В спальне

— Но ведь так нельзя! — сказал я несколько громче, чем обычно, - А если он узнает? Ты обязана рассказать ему.

Я нервно зашагал по комнате, согнув голову так, словно пытался разглядеть узор на ковре.

— Я расскажу ему, милый, — она сидела на краю кровати и нежно причёсывала прядь своих длинных волос, — Будем только ты и я.

Наш роман продолжался недолго, но это уже переросло в нечто большее. Каждый раз, когда мы встречались, весь мир за пределами спальни будто бы просто исчезал, всё переставало иметь какое-либо значение — всё, кроме нас.

— В конце концов, я не знала, что встречу тебя, — она привстала, чтобы обнять мою шею своими тонкими руками, — если бы знала… Я бы ждала лишь тебя.

То, что у неё уже был он, стало для меня шоком. Получается, я какой-то любовник, парень для интрижки.

— Только пообещай, что будешь доверять мне. Я люблю лишь тебя… — она поцеловала меня и улыбнулась.

Но как можно доверять после такого? С другой стороны, она смотрела на меня так, будто была готова улететь со мной на край света хоть прямо сейчас — навсегда и насовсем, лишь бы быть только со мной. В самом деле, встретить человека — такая удача, и откуда можно знать, когда именно ты встретишь своего?

Мы сели на кровать; её руки держали меня за плечи, а я держал её за талию, сладкую как сахар. Она была той самой музой, что снится пьяным поэтам; той самой музой, после которой художники пишут самые гениальные картины. Но теперь что-то иное проникло в нашу спальню. Всё ещё были мы, но что-то чужеродное заполнило всё пространство, мне стало трудно дышать. Я отпросился в магазин за вином, она что-то игриво ответила и легла на бок.

Момент — и я вышел из подъезда. На улице лежали сугробы; ночное небо, слабо освещённое фонарями, добавляло некой таинственности всему вокруг — домам, машинам, голым деревьям. Всё казалось мрачным и при этом таким милым сердцу, будто все эти дома, машины и голые деревья были со мной всю жизнь — с самого рождения.

Всё происходящее казалось сном. Почему она не сказала после нашей первой встречи? Она боялась, что я не пойму её? Почему же она ещё не рассталась с ним? Я шёл за вином, хотя мне не хотелось пить, вернее, мне хотелось либо впасть в алкогольное беспамятство, либо уйти на всю ночь куда глаза глядят, лишь бы не бросать все эти дома, машины и голые деревья.

А она ждёт меня там, думает, что же я решу делать. А может, она переписывается с ним, а может, с кем-то ещё. Эта мысль повергла меня в ужас, ведь вполне может быть, что я не единственный её любовник. И ведь приходя домой, она так же нежно обнимает своими тонкими руками его шею; говорит ему не переживать; шепчет, как сильно любит его.

После улицы освещение в магазине казалось слишком неестественным, слишком противным тоскующей душе. Я расплатился на кассе и пошёл обратно к ней, засунув вино в пакет. На улице я решил пойти медленнее, чем обычно, видимо, чтобы насладиться зимней ночью в городе. Чем больше я думал о ней, тем быстрее стучало моё сердце, казалось, что наша спальня лишь декорация, а она лишь актриса спектакля.

И я для неё лишь актёр второго плана.