В старом замке

Она где-то там – в дальних коридорах. У меня еще есть несколько мгновений, чтобы отдышаться, попытаться прийти в себя и что-то придумать. Но ведь и она знает, где я. Чувствует. И не думает, как я. Она действует. Идет по запаху и следу из свежей крови. Но мне просто необходимо еще немного посидеть здесь, у этой стены. Мне нужен небольшой отдых.

Посмотрел на живот – плохо. Очень плохо. Развороченный доспех, а под ним – рваная рана в районе живота. Мои внутренности, может, еще не вывалились наружу потому, что перемешались и сцепились вместе с подранным поддоспешником и тонкой кольчугой. Катастрофически не хватает воздуха – возможно, задето легкое? Или мой организм уже просто сдался. Не каждый выдержит такую схватку, а мне уже шел пятый десяток. Судорожно пытаюсь нащупать рядом меч и понимаю, что его рядом нет. Черт, если я выронил его где-то на лестнице, то это сильно все усложняет!

Я ее слышу, она уже рядом. Скрежет ее когтей, судорожно перебирающих по каменным полам замка в соседнем пролете, уже ни с чем не спутать. Последняя попытка найти эту дрянную железяку ничем не увенчалась – меч точно остался где-то позади, там, где она уже рыщет и принюхивается. Пробует на вкус капли моей крови, нарисовавших путеводный узор к моему телу.

Встал. Так просто я не сдамся. Левая рука немеет, но пока еще слушается меня. Правой достал из-за спины небольшой кинжал – не весть что, но все же это зуб, который я, явственно, покажу этой твари перед тем, как уже ее зловонные и желтые костяные иглы во рту вцепятся мне в глотку.

Слишком темно в этом коридоре, зря я решил бежать именно в эту часть замка! Но уже поздно что-либо менять, остается лишь дать последний бой. Впереди есть небольшой просвет, двигаюсь к нему. За спиной – утробное рычание: она прошла по лестнице и стоит за мной, в начале коридора. Стоит, наблюдает. И не нападает. Понимает, что я в любом случае – ее добыча, ее мясо. Никуда не денусь. Но не понимает, что я не дармовой кусок.

Влетел плечом в приоткрытую дверь – свет струился именно из-за нее. Это была небольшая комната, с кучей стоящих и заваленных на пол стеллажей с книгами. Возможно, покои какого-нибудь библиария или обычного послушника. Единственная полоска света, дающая мне возможность видеть чуть лучше, чем ничего, исходит из узкой бойницы-окна, любезно занавешенной паутиной хозяйственным пауком. Не важно, я дам ей здесь последний бой. Как только я зашел в комнату и затворил за собой дверь, тварь сорвалась. Я прямо чувствовал ее желание и голод, чувствовал наполняющее ее предвкушение. Ее тяжелые прыжки эхом отражались от стен и ломали ритм моего собственного сердца. Но я являюсь охотником на чудовищ уже слишком давно, чтобы позволить такому вывести из равновесия. Оценил ситуацию, собрал оставшиеся силы и навалил на дверь стоящий рядом стеллаж. Он с грохотом ударил в дверь – импровизированная баррикада. Бестия, преследующая меня, сломает ее, но пока будет это делать – потратит немного сил.

Это даст мне шанс. Нет, не убить ее. Но ранить, ранить хотя бы чуть-чуть. Я должен пустить ей кровь. Эйвар, Стром, Соня, Зигмар - все они лежат на разных этажах замка. У кого-то нет головы, кто-то мертвым взглядом смотрит на свои же внутренности в собственных ладонях. Кто-то уже частично или полностью переваривается в утробе твари. Один я остался. Один из всех, кто пытался убить ее.

Удар в дверь. Еще удар. Моя баррикада держится, но стеллаж потихоньку разваливается. Книги с него слетают в разные стороны, словно испуганные курицы с насестов. Еще удар, более мощный, чем предыдущие. Дверь со скрежетом поддалась, зазор получился на ширину ладони. Выставив перед собой кинжал, ухватился за него двумя руками. Левая слушалась менее охотно, на нее не стоит полагаться. Простой кинжал сейчас казался тяжелее мне моего полуторного меча. В образовавшейся щели между дверью и стеной, я увидел ее глаз.

Она смотрел на меня. Она изучала. Я не мог прочесть в этом взгляде ничего. Я мог читать людей, но не монстров. Ими двигал инстинкт, голод. Но никак не разумная мотивация или что-то в этом роде. Мы смотрели так друг другу в глаза несколько вечностей, а затем она зарычала. Рык был насыщен злобой и безумием, раздражением и чем-то еще. Я прекрасно знал, что она снесет эту дверь следующим ударом.

Но этого не произошло. Дико взвыв, она ринулась в темную глубь коридора и, судя по звуку, вновь прыгнула на лестничные пролеты, удаляясь в другие покои замка.

Этого я не ждал. Я был выбит из морального равновесия, что сказалось на равновесии фактическом, и я просто безвольно рухнул на пол. Мгновение спустя все напряжение и боль от ран нахлынули единой волной. Руки конвульсивно дрогнули и, выронив кинжал, я сам провалился куда-то в небытие.

Когда очнулся, из окна струился уже свет луны, но не солнца. Я все еще жив. Чувствовал себя получше, хотя левая рука практически не отзывалась на мои команды. Не важно, что с тварью, пока есть время, необходимо заняться собой более серьезно. Правой рукой я освободился от нагрудника и выдохнул. Да, кольчуга порвана, но поддоспешник цел, а, следовательно, целы и внутренности. Боль была, но это были лишь последствия сильного ушиба. Хотя отрицать внутреннее кровотечение не стоило. С другой стороны, кровь и должна быть внутри. Надевать назад нагрудник я не стал – от него, в нынешнем состоянии, толку не больше, чем от соломенной шляпы против арбалетного болта.

Прощупал левую руку: чуть ниже плеча все изодрано. Да, кровь я терял именно в этом месте. Наскоро сообразил повязку из нескольких бинтов, пропитанных целебной мазью, что предварительно распихал по всем свободным карманам. Настойка опия осталась последняя, но я не стал медлить – осушил флакон и отбросил в сторону. Боль начала отступать.

Еще раз я окинул комнату взглядом. Книги и стеллажи, стеллажи и книги. Больше – ничего. Почему тварь не продолжила пробираться ко мне? Созданная мною преграда – лишь шутка для нее, способная только раззадорить и обозлить больше нужного. Сейчас, глядя на то, что несколькими часами ранее мне казалось хорошим средством, чтобы измотать тварь, я понял: это даже не вызвало бы у нее легкой отдышки. И тем не менее – она не зашла сюда. Крик явно был наполнен отчаянием и злобой. Кто-то отобрал у нее последний лакомый кусочек.

Я снова попытался уловить взглядом в этой комнате хоть что-нибудь: какой-то символ, начертанный на стене или полу, висящий где-нибудь оберег или мощный амулет. Ничего.

Опий дурманил. Я боролся, но понимал, что сейчас снова провалюсь в сон. Раньше я всегда выдерживал, но сейчас я был слишком измотан во всех отношениях. Чувствуя, как силы покидают меня, напоследок я повалил еще один стеллаж с к двери, предварительно толчками плотно затворив ее. На двери также нашел задвижку. Использовал и ее. Уже совсем валясь с ног, бросил в сторону новой версии баррикады несколько увесистых книг. Не знаю, зачем, но так было спокойнее. А потом я рухнул на пол, подобрал кинжал в руку и, ползком добравшись до противоположной от двери стены с окном, оперся на нее и отключился.

Кошмар, чудовищный симбиоз страшных снов и воспоминаний, нахлынул на меня сразу же. Роковой день, ставший отправной точкой в цепи событий, приведших меня туда, где я есть сейчас. Я направлялся домой, взяв увольнительную. На несколько дней раньше, чем планировал изначально. Жену и сына, Тиану и Ирвана, оповещать не стал, хотел устроить сюрприз. Придя домой, я не застал их: дверь закрыта, повозки и лошадей нет. От знакомого мальчишки я дома рядом узнал, что они отправились в соседнее село, хотели выменять там меда. Я ждал на крыльце у дома, я ждал у забора, я ждал, мерно расхаживая туда-сюда по двору. Ждал, пока не стало смеркаться. Это меня насторожило: какими бы не были торги, соседнее село не было так далеко, чтобы они настолько долго задержались. Дороги размыло после недавнего дождя, и кое где лужи еще не успели высохнуть. Может, телега попала колесом в одну из скрытых грязной водой ям? Я выдвинулся навстречу, беспокойство одолевало меня. Я хотел быстрее их найти и помочь, а потом радостно вернуться домой и остаток вечера провести с ними. Провести вечер в объятиях своей ненаглядной, голубоглазой Тианы. Поделиться историями о службе с сыном. Поужинать вместе. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я хотел найти их, и я их нашел. Но не помог. Повозку я нашел на обочине дороги, лошадей не было. Зато был сын. Изодранный, вся нижняя половина туловища отсутствовала. На лице застыла гримаса ужаса и страха. Таким я увидел Ирвана, собственного любимого сына, в последний раз – обезображенное и обескровленное тело. Половина тела. Крик комом засел в моем горле, я безвольно рухнул на дорогу рядом останками, не понимая, что делать, и взаправду ли все это происходит. Так я сидел, пока через какое-то время на меня не наткнулся очередной селянин, проезжавший этой же дорогой. Позже был собран отряд, чтобы найти мою супругу, так как кровавые следы указывали на то, что нечто утащило ее в лес, но найти ни тела, ни его фрагментов мы не сумели. Потом были похороны сына в закрытом гробу и формальное погребение пустого гроба, в котором должна была покоится моя жена. Я не верил в то, что она жива. Надежда покинула меня.

Далее шли месяцы запоя, в которых мой разум и организм боролись с алкоголем, пытаясь выяснить, что прикончит меня раньше: выпивка или желание покинуть этот мир, наложив на себя руки? А потом, случайно, я увидел объявление об очередном наборе добровольцев в орден охотников на монстров. Я принял приглашение и отдал этому делу последние семнадцать лет своей жизни…

Проснулся от глухого удара чего-то о каменную стену коридора. Словно что-то грузное приземлилось на пол. Она возвращается. Как иронично будет погибнуть в замке, владениями которого когда-то были те самые леса, в которых мой сын и супруга распрощались с жизнью в прошлом… Круг замкнется. Может даже, я наконец увижу их снова.

Вставать было тяжело. Тяжелее, чем я думал. Сквозь окошко снова светил солнечный свет. Я продержался достаточно долго. Но были вести куда печальнее. Левая рука была совсем плоха. За то время, пока я был в бессознательном состоянии, место раны загноилось и покрылось синеватой слизью. Я чувствовал жар, инфекция уже пожирала меня изнутри. Я покойник в любом случае. У меня и так было мало шансов с двумя работающими руками, а теперь их ровно на половину меньше.

Пах-пах-пах... Словно босые ноги идут по мостовой после дождя. Но нет, это отвратительные лапищи этой гребанной твари так шлепают по отсыревшим остаткам ковра и скомканной пыли, то тут, то там разбросанным по полу коридора. Все ближе и ближе. Я уже чувствую, как она дышит, как капает слюна с ее рта.

Тишина. Она замерла у двери, она думает. Еще раз судорожно окинув взглядом комнату, пытаясь найти спасительный ее элемент, который в прошлый раз отпугнул тварь, я вновь ничего не нашел. Глупо было бы даже думать.

Тяжелый удар обрушился на дверь. Я думал, что эти массивные петли и доски, из которых она была сделана, в купе с моей баррикадой, выдержат ударов пять-шесть. Не выдержали и одно. Тварь была голодна, она не жрала уже целые сутки, а по ее меркам это, наверное, слишком долго, чтобы сдерживать себя и бояться чего-то.

Стремительным рывком она напрыгнула на меня и придавила к стене, глубоко впившись зубами в шею. В этот раз желания меня изорвать на куски в ней было куда больше. Все, что я успел сделать – слегка полоснуть ее по боку своим кинжалом прежде, чем тот вылетел из моей руки. Я чувствовал ее зловонное дыхание, смрад, который оповещал лишь о неминуемой гибели. Внезапно она разомкнула челюсти и, отодвинувшись от меня, нагнулась и заглянула в мои глаза.

И тогда я увидел. Моя любимая… Таина! Моя ненаглядная супруга! Столько долгих лет, столько мучительно долгих лет я тратил время на месть и жалость к себе, но наконец обрел тебя! Этот взгляд… Теперь я понял, понял, что испугало тебя в первый раз. Мы дрались с тобой в темноте подвалов и коридоров, и ты не видела меня, сложно было рассмотреть мое лицо в пылу сражения и полумраке. К тому же, я здорово постарел. А в этой комнате свет позволил тебе разглядеть мое лицо и ты узнала, поэтому и не стала нападать сразу. Ты узнала и убежала, дала мне шанс, которым я не воспользовался… И сам я узнал эти прекрасные глаза только сейчас, когда они были так близки ко мне, совсем как когда-то давно, когда мы любили друг друга и жили ради друг друга. Ради сына. Ради семьи.

Коротко рыкнув, она мощным ударом своей лапы впечатала мою голову в стену. Я понял, что проваливаюсь в небытие. Буквально мгновения остались до того, как она начнет рвать мое бездушное тело. Буквально мгновения, чтобы понять, что я видел глаза любимой перед самой смертью. Что глаза любимой и были глазами самой смерти. Только теперь они были не голубыми, а кроваво-красными…