В пределах увидел второго.

Хочешь быть политиком-

Делай доступно и закончено.

Цифру тринадцать, даже случайно

Не надень на Иуду.

Et le magicien fou.

Засыпалось тело полностью

лепестками мандариновых деревьев.

Кто вылил под стопы духи полностью

васильковых роз.

Вечного претворения жизни в показе целого, но уединённого.

Спрятав васильковые глаза.

Он не любил уверенность душевную Христа. Ему не хватало

той силы, тратив её на представление до того, как самому предстоит по

запросам свободы жить.

Предательство всегда слабость того духа, что с человеком

расставался невозможно он.

Дух придан для души, и ничего явно языческого в этом нет;

что бы чувствовать предел её любви-покровом,

флагом закрывая мёртвых.

Но пропадала основательность, всё доводить до конца.

И предрасположенное убийство

не давало забыться.

По наитию открыл он свой ящик казначея Пандоры.

Иисус в отступлении и ему давал временем выбор.

Детская память его

взрастила чёрным нутро,

как "слава" катилась с горы Киферон.

Другие уже летали, он читал про это в мифах эллинов,

а он учился только ползать.

Не замечая стоп Гераклов на конечном сотворении ещё одного мира.

Проходят быстро султаны над армией солдат.

Не изменяйте детям-это лучшая измена Отечеству.

С краешку сидело солнце,

Оно прощалось в прошлом с лодкой Харона на два фронта.

Как же они тревожили мир.

И бросило перо в Лето, сбив попутно, прицельно с мишеней

мохнатого паука.

Это был Закон:Кто побеждал, тот место занимал кариатид, либо атлантов.

Романтика расцветала в лабиринтах садов;

романы, интриги, романы в малых формах.

И тогда можете хотеть идти мимо, вместо других.

Это как Сирены.Осколок Атлантиды,

где максимум в простой десятичной системе-

на фресках дерутся дети.

Ну, а гордость проступала в празднествах,

на лицах труда, не давал он радости.

Как тяжело на сердце только золото.

... И в мире образовалась пустота, точнее-неверие;

тогда чем объяснить, что так быстро им завоёван мир,

когда крест Христов стал необходим всем?

Слух быстрее богов.

"Где песни Сафо небо жгли".

Вплетены в пешеходные пути, в ткани бытия,

"так быстро познавая искусство мира и войны", и кровь у Богородицы

становится на иконе жидкой;

на фоне фресок, статуй выше человеческих голов,и роста,

мраморных, голых женщин под синей

прозрачной домовиной.

Большим армиям мира необходимы большие фавны, на сцене - шуты,весталки-инженю.

Предворял. Монументальное произведение, когда он умирал, было закончено.

Он жил в деспотичном одиночестве,

И никто не подавлял его тайны, злобное

восхваление Пера Гюнта.И разделилось

мироздание человечества

на жертв и мучеников.

Разве оружие мужчины чем-то существенно от женского отличается?

... когда им не доверят настоящего.

Не сохранит выражения лица

Та прямая речь, всё хранилось потому, ровно приданное Пандоры-

Любопытство жертвенное,

Доведённое до надежды.

Где мир теряет, там он должен

замещать. Но из равновесия той силы ещё

не вынут меч.Ни белая,

тряпичная матрона.

Наверное, мы, как племя европейцев потеряем себя

в частностях, в женских именах и шинелях.

Золотом дожде, в сатирах, пастухе.

От куда ушли преткновенные Венерины голгофы,

пределы оставив пустыми.

Воочию, богов не зрим.

Но перевоплощения;

и волю сменив на желание они

пока в зените честь.

И в этом виде соблазнил Мнемозину,

богиню, олицетворяющую память.

В пределах увидел второго.