В раю

В самом сердце России, среди холмов и полей подсолнухов, раскинулась сонная деревня Петрово. Здесь, среди бабушек, ухаживающих за своими огородами, и случайных бабушек, управляющих трактором, жил Сергей Романович - человек, чей интерес к жизни был столь же силен, как ежедневная доза водки, настоянной на хрене. Его самая заветная мечта? Достичь преклонного возраста в 100 лет - важной вехи, которую он предвидел с непоколебимым оптимизмом молодого теленка.

Каждое утро Сергей Романович вставал с восходом солнца, и его старые кости скрипели, как изношенное тележное колесо. Он выпил свой "напиток здоровья" – крепкую смесь водки и хрена, которая заставила бы заплакать даже самого храброго казака, – и отправился на свою "ежедневную прогулку". Однако эта прогулка была скорее паломничеством в пекарню его бабушки, священное место со свежеиспеченным хлебом и самой вкусной колбасой во всем Петрово.

На всю свою столетнюю жизнь у Сергея Романовича был тщательно продуманный план, который он тщательно разрабатывал за бесконечными чашками чая и маринованными огурцами. Однако на этот план в значительной степени повлиял деревенский мистик Пширжеговице, человек, чья мудрость была столь же сомнительна, как и его способность ухаживать за своими многочисленными кошачьими компаньонами.

Пширжеговице: Тебе следует есть больше маринованной сельди. И даже не думай о шоколаде! От шоколада у тебя колени превратятся в желе!

Его голос был едва слышен из-за какофонии кошачьего мяуканья.

Сергей Романович, всегда бывший послушным учеником, торжественно кивал, в его глазах искрились веселье и вызов. Он был человеком простых удовольствий – колбасы, водки и здоровой доли скептицизма.

Годы текли, как пьяный крестьянин на празднике, наполненные днями рождения, смехом и бесчисленными тостами за его будущее.

Сергей Романович: За пятьдесят!

В его голосе звучала уверенность человека, который покорил мир, не имея ничего, кроме бутылки водки и искреннего смеха.

Сергей Романович: Девяносто девять не за горами!

Его друзья, которым на тот момент было за семьдесят или за восемьдесят, стонали, как ржавые петли, их голоса были едва слышны.

Друг: Ох, Сергей, ты дурак. Ты умрешь раньше, чем успеешь оглянуться!

Но Сергей Романович оставался невозмутим. Он просто поднимал свой бокал, его глаза сияли огнем тысячи солнц, и заявлял.

Сергей Романович: Пока в этом мире есть соленые огурцы и водка, я буду продолжать жить!

И вот настал роковой день. Сергею Романовичу исполнилось девяносто девять лет. Он стоял перед своим крошечным зеркальцем, реликтом ушедшей эпохи, и рассматривал свое отражение. Его некогда пышная шевелюра превратилась теперь в сияющую кожу, а лицо - дорожная карта хорошо прожитой жизни - было измождено морщинками от смеха и бесчисленных историй.

Он протер свою лысину поношенной тряпкой, его пальцы обводили черты лица с благоговением, порожденным опытом. Он внимательно посмотрел на свое отражение, ища признаки увядания, но обнаружил только блеск в глазах и озорную улыбку, которую можно было назвать только юношеской.

Сергей Романович: Ну что ж, старина, кажется, мы вышли на финишную прямую. Давай посмотрим, сможем ли мы добраться до финишной черты.

Сергей Романович, человек крепкий, как дуб, и упрямый, как мул, был убежден, что водка - источник молодости. Он был живым доказательством этого, отмечая свой 99-й день рождения с большим удовольствием, чем подросток на вечеринке. Он был живым свидетельством того факта, что возраст - это всего лишь цифра, простая формальность в грандиозной схеме жизни.

Сергей Романович: Еще один год!

Провозгласил старик, высоко поднимая рюмку с водкой. Его обветренное лицо сияло безудержной радостью.

Сергей Романович: Космос был добр ко мне. Теперь мне просто нужно дожить до этого сотого года...

Казалось, у космоса были свои планы. Всего за месяц до своего знаменательного дня рождения, когда Сергей театрально провозгласил.

Сергей Романович: Водка сохраняет молодость сердца!

Он споткнулся о свои тапочки, в которых развилась склонность к озорству. Громкий удар, белая вспышка, и Сергей очнулся в месте, где облака напоминали подушки, а воздух мерцал мягким небесным сиянием.

Сергей Романович: Да! Я сделал это! Наконец-то я попал на небеса!

Его взгляд скользнул по небесному пейзажу, охватывая панораму жемчужных врат, золотых арф и пушистых белых овец, которые, казалось, резвились в вечном блаженстве. На мгновение Сергея захлестнула волна восторга. Он сделал это. Он достиг высшей цели, главного приза, самого главного... ну, теперь вы понимаете, в чем дело.

Затем он моргнул.

Его эйфория испарилась быстрее, чем лужица в пустыне. У него отвисла челюсть, брови удивленно поползли вверх. Ангелы, святые, небесные существа – все они были молоды. Серьезно, до смешного молоды. Похоже, они едва вышли из подросткового возраста.

И они танцевали.

Не просто какой-нибудь танец, заметьте. Они вальсировали, делали пируэты и кружились с неземной грацией, которая заставила бы устыдиться даже самого опытного танцора балета. Они двигались, как тончайшие нити, подхваченные легким ветерком, их движения были легкими и красивыми, бросая вызов гравитации и времени.

Сергей, напротив, чувствовал себя старой ржавой заводной игрушкой, изо всех сил пытающейся угнаться за молодой энергией, которая так и пульсировала в воздухе. Его кости ныли, суставы скрипели, а тапочки, по-прежнему шаловливые, спотыкались о него при малейшей провокации. Он был живым подтверждением того факта, что возраст, в отличие от водки, не сохраняет сердце молодым.

Сергей Романович: Это нелепо!

Его хриплый баритон звучал как сирена в симфоническом оркестре.

Сергей Романович: Где водка? Где старики? Где эти... эти... эти...?

Он замолчал, оглядывая небесную толпу в поисках кого-нибудь, кто мог бы разделить его затруднительное положение. Кого-то, кто действительно заслужил право попасть на небеса, кого-то, кто прожил достаточно долгую жизнь, чтобы знать, что рай - это не вечное веселье.

Но единственные лица, которые он видел, были полны юношеского энтузиазма и излучали энергию, которая, откровенно говоря, изматывала.

Сергей Романович, человек, чье лицо было путеводителем по хорошо прожитой жизни (ударение на "хорошо прожитой" в смысле "хорошо прожитой, возможно, даже чересчур"), оказался в довольно странном затруднительном положении. Он не был уверен, как он туда попал, но был уверен, что это не тот дом престарелых, который он забронировал.

Обстановка была более... неземной. Сверкающие белые облака лениво проплывали над головой, симфония птичьего пения наполняла воздух, и, о да, там были ангелы, настоящие, неподдельные ангелы, порхающие вокруг с грацией… ну, ангелы.

Сергей Романович: Простите, но почему вы все выглядите как модели, в то время как у меня лицо сморщенной жабы?

Юный ангел, жизнерадостный парень с крыльями, переливающимися тысячью крошечных радуг, повернулся к нему, и его улыбка была ослепительной, как северное сияние.

Ангел: Ну, это довольно просто! Здесь, в раю, ты остаешься в том же возрасте, в каком был, когда ушел из жизни!

Брови Сергея, густые, как шерсть у откормленного белого медведя, почти касались линии роста волос.

Сергей Романович: Так ты хочешь сказать, что я всю свою жизнь считал дни до ста и собираюсь умереть в 99 лет, чтобы навсегда остаться старым пердуном?!

Ангел, который, казалось, обладал даром сообщать плохие новости с веселым нравом, весело кивнул.

Ангел: Да! Но взгляни на это с другой стороны! У тебя будет бесконечный запас водки и соленых огурцов!

Сергей прищурился, морщины вокруг его рта превратились в щели, в которых могла бы поселиться небольшая колония полевок.

Сергей Романович: Отлично! Я пожилой человек, у меня неограниченный доступ к самому нелюбимому периоду моей жизни! Что в этом смешного?

Он огляделся, и идиллическая картина еще больше усилила его недовольство. Ангелочки-малышки, чьи крошечные крылышки еще только учились летать, прыгали вокруг, как небесные мячики. Молодые пары, чьи лица излучали блаженное сияние, способное наполнить энергией небольшую деревушку, наслаждались пикниками в тени плодоносящих деревьев, а воздух был напоен пьянящим ароматом свежеиспеченных яблочных пирогов.