В своем праве

Предисловие переводчика

Первоначально эта история должна была стать частью сборника «Будет кровь», а сам сборник задумывался, как четыре повести, но не отдельные, как обычно, а объединенные общей темой: дела и расследования детективного агентства «Найдем и сохраним». Причем в каждой из повестей предполагался свой центральный персонаж: Холли Гибни, Питер Хантли – незаслуженно непроработанный и скупо раскрытый персонаж, о котором мы почти ничего не знаем из предыдущих книг, Джером Робинсон, его сестра Барбара.

Но потом Кинг, по-видимому, решил, что идея минисериала из четырех небольших повестей, в каждой из которых уже знакомые читателям герои участвуют в расследованиях загадочных случаев и преступлений, слишком примитивна и банальна, а сами истории недостаточно разнообразны. Поэтому он оставил в сборнике лишь одну повесть про расследование Холли – «Будет кровь». Сюжетная линия с Барбарой в главной роли позже стала дополнением к роману «Холли» – вы ведь заметили, как много там Барбары и насколько бесполезными и ни на что не влияющими выглядят эти эпизоды про ее знакомство со старой поэтессой и увлечение поэзией? Эпизоды с Джеромом дополнили повесть «Будет кровь». А вот черновик истории, где главную роль сыграл партнер Холли по агентству Питер Хантли, отправился в мусорную корзину, откуда каким-то образом (не исключено, что благодаря знаменитым русским хакерам; «корзина», как вы понимаете, была на жестком диске компьютера, а не под столом) утек в сеть, где и был найден.

Поскольку это что-то вроде альфа-версии повести, будьте снисходительны к ее литературному качеству и содержанию. Здесь, в отличие от других произведений про Холли и компанию, лишь одна голая и одинокая сюжетная линия, связанная с расследованием Питера Хантли. Джером и Барбара вообще не появляются, а Холли играет роль статиста. Здесь не происходит почти ничего страшного-ужасного, и даже, представьте себе, не погибает ни один человек. Если бы Кинг все-таки решил опубликовать эту повесть, наверняка бы переписал, долил «воды», добавив ни на что, кроме атмосферы, не влияющие эпизоды и сюжетные линии с другими персонажами, во всех подробностях расписал бы отношения Питера с его бывшей женой, дочерью и Холли, убил бы кого-нибудь жестоким и мучительным способом, сделал бы одного персонажа чернокожим, другого – геем… В общем, все, как обычно.

И не стреляйте в переводчика; что было – то он и перевел.

Если до, после или вместо прочтения у вас возникли или остались вопросы – ознакомьтесь с примечанием в самом конце книги.

«Когда пожилой авторитетный учёный утверждает, что что-то возможно, он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно, он, вероятно, ошибается».

Первый закон Кларка.

ПРОЛОГ[1]

«Фаллуджа, Ирак. Стоит дикая жара, у меня пот течет по спине. Все кругом в пыли и песке. В лицо лезут мухи. Наше отделение патрулирует почти безлюдную улицу, все местные попрятались. Вдоль тротуара хлещет поток воды – видать, где-то прорвало водопроводную трубу. Дожди-то здесь бывают раза три в год и то по праздникам. В ручье барахтаются и несутся какие-то ошметки, мусор всякий, бумажные кораблики почему-то, и прочая хрень…

Я в головном дозоре; это значит – первым иду, док. И если что – первым наступаю в дерьмо. Вдруг слышу – кто-то зовет: «Эй, военный, ты туда не ходи – сюда ходи». Тихо и глухо, как будто из-под земли. Иду на голос, осторожно, палец на спусковом крючке.

Наступаю в струящуюся воду – она теплая. И журчит, журчит, заливает мне ботинки, и брюки намокли. Гляжу – водосток; вроде оттуда голос идет. И чего я сразу туда гранату не кинул? Нет, бл(пии), любопытно стало.

Наклоняюсь – там темно, как у негра в жопе, но кой чего разглядеть можно. Еб(пии) конем, пардон за мой французский, док! Клоун, настоящий клоун, как в цирке. И он такой: «Эээ, спускайся сюда, военный, будем кебаб из барашка кушать. Весело будет, мамой клянусь, да».

А я застыл, как столб, и думаю: «Стрельнуть или мне мерещится эта хрень?»

А клоун тем временем: «Эээ, слушай, военный, не спустишься – летать будешь, да. Вы все летать будете! Иншалла!»

Уж я понял, что к чему – не дурак. Жму на спуск – а он, бл(пии), не жмется ни х(пии), с предохранителя забыл снять. И тут как еб(пии), земля аж пузырем вспучилась. Фугас на сотню фунтов, не меньше. И я лечу, лечу! Как сраный белоголовый орлан! Потом падаю с кровати и просыпаюсь от удара головой об пол, и весь, бл(пии), обоссаный!»

Отрывок из аудиозаписи, сделанной психотерапевтом доктором М. Кауфманом в центре реабилитации раненых в Ираке и Афганистане военнослужащих.

1

Питер Хантли – Пит для друзей – не из любителей рано вставать. Он считает подъем ни свет ни заря верным признаком, что день не заладится, все дела будут валиться из рук и, как правило, пребывает в дурном настроении. Впрочем, нельзя сказать, что, поднявшись незадолго до полудня, он до вечера будет веселым и дружелюбным. Мало про кого из бывших полицейских, вышедших на пенсию по возрасту или после ранения, можно такое сказать. Еще он имеет привычку независимо от времени пробуждения вставлять в разговор крепкие словечки, не из желания оскорбить собеседника, а так, для связки слов. Это чтобы вы не удивлялись, услышав в ответ на: «Доброе утро, мистер Хантли» что-нибудь вроде: «Хрена лысого оно доброе, миссис Доу».

Будучи одним из двух партнеров частного детективного агентства «Найдем и сохраним» – агентства, прямо скажем, не процветающего – Питер вынужден мириться с такими неудобствами, как частые и дальние поездки, многочасовые слежки, зачастую не приводящие ни к каким результатам, нерегулярная и непредсказуемая зарплата. Теперь вот еще и ранний подъем, потому что, видите ли, клиент попросил встретиться утром. Но Питер понимает, когда есть смысл жаловаться и ворчать, а когда следует запихнуть свои желания и привычки в задницу и просто делать свою работу.

Особенно если клиент обещает хорошее вознаграждение за плевое дело.

И вот, ранним апрельским утром, выпив две чашки крепкого кофе и в мыслях помянув недобрым словом тот день и час, когда он ушел из полиции и связался с частной детективной деятельностью, Питер Хантли прямо из дома, не заезжая в агентство, расположенное в центре города во Фредерик-Билдинг, отправляется в Лоутаун.

Это, мягко говоря, не самый престижный и благополучный район города, хотя и тут можно встретить чистые тихие улочки, такие, как Спринг-Стрит, застроенные небольшими уютными коттеджами. Нет, совсем не такие солидные особняки в викторианском стиле, что украшают Ридж-Роуд. Просто стандартные каркасные дома с крышами из металлочерепицы, обшитые сайдингом, обычно пастельных тонов. Но перед ними ухоженные, с подстриженной травой, лужайки, на которых дети не боятся оставлять свои велосипеды или разбрасывать игрушки. А на задних дворах, если хозяева будут не против, что вы туда забредете, можно увидеть самодельную площадку для барбекю, здоровенный зонтик от солнца, батут, а то и мини-бассейн.

Участки небольшие, так что соседние дома разделяет от силы пятнадцать футов и чисто символическая живая изгородь. Соседи на таких улочках и в таких районах обычно живут дружно и стараются не беспокоить друг друга. Сюда редко забредают желающие продать или купить наркотики, которых часто можно увидеть на других улицах Лоутауна. Здесь не любят ярких красок, громких звуков и подозрительных приезжих. Совать нос в дела соседей – прерогатива местных жителей.

Спринг-Стрит – до чего ж банальное название[2] – напоминает Питу Хантли место действия сериала «Бывает и хуже», который он иногда смотрел, если по «ящику» не попадалось ничего лучше. Или улицу, где проживала семейка Симпсонов из мультика, что несколько лет назад обожала его дочь Шона.

Пит останавливает свой бежевый «Форд» у обочины, выключает двигатель и некоторое время сидит, откинувшись на спинку кресла и прокручивая в голове обрывки вчерашнего телефонного разговора. Сказать, что собеседник и разговор с ним показались странными – все равно, что сказать «дерьмо слегка попахивает». В отличие от своей партнерши по агентству, женщины средних лет по имени Холли Гибни, Пит не склонен давать волю воображению, не любит сюрпризы и розыгрыши, тонкие намеки и загадки. Если только это не прозаичная загадка в стиле «где же прячется сукин сын, задолжавший моему клиенту кучу денег?».

Но все же деньги – не главная причина, почему он откликнулся на звонок и договорился с клиентом о встрече в этот ранний час. Было в том разговоре что-то… настоящее. Что-то стоящее потраченного времени. Во всяком случае, так хочется думать Питу.

2

«Фамилия явно липовая», – думает Питер, когда позвонивший накануне мужчина представляется, после небольшой заминки, мистером Смитом. Но вслух Пит ничего не говорит; собеседник еще не клиент, контракт не подписан, так пусть называется хоть Папой Римским.

Сперва мистер Смит долго и осторожно подбирая слова расспрашивает об оказываемых агентством «Найдем и сохраним» услугах, о гарантиях анонимности и юридических тонкостях. Пит уже начинает закипать, подозревая, что это розыгрыш, и борясь с желанием рявкнуть на собеседника, чтобы он, мать его, переходил уже к делу. Раздражение подпитывает не очень-то грамотная речь человека явно не из высшего общества. В некоторых словах Смит проглатывает звуки, словно у него не хватает зубов. Когда терпение Пита уже на исходе, Смит неожиданно выпаливает:

– Вощем, можете выяснить, чем занимается мой сосед?

Питер облегченно вздыхает; разговор наконец-то начал переходить из теоретического в практическое русло. Просьба его совершенно не удивляет, в его детективной практике слежка за близкими (обычно неверными женами, реже – мужьями), деловыми партнерами, сотрудниками была обычным делом. Следить за соседями его еще не нанимали, скорее всего из-за того, что услуги частного детектива удовольствие не из дешевых. Но, почему бы и нет?

– Подробнее, мистер Смит, – говорит Питер. – И сразу предупреждаю: вмешательство в личную жизнь без достаточных на то оснований уголовно наказуемо. Мы не можем и не станем ставить объект на «прослушку» или устанавливать в его жилище скрытые камеры. Это чревато охренеть какими проблемами. Если только вы не подозреваете, что ваш сосед замешан в серьезном преступлении, но в этом случае я рекомендую вам обратиться в полицию.

– Да щаз. Если б я хотел натравить на мистера Уотерса копов – просто набрал бы 911, а не ваш номер, который втрое длиннее. – После этого немного бестактного заявления Смит продолжает, – Дэймон Уотерс – так, значт, соседа моего зовут. Я, конешн, понимаю, что немного странного хочу, но по телефону неудобно все подробности выкладывать. Мож, нам встретиться у меня дома и все обсудить?

– Обычно клиенты приходят к нам и…

– Да понял, не дурак, но прошу сделать, значт, ис-клю-ченье.

– Прежде чем переться на другой конец города, я должен хотя бы в общих чертах представлять, что вы от меня хотите, – говорит Питер. – Должен ли я выяснить где бывает объект вне дома, с кем встречается?

– Не-не, ничего такого, если только вам самому не приспичит. Меня-то, вощем, интересует то, чем он занимается дома, в подвале. Я потому и настаиваю на встрече у меня: вы сможете двух зайцев убить – узнаете что почем и осмотритесь прям на месте.

Пит, вспоминая свою работу в полиции, когда осмотреться на месте было первым и главным при расследовании любого преступления, не находит причин для отказа. Хотя его и продолжает грызть мысль, что все это похоже на розыгрыш. Ну чем таким может заниматься человек в своем подвале, за знание чего другой человек готов выложить сотни долларов? Превращает свинец в золото? Это напоминает детективу о том, что следует предупредить потенциального клиента о расценках, пока дело не дошло до подписания контракта. Некоторые клиенты делали в этот момент круглые глаза, думая, верно, что частные детективы занимаются благотворительностью, а питаются воздухом.

– Наш тариф за подобные услуги, мистер Смит, двести долларов в день плюс расходы, если они потребуются.

– Годится, – быстро и уверенно отвечает Смит, что совсем не вяжется с его манерой начинать разговор издалека. Видимо, поговорив с Питом, он убедился, что детектив – тот, кто ему нужен.

Закончив разговор, Питер сидит за своим столом, задумчиво рассматривая записанный адрес и несколько коротких заметок, сделанных им в блокноте. В приоткрытую дверь его кабинета заглядывает Холли – второй (или, скорее, первый) партнер агентства. Они равноправные партнеры с одними и теми же обязанностями: отвечают на звонки, ведут документацию и, конечно, непосредственно занимаются делами и расследованиями.

– Что, сложный клиент? – с любопытством спрашивает Холли.

– Пока хрен поймешь, – отвечает Пит. – Завтра будет видно.

3

Дом Смита ничем не выделяется среди других коттеджей на Спринг-Стрит. Такая же аккуратная лужайка, пересеченная дорожкой из искусственного камня. Такие же невысокие живые изгороди, отделяющие соседние участки. Пит машинально бросает взгляд на дома по соседству, гадая, в котором из них проживает Дэймон Уотерс, невесть чем занимающийся в своем подвале. Впрочем, в телефонном разговоре Смит назвал свой адрес, но не уточнил ни номер, ни расположение дома соседа, так что это может оказаться любой – справа, слева, напротив. Они похожи, как горошины из одного стручка.

В этот час на улице почти безлюдно. В школах начались занятия, работяги отправились на работу, домохозяйки по магазинам. Возможно, в большинстве домов никто не отзовется на стук или звонок, никто не будет выглядывать из окна и не выйдет из двери в неподходящий момент. Не потому ли мистер Смит настаивал на встрече здесь и именно в это время? Скоро Питер это узнает. Если, конечно, кто-то откроет дверь дома 17, и этот кто-то окажется тем человеком, что вчера звонил в «Найдем и сохраним», а не такой же жертвой розыгрыша, что и Пит.

Поднявшись на крыльцо, детектив осматривается в поисках кнопки звонка и, не найдя ее, костяшками пальцев стучит по деревянной двери. Через некоторое время он слышит неторопливые шаркающие шаги. «Старик? – думает Пит. – По голосу не сказал бы».

– Это Питер Хантли из «Найдем и сохраним», – произносит Питер. – Мистер Смит, не так ли?

Дверь отворяется. Питер немного располнел еще до выхода на пенсию, но хотя бы старается держать себя в форме и даже может пробежать полмили, прежде чем свалиться с одышкой и коликами в боку. Открывший дверь мужчина младше его лет на пятнадцать, но выглядит дряблым и вялым, словно медуза. На лбу залысины, хотя волосы еще не седеют. Переваливающийся через пояс брюк живот колышется при каждом движении и вздохе. На лице странное выражение, словно он о чем-то глубоко задумался и не замечает гостя.

Питер вопросительно поднимает бровь, ожидая ответа на свой вопрос. Хозяин дома, продолжая смотреть сквозь него, делает приглашающий жест рукой.

– Ну, заходите, вощем. Я рад, что вы, значт, смогли приехать. – Голос и косноязычие знакомые, и Пит слегка расслабляется. Шутник не стал бы приглашать его в дом.

Пит перешагивает порог. Смит, повернувшись к нему спиной, шаркает в гостиную. Походка у него странная, он словно опасается отрывать подошвы ног от пола. На затылке сквозь редкие волосы проглядывает розовое пятно от давно зажившего шрама или ожога.

Внутренняя обстановка дома не преподносит Питу никаких сюрпризов и откровений. Опытным взглядом он окидывает прихожую и гостиную, отмечая явные признаки того, что в этом же доме проживает женщина (миссис Смит?) и как минимум один ребенок школьного возраста. Обувь у двери и одежда на вешалке, обеденный стол в гостиной, слишком большой для одного человека. Явно женский вкус, сыгравший роль в выборе занавесок и обивки мебели. А вот и семейные фото в рамках на стене, развеивающие последние сомнения. Это хороший знак; психи и чудаки чаще всего одиноки.

– Садитесь, мистер Хантли, – говорит хозяин, осторожно нащупывая руками кресло за спиной, прежде чем опуститься в него. – Поначалу я, вроде как, извиниться должен – во вчерашнем разговоре я выдуманную фамилию сказал. Хотел, значт, сперва убедиться, что вы серьезно отнесетесь к моей просьбе… или, вернее, к моему предложению.

– Сделаем вид, что наш разговор только начинается, – предлагает Пит. – Питер Хантли, «Найдем и сохраним». Чем могу помочь?

– Кеннет Оллман. Не родственник музыканту, – Оллман улыбается, показывая мелкие зубы, но продолжает смотреть при этом куда-то в точку над плечом Пита.

Пит не знает такого музыканта,[3] но ему в этот момент приходит в голову, что самое подходящее имя для хозяина дома – Гомер,[4] и он улыбается в ответ, зная, что Оллман не прочтет его мысли и не обидится. В любом случае, Кеннет Оллман звучит неплохо, не так фальшиво и неестественно, как Смит.

– Да, вощем, вы можете помочь. Я не просто так попросил вас утром приехать. Только щаз я один дома, и мы можем все обговорить с глазу на глаз. Жена отвозит сына в школу, на обратном пути в парикмахерскую заедет и в «Джет-Март» за продуктами, так что, значт, часа два-три у нас есть. Не хочу я при них говорить. Вчера еле выгадал момент, когда Бобби прогуляться вышла, а Дэннис играл во дворе, штоб позвонить, значт. Семья не в курсе и пусть так и остается.

– Как вам угодно, – сухо замечает Питер. – Хотя я предпочел бы обсудить все детали в нашем офисе или где-то в городе. Не понимаю, что вам мешало встретиться вне дома, если вы так беспокоитесь о том, чтобы близкие не знали о ваших делах. Или вы… эээ… не выходите из дома?

– Выхожу, – отвечает Оллман. – Просто недалеко и ненадолго.

Он помахивает раскрытой ладонью перед лицом, продолжая смотреть в пустоту. И только теперь Питер понимает, что мужчина перед ним слеп, как крот. Вот тебе и Гомер…

[1] Не придавайте большого значения этому странному прологу, почти никак не связанному с основными событиями. Дальше все будет более-менее серьезно. Почти уверен, что при редактировании автор выкинул или заменил бы этот фарс (здесь и далее: примечания переводчика).

[2] Весенняя улица.

[3] Вероятно, имеется в виду кто-то из братьев Оллман, игравших в группе The Allman Brothers Band. Грэгг, младший из братьев, умер в 2017, когда и происходят события повести.

[4] Гомер Симпсон, персонаж вышеупомянутого мультсериала «Симпсоны».