В саду увядающих роз

Уже несколько дней в доме на Литейном вся прислуга ходила на цыпочках, чтобы не мешать молодому князю, который заперся у себя в кабинете с ворохом учётных книг. В обычное время такими делами занимался Андрей Николаевич Неверовский, но старый князь уехал лечиться на воды, чтобы справиться с участившимися приступами подагры. Управляющий же, словно почувствовав слабину, вознамерился пустить имение с молотка. Преступные намерения Счепана раскрылись, когда Неверовский младший, известный своими здоровыми мужскими влечениями оказался в постели молоденькой и пышнотелой Глафиры. После сладострастных минут блаженства девица словно на исповеди призналась в притязаниях Счепана и о его обещаниях увести её с собой на родину. И вот уже четвертые сутки Владимир Андреевич корпел над бумагами, пытаясь подсчитать убытки, нанесенные польским кровопийцей. Оторвать его от этого занятия могла только дуэль верного друга, Константина, и его просьба стать свидетелем того, как он продырявит сюртук графа Петра Шувалова. Владимир с превеликим удовольствием проделал бы несколько дыр и в вороватом Счепане, но вызвать управляющего на дуэль было делом немыслимым, поэтому пришлось ограничиться кнутом и палками.

- Владимир Андреевич, барин! Вам коня подали. Вы предупредить велели, как подадут, - осторожно отворив двери, тихим голоском запела Гланя.

Отложив перо, Владимир оторвался от тетради, словно от пут, в которых барахтались его кровные деньги, утянутые пронырливым управляющим в тёмные омуты. Цифры плясали перед глазами, сплетаясь в нагло смеющуюся гримасу Счепана: тут недостача при продаже скота; там земля, отданная в аренду за бесценок; а вот и вовсе таинственная графа «прочее» – бездонная бочка, поглощающая львиную долю доходов и хранящая молчание, как сфинкс. Ярость вскипела в груди, но мужчина сдержал ее. Сейчас важнее было помочь Константину. Шувалов давно заслужил хорошей встряски, и если друг решил преподать ему урок с помощью пистолетов, то Владимир не мог отказать в поддержке.

- Хорошо, Глаша, я через минуту спускаюсь. Ступай, ступай, - нетерпеливо отмахнулся князь от служанки, отложив книгу и перо с чернилами.

Через несколько минут князь Неверовский скакал верхом на немолодой кобыле Бабочке – любимице Натальи Александровны, покойной матери князя. Пусть годы и оставили свой отпечаток на резвости лошади, но в сердце Владимира она оставалась символом светлого прошлого. Чуть менее трёх лет назад Бабочка ожеребилась, и Владимир возлагал большие надежды на молодого скакуна, Барса, который унаследовал от своей матери самые лучшие качества.

- Костя! – Владимир увидел вдали графа Сумарокова и, прищурив один глаз, весело цокнул языком: конь, пистолеты, верный друг и такое, щекочущее нервы развлечение, как дуэль - это всё, что требовалось для молодого офицера, чтобы стряхнуть с плеч бремя проблем.

- Здравствуй, Владимир! – хлопнул друга по плечу граф. - Про готовность оружия я не спрашиваю. Спросить, значит тебя обидеть. Лучше скажи, как Шувалов согласился на такую дистанцию? Он жаждет моей крови или ему не терпится умереть самому? - по губам Сумарокова скользнула фамильная плутовская ухмылка. - Не проиграл ли он случаем кругленькую сумму? Знаешь ли, умереть – не самый приятный способ избавиться от долгов.

- Мне думается, что известный нам обоим граф до некоторой степени труслив, но никак не может решить, что страшнее: жалкое бессмысленное существование, на которое он себя обрекает, или же страх смерти. Я даже не уверен в том, что ему когда-либо приходилось стрелять. Возможно, тебе сегодня придётся преподать урок графу. Но смотри, не продешеви, - Владимир от души посмеивался над графом Шуваловым и его нежной натуре, заботливо взращенной тетушками и кумушками.

Но как бы там ни было, а граф Юрий Иванович Шувалов, его секундант и врач оказались на условленном месте, раньше князя Неверовского и его друга. Владимир окинул их тяжелым взглядом.

- Теперь почти вся театральная труппа в сборе, - ухмыльнулся Сумароков, обратившись к Володе, - Взгляни на графа, это же готовый персонаж для Шекспира. Как там у него? «Словами раздраженья не унять, которое всегда ты возбуждаешь»? – громко продекламировал Сумароков, адресуя фразу Неверовскому, но при этом нагло глядя в глаза Шувалову.

- А мне вспоминается другое: «Cowards die many times before their deaths...»*, - так же обращаясь к Сумарокову, но достаточно громко, чтобы слова достигли ушей второго дуэлянта, ответил князь.

___________________________

* (англ.) - Трусы умирают многократно до своей смерти... (с) У.Шекспир

___________________________

- Вынужден с тобой не согласиться, друг мой, - улыбнулся Константин, - Шувалов кто угодно, но только не трус. - Граф не испытывал тёплых чувств к Петру Ивановичу, но понимал, что не отдать должного противнику - всё равно, что самому забивать гвозди в крышку собственного гроба.

Шувалов действительно выглядел бледным и встревоженным, что-то в его осанке выдавало скрытое напряжение, но никак не панический ужас.

- Возможно, ты прав, - кивнул Неверовский другу. – Что ж тогда посмотрим, как этот «не трус» будет держать пистолет.

Владимир несколько раз хлопнул рукавицами, чтобы выгнать с них холод, который цепко хватал ледяными пальцами, пытаясь пробраться под кожу, в самое нутро, словно желая обратить кровь в студень. Холод порой бывает так же противен, как и некоторые личности, попадающиеся на пути. Граф Шувалов, конечно, не был из числа приятелей князя, но его общество можно было бы снести, если бы он порой не принимался рассуждать о любви, чести и дуэлях. Неверовский с трудом переносил людей, которые отвергали сей способ смыть позор свежей кровью, словно алой краской – для них честь была пустой звук, словно звон разбитого стекла. И сегодняшнее появление Петра Ивановича князь воспринимал как появление шута на сцене уличного балагана - неуместное и жалкое зрелище. Порой в свои 25 мы бываем слишком не сдержаны к чужой мудрости, которая приобретается вместе с седыми висками. Костя, напротив, был серьезен и относился к сопернику с напускным уважением, что вызывало у Володи лишь презрительную усмешку, которую он, впрочем, старался скрыть под маской равнодушия.

- Господа, пора оставить разговоры о литературе и раз примирение невозможно, то следует приступить к делу, - вступил в разговор секундант Шувалова в котором Неверовский с удивлением узнал Феликса Юсупова.

«Что может быть общего у жаворонка с вороном?» – промелькнуло в голове Володи. Как этот юный, искрящийся жизнью князь Юсупов мог оказаться в друзьях чопорного и унылого Юрия Ивановича.

- Феликс, старина! Какими судьбами? Не думал, что у вас с графом Шуваловым найдутся общие интересы, кроме, разве что, музыки, - искренне удивился Владимир. Он всегда питал дружеские чувства к князю, который, казалось, излучал радость и позитив.

- Жизнь полна сюрпризов, князь, - ответил Юсупов с легким поклоном. – Юрий мой давний друг, и я не мог отказать ему в этой… затруднительной ситуации.

Сумароков фыркнул, но промолчал, демонстративно отвернувшись. Секунданты приступили к своим обязанностям. Наконец, дистанция была измерена, пистолеты заряжены, дуэлянты стояли на исходных позициях. Шувалов стоял, сжав губы в тонкую линию, его взгляд был устремлен в землю. Сумароков, напротив, выглядел расслабленным и уверенным, его взгляд сверкал озорством. Владимир наблюдал за происходящим с холодной отстраненностью. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Даже Бабочка, обычно спокойная и флегматичная, занервничала, переступая с ноги на ногу.

Прозвучала команда, и оба дуэлянта подняли оружие. Прозвучал выстрел. И почти одновременно второй. Пуля Сумарокова лишь слегка задела рукав противника. Шувалов же был более точен – Костя вскрикнул и схватился за плечо, кровь быстро пропитывала камзол. Неверовский бросился к другу, пытаясь остановить кровотечение. Вслед за ним, спотыкаясь, бежал доктор.

- Я хоть попал? – побледневшие губы Константина сложились в едкую усмешку.

- Попал, Костя, попал, - хмуро ответил Владимир, под пальцами ощущалась горячая, липкая кровь. - Доктор, живо!

Врач принялся осматривать ранение. Лицо его было серьезным, но без паники:

- Рана не смертельная, но глубокая, - констатировал эскулап, прикладывая к ране тряпицу. - Пуля прошла навылет. Повезло, вам, граф. Но пару дней покоя вам не помешают. И никаких дуэлей в ближайшее время!

Владимир помог другу подняться и, придерживая его под руку, повел к коляске, которую предусмотрительно привёз доктор. Сумарокова усадили, а Неверовский вскочил на Бабочку.

- Я думаю, что все удовлетворены результатом? – Володя посмотрел на Шувалова. Лицо графа выражало облегчение и… испуг. Он всё еще держал пистолет в руке, словно не веря, что всё закончилось. - Поздравляю, граф, вы сегодня родились во второй раз, - процедил Неверовский сквозь зубы и, попрощавшись с Юсуповым, поскакал вслед за коляской с другом.

В голове князя роились мысли. С одной стороны, дуэль закончилась благополучно – Костя остался жив. С другой стороны, сам факт, что Шувалов попал, говорил о многом. Возможно, граф не так уж и труслив, как казалось. В груди мужчины зарождалось нехорошее предчувствие.