В щелях бродят духи. (Временное название)

Пасмурной, дождливой ночью.

По окну стучали капли дождя, сливаясь в один ручеек, они все капали и капали. Сегодня пасмурный день от утра и до вечера. Родители задерживаются на работе, но это ничего ведь тогда они не заметят того, что их чадо сидит и в 12 ночи что-то лепит из глины.

Девочка любила делать что-либо при лунном свете, но сейчас окна пришлось закрыть шторами, а настольную лампу отыскать в завалах бумажек, стикеров и кисточек.

Тёплый оранжевый свет разлился по небольшой комнатке и несмотря на то, что он был слишком ярким для девушки, она почувствовала какой-то странный комфорт и умиротворение. Так и сидела она, вылепливая из бездушного куска глины какую-то невиданную экзотическую рыбу.

Когда она наконец положила её сохнуть зазвонил телефон и ей пришлось с грязными руками кое как поднимать трубку.

— Ало?

— Здравствуйте, подскажите, вы гражданка Мальвина Никитична? — на другом конце явно стоял мужчина лет 30. Девушка уже начала побаиваться.

— А… Да да! — поняв, что запоздала с ответом она попыталась сделать голос более заинтересованным.

— Что ж… ,— на другой стороне послышалось какое-то грустное кряхтение. — Гражданка Мальвина Никитична это из больницы и я вынужден с прискорбием сообщить, что… Ваши родители погибли в автомобильной аварии. Я… приношу свои соболезнования. До свидания. — и трубку бросили.

Девушка так и застыла с телефоном, прижатым локтем к уху, и глазами постепенно, наполнявшимися слезами.

После самого сильного дождя всегда ярко восходит солнце, однако наша героиня была в корни с этим не согласна. Либо же, что более вероятно, её “ливень” ещё не кончился. Да и вряд-ли вообще когда-то кончится.

Утром приехали органы опеки и начали проверять жилищные условия, потом расспрашивали девушку о её самочувствии, а ей хотелось и самой под машину сигануть.

Мальвина потерла сонные глаза и вновь опустилась на подушку, как будто та была сетью паука в которую до страшного просто попасться. Глубокий вдох. Но на такой же, исполненный лживым спокойствием выдох, сил не хватило, потому она просто тихо всхлипнула и откинула голову в сторону, прикрывая волосами эти стыдливые слезы.

Она всегда знала какого это хоронить близкого человека, но никогда не думала, что ей придется так рано хоронить обоих родителей.

Самым страшным было то, что она и впрямь осталась одна одинешенька.

Спустя безвозмездные дни попыток найти хотя бы тринадцатую просестру в шестнадцатом поколении, опека в отчаянии сдалась. И семья тоже никак не хотела находиться.

Вот как то так и вышло все это.

Мальва спускается с деревянной, проетой саранчой и жизнью, лестницы. Ступени скрипят и в этих звуках она эхом слышит чьи-то голоса.

“Но это мне так кажется, это я просто все еще горюю” — думает она.

Она не права.

За окном уже во всю разбушевалась зима, как-никак декабрь месяц. Всего каких-то трёх недель не хватило, чтобы хотя бы этот год закончился нормально.

“Сели бы втроём, может мне дали бы попробовать шампанское, а потом мы бы пошли смотреть президента, а утром доедали бы оливье… “ — Мальва определенно корила себя за то, что не смогла провести с родителями еще один новый год. Хоть и винить себя было не за что, но она привыкла.

Лепнина на окнах напоминала иней, но чугунный и по другую сторону окна. Мальвине нравилось это сравнение и каждый раз она думала о том, что они живут в другом времени, измеряемым веками, а природа всего лишь в другом времени года. Помогает отдалиться от переживаний. Семь из восьми травмированных детей одобрили этот метод эскапизма.

Еда в детдоме была чуть лучше чем в школе. То есть это все еще было невозможно назвать вкусной едой, но хотя бы питательной, и то с натяжкой. Какая-то каша на молоке, больше похожая на сопли и странная светло-коричневая жидкость, наверное отдаленный родственник какао.

Она не смотрит в глаза когда ест, она не смотрит на людей и живёт в своём мирке, лишь бы только не выбираться из своего кокона спокойствия. Лишь бы только не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

Мальвина действовала слегка заторможенно, как будто когда она потеряла родителей вместе с ними ушли какие-то важнейшие шестеренки механизма и теперь она не может нормально функционировать.

В общем и целом свой первый день в детдоме она провела как призрак. И чувствовалось в этом, что-то некое правильное. Будто так и должно быть. Будто она среди своих.