники транспортной компании погрузились в кабину видавшего и лучшие времена фиолетово-синего же грузовичка, который, окутавшись облаками пара, натужно шипя и позвякивая, потихоньку двинулся по бетонным плитам прочь из усадьбы.

А Уоссва Пегий, широко и с наслаждением зевнув, извлек из одного из многочисленных карманов песочного цвета рабочего комбинезона увесистую связку ключей, мечтая о том, что вот сейчас он закроет склад и пойдет вздремнуть пару часиков. Но не сложилось.

— Не закрывай — сейчас все равно к вылету готовиться будем, — механик вздрогнул от неожиданности и обернулся. Со стороны котельной к нему широко, размахивая руками, бодро шагал рослый мужчина. Глава рода и по совместительству капитан родового дирижабля «Алигета» Симба Ситоле.

— Господин Симба, так третьего дня только причалили же, только-только разгрузились, — вежливо выразил свое удивление старший механик, хотя связка ключей, как по мановению волшебной палочки, тут же исчезла в глубинах объёмистого кармана. А это говорило о том, что Уоссва Пегий готов без каких бы то ни было возражений незамедлительно исполнить любое распоряжение капитана. И не только, и даже не столько потому, что любое промедление чревато неприятными последствиями, а, скорее, по причине того, что старший механик «Алигеты» глубоко уважал своего начальника.

— Отдых отменяется, к сожалению, — Симба оценивающе глянул на стойки с газовыми баллонами, — нужно в спешном порядке готовиться к вылету — так что, дорогой Уоссва, засучите рукава, обеспечьте рабочее давление в баллонах «Алигеты», проверьте двигатели, ну и вообще, готовьтесь... Времени у нас — примерно до середины завтрашнего дня. И найдите старшего помощника, я буду ждать его в своем кабинете через полчаса.

Пока Симба ожидал прибытия старшего помощника, в голове его роились невесёлые мысли. Верный человек из приморского города Энайола сообщил, что одна из торгово-промышленных гильдий Империи снарядила и отправила экспедицию в Северные моря. Мало того, корабль уже, наверное, с неделю, как покинул порт.

А ведь это, скорее всего, не случайность. Да, никаких предположений о том, где и как могла произойти утечка сведений о его поисках, нет. Он был предельно осторожен, но... это определенно не случайность. Хотя, возможно, у них были и свои источники информации, а уж квалифицированные аналитики для обработки этой информации у них должны были быть обязательно.

В предоставленной этим же агентом аналитической записке упоминается о том, что гильдия эта за последние пять лет снарядила и отправила, как минимум, три серьезные экспедиции в труднодоступные уголки планеты. А это говорит о том, что поисковая деятельность проводится системно, с размахом, и, видимо, инициаторы этой активности рассчитывают в итоге получить профит, позволяющий окупить произведенные затраты и с лихвой вознаградить себя за приложенные усилия.

Обидно будет, если наши интересы пересекутся — в открытом противостоянии с хорошо вооруженной, полностью экипированной и укомплектованной гильдейской экспедицией, шансов почти никаких. А ведь до сегодняшнего дня все шло если и не быстро, то сравнительно гладко. И никаких конкурентов не просматривалось...

Полгода назад он получил ответ на свой запрос из открытой части архивов податного ведомства империи. И ответ этот содержал окончательное подтверждение того, что найденные им в студенческой молодости, при подготовке работы по истории развития имперской торговли, упоминания об одной странной экспедиции, с высокой долей вероятности могут привести к обнаружению еще одного нетронутого храмового комплекса секты Милеле Нжиа.

Да, никто из тех, кто полтора века назад отплыл из морского порта города Бадд — самого северного города Империи на западном побережье материка Бара, не вернулся назад. Добротный ледовый фойст «Бокари», принадлежавший гильдии Бережливых из города Бадда, так и затерялся где-то там, в бескрайних ледяных полях. А в год, следующий за годом отплытия «Бокари», грянуло крестьянское восстание, позднее названное историками восстанием Трио Блаженных. Восстание, как, впрочем, и все крестьянские восстания, ему предшествовавшие, было жестоко подавлено имперскими импи, но север Западного побережья материка был надолго превращен в пустыню.

Не миновала чаша сия и Бадд, разграбленный и сожженный дотла озверевшими селянами. Но, если портовый город через десяток лет хоть и с трудом, но поднялся из руин, то память о гильдии Бережливых, о ее успехах и неудачах стёрлась, как будто ничего этого и не было вовсе. Поэтому нет ничего странного и в том, что немногочисленные документальные свидетельства факта отправки ледового фойста «Бокари» на север безмолвно погрузились на самое дно пыльных имперских архивов.

Скорее всего, главной целью поисков был храмовый комплекс Милеле Нжиа — загадочной секты мистиков, хранителей невообразимых знаний. Знаний, которые, наверное, вообще не должны были появиться в этом мире. В народе адептов этой секты считали магами невероятной силы, способными утопить во всепожирающем колдовском пламени целый город, исцелить от неизлечимых болезней, летать без каких либо технических средств, убивать словом и взглядом и многое другое.

Казалось бы, все это сказки для легковерных, ищущих чудеса там, где их быть не может. Но ведь столичная гильдия алхимиков «Братство реторты» заложила фундамент своего финансового благополучия два с небольшим десятка лет назад именно благодаря приобретению у группы безвестных авантюристов странной книги. По словам этих самых авантюристов, артефакт был ими найден в заброшенном храме, спрятанном в каменных лабиринтах экваториальной части хребта Нимх, что пересекает весь западный материк с юга на север.

Переплёт этого тома был изготовлен из матового, чёрно-синего металла, а многочисленные тончайшие страницы — из гладкого материала цвета зрелого цветочного мёда. И покрыты эти страницы были какими-то схемами, чертежами и значками, удивительно напоминающими знаки на каменных плитах храмов Милеле Нжиа. Кроме того, бросалась в глаза удивительно высокая степень сохранности этой, явно антикварной, вещи, изготовленной из совершенно неизвестных материалов.

Стоит отдельно отметить, что вышеупомянутые авантюристы в полном составе, то есть все пятеро, трагически погибли при внезапном пожаре столичного постоялого двора «Тембо» в ночь после совершения выгоднейшей сделки с «Братством реторты». Их тела, до неузнаваемости обезображенные огнем, были похоронены на городском кладбище. Кладбище для бедных. Расследование, проведенное столичными подразделениями фойса[3], установило, что причиной пожара стал несчастный случай.

А немногим меньше, чем через два года после описываемых событий, эта гильдия алхимиков представила рынку свой новый товар, который буквально перевернул всю экономическую жизнь планеты вверх дном.

Это был малогабаритный нагреватель. Одного нагревателя хватало на то, чтобы поддерживать непрерывную работу паровой турбины, вырабатывающей энергию для полноценной работы трехтонного электромобиля в течение суток.

Появление этой новинки неизбежно повлекло за собой революцию на транспорте, в энергетике, и, опосредованно, практически во всех иных сферах человеческой деятельности.

Само собой, секрет изготовления нагревателей удалось сохранять очень недолго — лишь в течении семи с небольшим лет. Затем аналогичный нагреватель был воссоздан в королевстве Меридиан Королевским алхимическим обществом. А к настоящему времени производство компактных нагревателей освоено алхимическими гильдиями шести мировых держав, являющимися признанными лидерами мировой науки и экономики.

Но за эти семь лет гильдия «Братство реторты» буквально озолотилась. Она значительно нарастила собственные производственные мощности и, мало того, вложила весьма крупные средства в производство паровых турбин и поршневых паровых двигателей, специально адаптированных для использования компактных нагревателей.

Кроме того, ходили невнятные слухи о том, что источником грандиозного размера инвестиций, полученных оружейной имперской гильдией «Ассегай» является казна все того же «Братства реторты». Но это всего лишь слухи. А вот то, что «Ассегай» развернул масштабное проектирование и производство скорострельных пароэлектрических орудийных комплексов[4], неотъемлемыми компонентами которых являются специализированные нагревательные элементы, произведенные «Братством реторты» — это уже состоявшийся факт.

— Разрешите? — в дверном проеме показался полноватый невысокий человек с круглым загорелым лицом и обширными залысинами на лбу.

— Да, Гугу, проходи, не стой в дверях,- Симба поднял глаза на вошедшего и слегка улыбнулся. Приглашающим жестом показал на кресло, стоявшее с противоположной от него стороны письменного стола,- никак, оторвал я тебя от послеобеденного отдыха?

— Да какой тут отдых, — старший помощник немного замялся, — Уоссва намекнул, что завтра опять в дорогу. Так ведь?

— Ага, в дорогу, причем дорогу дальнюю, — капитан оперся локтями о стол и перевел взгляд на карту, немного небрежно расстеленную на необъятной столешнице, — твоей первоочередной задачей сейчас является прокладка курса до вот этой бухточки на восточном побережье острова Холодных слез.

— Это, если не ошибаюсь, самый северный из островов архипелага Полярной каракатицы... А дальше только ледовые поля, а на карте так и вовсе белое пятно,- Алакви заёрзал в кресле, как будто пытаясь вернуть себе только что покинувшее его ощущение комфорта, — мы полезем туда?

— Деваться некуда, полезем, — Симба устремил взгляд внутрь себя, видимо, пытаясь поймать только что возникшую, невнятную, но потенциально важную мысль. Мгновением позже, он, вернулся к разговору, — и знаешь, наверное, следует маршрут наш проложить так, что бы о том, кто мы и куда мы путь держим, как можно меньше народу знало.

— Что, никаких промежуточных остановок, — начал уточнять старпом, — и над становищами олча лучше не появляться?

— Никаких остановок. И этих рыбоедов давай беспокоить понапрасну не будем, — подтвердил руководитель экспедиции, — запасы того, что может нам потребоваться в походе, погрузим перед стартом с наших складов. Все необходимое должно быть в наличии.

— Ну навскидку да, все должно быть, — согласился с капитаном Гугу, задумчиво теребя мочку правого уха, — кассеты нагревательных элементов получили позавчера, а сегодня, вон, и газ иланга привезли — Пегий уже баллоны, наверное, заполнил.

— Это замечательно, — удовлетворенно прокомментировал слова старпома капитан, — ну ладно, ты знаешь, что нужно делать...

— Так точно! — Гугу вскочил, как подброшенный мощной пружиной, и комично попытался вытянуться во фрунт, — Оставайтесь здоровым, капитан!

— Иди хорошо, — улыбнулся Симба Ситоле и откинулся на спинку кресла.

[1] Тяк — крупное длинношёрстное парнокопытное.

[2] Злой дух, нападающий на людей и выпивающий душу

[3] Органы охраны общественного порядка в Империи Кенин.

[4] Стационарные многоствольные мало- и среднекалиберные скорострельные пушки, с несколькими стволами на вращающемся барабане (инженерное решение напоминает пулемёт Гатлинга). Вращение барабана осуществляется электродвигателем, а электричество для него вырабатывается интегрированной в состав комплекса паровой турбиной.