В приемной

Я сидел на стуле, нервно дергая правой ногой. Ждал, когда меня пригласят. Приемная была большая, продолговатая. Вдоль стен вряд стояли стулья с высокими деревянными спинками. Стола секретаря, почему то не было. Входная дверь в кабинет была метра три в высоту, двустворчатая, обитая красным тряпичным материалом, и перетянутые леской ромбовидные узоры. В руках у меня были мои документы и характеристика. Предстоящее собеседование обещало быть тяжелым.

Волнение мое граничило с паникой. Я никак не мог успокоиться. Поговорить было не с кем, я сидел один. К пляске правой ноги присоединилась левая. Я закрыл глаза и вжался в стул.

Через какое-то время в приемную залетела муха, и стала нужно жужжать, летая из угла в угол. Следом за мухой, ко мне подошел, как я понял секретарь. От служащего сильно пахло костром и его аура заставляла потеть. Секретарь был очень похож на кого-то, кого видел тысячу раз, но вспомнить никак не мог. Его плакат висел в школьном кабинете истории. Но вот кто он, я не понимал. У него был большой нос, шикарные усы и легкий акцент.

Мне предстояло выслушать инструктаж перед собеседованием. Усатый глубоко вздохнул и начал:

- Итак, как войдете, будьте сдержаны и покорны. Повелитель не любит суеты.

Повелитель? Забавная конторка подумал я.

- Не отвлекайтесь на глупые мысли, - резко и без акцента сказал инструктор.

- Далее, - продолжил он. – То, что вы там увидите, может вас шокировать, но вы старайтесь держать себя в руках. Повелитель не любит громких беспричинных звуков.

Я молчал и смотрел снизу вверх на усатого, внимая каждому слову. Мои мозги отключились, и я воспринимал информацию на уровне инстинктов, словно от этого зависела моя жизнь.

- Не надо бояться запахов горения, и общей повышенной температуры помещения. В этом ничего страшного нет. Скоро привыкните. Жара в кабинетах символизирует яркую натуру Повелителя, – продолжал секретарь.

Я немного успокоился. Мои ноги перестали трястись. А запах горения и в самом деле, начинал становиться привычным делом.

- Так же, не надо спорить и пытаться врать. Весь обман тут же будет выявлен, и ваша встреча завершится мгновенно. Как бы это не казалось двойным стандартом, но, Повелитель, не терпит лжи, и утверждает, что сам всегда говорит только правду, - с ухмылкой процитировал усатый.

Повисла пауза. Секретарь перебрал пару листов бумаги, с очень странными символами и продолжил:

- Еще раз: без резких звуков – тишина и покой; никаких вольностей, только смирение и подчинение; держите себя в руках; следите за своими мыслями и словами; все внимание только на Повелителя; к внешнему виду повелителя и окружающему его запаху – придирок быть не должно; слушаться и подчиняться. Понятно?

Я кивнул утвердительно головой. Усатый поднял меня со стула за плечи, осмотрел с ног до головы, и направил в сторону высоких двустворчатых дверей. На дверях висела вывеска:

ПОВЕЛИТЕЛЬ

Л.Д.С.В.М.И.А

Створки бесшумно отворились в кабинет. Я вошел. Кабинет был полукруглый, с высокими стеклянными стенами, за которыми полыхал вулкан. Запах горения вместе с дымом поднимался вверх, заволакивая весь кабинет. Большие двери захлопнулись; клубы дыма выдуло создавшимся потоком обжигающего воздуха, и тут я увидел его.

- Отец? – с удивление произнес я (отец, мой, был сущий дьявол).

Человек похожий на моего отца, глубоко вздохнул, скрестил пальцы в замок и положил ладони на стол.

- Успокойся. Бояться нечего – я не твой отец. То, что ты видишь меня своим отцом – это только твое восприятие, и ничего больше.

- Да, я и не боюсь, - развязно ответил я.

- Тишина, - строго ответил костюм моего папаши, - говорить будешь, когда я тебе разрешу.

Я замолчал. Стоял, недвижно озираясь по сторонам. Вулкан за стенами-окнами извергался без остановки, что нагнетало температуру и обстановку.

- Садись, - сказал Повелитель, указав на стул своей огромной ладонью с устрашающими ногтями шахтера.

Я сел. Стул словно поглотил меня. Я не хотел ничего, ни есть, ни спать, ни двигаться, ни говорить. Вся что мне было нужно, это продолжать сидеть в этом стуле.

- Ты, наверное, уже понял, кто я? – спросил Повелитель. Я молчал. Ничего не хотел или не мог говорить. Все происходящее померкло, я погружался все глубже в свой разум, постепенно обрывая связь с миром. Все летело перед глазами, вся моя жизнь проносилась кадровой пленкой, увлекая за собой. Я летел через все, что прожил. Радовался редким моментам, уже забытого счастья. Грустил переживая заново всю мою печаль. Вспоминал всех кого забыл. Заново знакомился со всей своей жизнью.

Она неслась подобно небольшой горной речки. Вначале был тонкий ручей истока. Вода из истока спешила раствориться в большом море жизни, пробегая на своем пути через горные цепи, леса и грязные болота. Протекала под мостами, топила зазевавшихся насекомых, точила камни на пути, огибала скалы, поглощала лужи. Расширяла и сужала свое русло, но никогда не меняла направления.

В итоге мою реку вынесло не в море обильное рыбой и щекотящее волнами, а в самый центр огромной пустыни. В какую сторону не посмотри, кругом одни пески, сливающиеся с небом на горизонте.

Так я и оказался здесь. В приемной, а после в кабинете у ПОВЕЛИТЕЛЯ Л.Д.С.В.М.И.А.

- Да, теперь я понял кто вы. Но не понял, почему я здесь, - без эмоционально произнес я.

- Смирение и послушание! Если ты сейчас тут, то значит так и должно быть, - строго ответил Повелитель.

Хозяин кабинета погрузился в молчание. Он достал папку документов, положил ее на стол, подпер голову кулаками в виски, глубоко вздохнул и на выдохе выдал: пу-пу-пу.

- Итак, - спустя какое-то время, произнес повелитель, - что тут у нас? Дело, номер, много цифр даже говорить не буду, со штампом «отвергнут». Он поднял в руках, и показал мне. Действительно, большая красная печать: «отвергнут»; что бы это не значило.

- Так, значит: сквернословие, упоминание в суе, чревоугодие, - владыка взглянул на меня из подлобья, и с иронией продолжил, - тяжело не обжираться, живя в России, зная, что завтра этого может просто не стать.

Я попытался ответить, но заклятие «Смирение и послушание», не давало даже пошевелить губами.

- Дальше, - продолжил Повелитель, - гордыня, обман, не платил за проезд. Черти что, ну и что будет дальше? А? Порочные мысли, а за ними действия богохульственного характера.

Повелитель поднял на меня свои уставшие глаза, опять вздохнул и продолжил:

- Терпеть не мог отца, не постился, не ходил в церковь. Порочные мысли о чревоугодии и совокуплении в церкви.

Повелитель продолжал вчитываться в мое досье, уже не проговаривая мои грехи, а только цокал и усмехался. Я сидел и смотрел на полыхающее пламя за прозрачной стеной, полностью прозрев, где сейчас нахожусь. У меня возник только один вопрос: почему?

- Тоже так считаешь? – с поддержкой в голосе спросил Повелитель, - вот и я, спрашиваю: почему? Ни убийств, ни грабежей, ни насилия, ни мысли о тех вещах, которые разрушают личность! Только и всего, что спал, ел, трахался, ходил на работу, снова ел, трахался и спал. И за это ко мне? У меня и так все переполнено! А они там праведников ищут! В этом то мире? Где праведник – это голодный изгой на празднике жизни?

Вокруг бесчисленного изобилия: вкушай плоды, наслаждайся жизнью, получай удовольствие от всего, от каждого дня, от каждого вздоха. Радуйся первому весеннему дождю; первой летней грозе; первым осенним снегам; первым зимним морозам.

Люби и создавай то, что останется после тебя. Все это может быть очень сложно, очень стрессово, день может закончиться в петле негатива. Выдохни, ложись спать, и с утра начинай свой новый лучший день.

Там, за прозрачной стеной, думаешь, будешь осознавать каким дерьмом ты жил? А вот и нет. Как только отъедешь – все померкнет. И вокруг будет пустота и больше ничего. Но этого ты уж не будешь осознавать, потому что тебя уже нет!

Поэтому живи! Да, да живи. Я возвращаю тебя назад!

Повелитель встал из-за стола, выставил руки вперед, волна обжигающего жара подхватила меня и понесла сидя вперед спиной. Я проносился сквозь века. Чувствовал как тает время под жаром волны. Видел миллионы потухших душ.

Волна вынесла меня в мою компьютерную комнату. Я внезапно очнулся с ремнем на шее и концом в руке.