В "Багдаде" все спокойно. 30 лет тому вперед...

"Власть развращает! А абсолютная власть развращает абсолютно!"

"Самое прекрасное и самое бесполезное слово на свете - Свобода!"

* 1 *

Блеклое осеннее солнце зацепилось за вершины гор и зависло над горизонтом, словно желая напоследок еще раз полюбоваться покинутым городом. Затем, беззвучно вздохнув, скатилось за синеющую гряду Копетдага.

А едва скрылся последний луч, над каменным строением барачного типа загорелась неоновая вывеска: «Ресторан «Багдад». Город устало затихает. Рабочий день окончен. А здесь он только начинается.

Весело трещат горящие дрова в мангале, и всегда веселый шашлычник Ашир насаживает на шомпола куриные окорочка.

Бармен Толик протирает последний стакан…

На кухне шеф-повар тетя Галя, озлобленно матерясь, снимает с плиты огромный чан с картошкой…

Администратор в последний раз прошелся по залу, полумрак которого после уборки насыщен душной влагой и пылью.

Столиков в зале всего девять. По три – в ряд. По три – на одну официантку. И грозный Сурен (так зовут администратора), бросает свирепые взгляды на трех легкомысленных особ женского пола в оранжевых кофточках и коротких темных юбочках, сидящих у стойки. Ему не нравится их жизнерадостное и игривое настроение.

Они смеются…

Значит, опять сегодня будут жалобы на невнимательность обслуживающего персонала…

Они смеются.

Значит, опять какая-нибудь почтенная дама с рыхлым напудренным лицом и расплывшейся талией закатит скандал из-за того, что ее солидный супруг с апатичной физиономией над пахнущим нафталином узким воротничком вдруг утратил аппетит и тоскливо глядит на соблазнительные фигурки официанток.

-А ведь у него язва! Давление… У него положение…

Они смеются!

Значит, опять бармен Толик, регулярно напивающийся к концу рабочего дня, станет приставать к клиентам и опять получит в зубы от вышибалы Гриши!

Они смеются!!!

-Дженнета! – Сурен, грозно хмуря брови, застывает на середине зала и пронизывает взглядом девушек.

-Ая? – стройная, с тонким личиком официантка обворожительно улыбается боссу, оглаживая юбочку, плотно облегающую бедра.

-Тьфу! – Сурен отвернулся, чтобы прогнать зеленовато-желтую пелену, мерцающую перед глазами, и перевести дыхание. Слишком вызывающим и откровенным было поведение его подопечных. И он хорошо знает всю их подноготную, и хорошо знает, на что они способны, даже из простого озорства или спортивного интереса.

Дженнета приехала к брату из колхоза. Но жить в маленькой комнатушке вчетвером – брат, его жена, ребенок и Дженнета, - было невыносимым. К тому же, брат сел на иглу. Начались скандалы, ругань, побои. Невестка – забитая, тихая, - приторговывала на базарчике от случая к случаю, содержа и мужа, и ребенка, и Дженнету, которой пришлось заняться проституцией, отдавая половину выручки своему другу-сутенеру. Он пообещал жениться, как только поднакопит с ее помощью деньжат. Однако денег так и не накопил, потому что попался во время рейда и сел, а Дженнета по случаю устроилась в ресторан, посильно помогая семье брата, изредка возвращаясь к прежнему ремеслу.

Пухленькая, рыжеватая Люся – язва, каких свет не видал. Избалованная донельзя (шестой ребенок в семье и единственная дочь), она демонстрирует великолепный коктейль из жестокой расчетливости, ошеломляющей наглости и почти детской невинности, разбавляя все это маниакальным желанием сохранить девственность до замужества.

Она обожает внимание мужчин, упивается флиртом, но дальше идти не решается. У нее – пять братьев, а у братьев – крепкие кулаки и твердые моральные принципы… В отношении младшей сестры. На братьев же она и надеется, когда грубит направо и налево, бравируя развязностью, которая с недавних пор считается неотъемлемым признаком современной девушки.

И Алина. Высокая крашеная блондинка с миловидным лицом и огромными синими глазами. Она пришла в ресторан год назад, после того как окончила институт и неделю проработала в школе. Хозяин намекнул, что возьмет ее, если… Договаривать не потребовалось. Она поехала с ним вечером, а утром была зачислена в штат ресторана официанткой и в штат хозяина – третьей любовницей.

Сурен подошел к стойке, провел пальцем по полированному дереву и показал Толику серый налет. Толик – мрачный, вечно жующий парень, - молча обмахнул стойку тряпкой и опять принялся за стакан.

-Открывай! – Сурен махнул рукой Грише, дежурившему у двери, и погрозил пальцем Алине: - Смотри, чтобы не как вчера!

Вчера она заехала подносом по морде какому-то «крутому», который попытался ущипнуть ее за грудь.

Длинные ресницы дрогнули, на мгновение широко распахнулись и, обдав администратора синим холодом, снова опустились…

Официантки рассмеялись и ушли на кухню.

-Плохо, когда твоя подчиненная спит с твоим начальником! – философски заметил Толик. – Дринкнуть хотите?

-Заткнись хоть ты, оратор проспиртованный! – Сурен поплелся к дверям, чтобы встретить первых посетителей.

За стойкой загремела музыка:

«В Багдаде все спокойно! В Багдаде все спокойно!

И спят седые воины на золотых коврах.

В Багдаде все спокойно! В Багдаде все спокойно!

И только недоволен судьбою падишах…»