В тени имперских факелов

«Посмотри на звезды, малыш. Ведь это — единственное, что сильнее тебя…»
т/с Корни (Roots) (2016).

Танец стали и силы. Звон клинков, что касаниями крыльев бабочек легко дотрагивались до острия друг друга, наполнял воздух. Тучи тяжелым одеялом нависали сверху, грозя спустить на землю проливной дождь. Холодный осенний воздух пах жухлой травой, пылью и потом. Усталость приятно разливалась по горячему телу, которое холодила мокрая одежда, неприятно прилипая к мышцам. Ладони уже были практически стёрты в кровь, но с моих губ не сорвалось и единого стона.

— Ка, снизу! — раздалось холодное предупреждение со стороны, и я едва успел уйти от быстрого выпада противника. Бой длился уже несколько часов, но это могло быть лишь началом. Наши тренировки часто заканчивались лишь тогда, когда у одного из нас просто не оставалось сил держать меч в руках. Я должен был быть сильнее, чем тот, кто стоит напротив меня. Физически. У меня не было право на применение магии.

Острый сапог противника больно впился в мой голеностоп, но я устоял, отводя удар клинка в сторону. Оскалившись, ударил в ответ. Противник не удержал клинка. Потерянное орудие со звоном упало на землю как раз в тот миг, когда небо все же решило пролить на нас ледяные капли.

Выпад, защита, откинуть оружие подальше, не позволив противнику поднять его. Пусть сражается вторым, этого должно быть достаточно. В алых глазах полукровки заискрилась магия, пробуждённая яростью своего хозяина. Ну, давай, примени её. Дай мне лишь повод. Давай. Давай. Удар. Давай же. Выпад, защита. Мы разошлись на секунду, перевести дух. И снова звон клинков. Оскал полукровки исказил аристократичное лицо, показывая миру вампирские клыки. Он уже познал вкус магической крови, он знал, что такое жажда, и познал то наслаждение, когда утоляешь её.

Выбив второй клинок, я подкинул свой вверх, зарядив кулаком в нос опешившего противника. Парень присел на пятую точку, смотря на меня ошарашенно снизу вверх. Из его носа потекла тонкая струйка крови.

— Кармиус, твоя правая рука всё ещё слаба, занимайся этим, — Император Митеран стоял у края тренировочного поля, подпирая собой столб. Я кивнул, поймав свой оружие.

Анар Истребитель был нашим главным тренером и надзирателем на тренировках чуть ли не с раннего детства. Сколько я себя помню, он учил нас, оберегал и хватил за успехи. Вот только хвалил он кого угодно, только не меня. Каждый раз он отмечал мои слабые стороны, игнорируя остальное. С Лоль история была другой.

— Лоль, сегодня ты был ещё быстрее. Если в следующий раз удержишь мечи против Ратера дольше, это будет просто отлично, — он даже улыбнулся клыкастому.

Я оскалился, цокнув. Рыжий был неплох в бою, но не более того. Ему предрекали судьбу сильного мага, но воин из него был средний. И что тут отмечать за заслуги? Ах да, сын любовника императорской четы, как я мог забыть. Усмешка коснулась моих губ. И даже упрёк в глазах Императора, который прекрасно слышал каждую мою мысль, не смог стереть ядовитую радость с моего лица. Отрицать истину не было смысла.

Лоль с детства был любимчиком. Милое личико, изящный и общительный, жизнерадостный пламенный полукровка. На половину дроу, на половину вампир, он взял от обоих родителей самое лучшее. Его любили, его хвалили, за ним бегали хвостиком. Пока Лоль мог позволить себе безрассудство, меня отчитывали за любое излишнее проявление эмоций. Слишком опасен. Мне непозволительно было быть безрассудным.

Лоль был любимчиком даже у принцессы. Они много времени проводили вместе, гуляли, играли, смеялись, постоянно дергая меня за хвост. Не буквально, конечно, но терпение моё они испытывали регулярно. А потом я увидел, как её высочество подарила огненному свой первый поцелуй. Детский, робкий, но…

Сын имперской игрушки. Порой мне хотелось выпустить ему кишки. Иногда. От случая к случаю. Каждый раз, стоило ему поймать ответную улыбку принцессы. Меня пожирала ревность. Эмоция, что несла опасность для жизни.

Я понял, что пропал, что влюбился, как раз тогда, когда осознал причину своей неприязни к Лоль. Это была ревность. Кислая, ядовитая, липкая. Она проникала под кожу, она душила, она рисовала кошмары. И сила росла. Сила просыпалась. Приближался день магического совершеннолетия, когда сила проснётся полностью, когда её можно будет установить. И с каждым днём тьма во мне побеждала кусочек за кусочком что-то светлое и терпеливое. Нашептывала жестокость. Жадность. Ярость. Всё то, что с детства меня учили держать под неусыпным контролем.

Я убрал клинки в ножны и развернулся, чтобы покинуть поле.

— Ратер, приведи себя в порядок и приходи к главным воротам через час. Я отправляюсь в дорогу, ты едешь со мной, — приказал Император. Я остановился, мысленно ответил «Как прикажете» и направился прочь.

Анар Митеран желает взять меня с собой? Что же, будем считать это победой над «братом».

Завтра мне будет девятнадцать. Ведьма сказала, что сила Лоль, Аллаэль и моя пробудится в двадцать, как и положено сильным магам. Что же, ещё год, и при правильной расстановке сил… Если бы я только мог заговорить без страха о последствиях. Я мог бы выгореть, я мог бы перестать быть магом, но слабость непозволительная роскошь. Если я хочу хотя бы видеть её, я должен быть сильным. Я в ловушке. И из неё нет выхода. Меня поглощает отчаяние, но я не дам ему победить.

Мои губы разомкнулись. А по горлу пробежался поток воздуха. Связки почти сжались, издавая звук, как впереди возникла она. Белокурая фурия пронеслась по коридору дворца, удирая от леди, приставленной к принцессе. На секунду чудесные цветы глаз коснулись меня, и воздух замер в моей груди. Я не имел права не оправдать её доверия. Невысказанное слово эхом отразилось в голове.

Походный черный костюм был свежим, а главное сухим. Залечив раны после тренировки с помощью найденного во дворце лорда Гредулуса Наро, я спешно отправился к главным воротам. Не хотелось заставлять императора ждать. Анар Митеран самолично поправлял седло на чёрном жеребце, тогда как на спине пегого коня восседал Дармон ар-Дронг. Третий конь стоял возле слуги, ожидая меня. И какого левиафана?

— О, Кармиус, так это ты с нами? — кажется, вампир тоже был удивлён моим появлением. Он ждал другого.

— Парень уже готов к таким местам. Хочу посмотреть, как он будет держаться, — пожал плечами Митеран.

— Если с парнем что случится, тебе Онсо голову открутит, ваше величество, — хмыкнул клыкастый, подмигнув мне. — Не на прогулку идём. Я думал, ты Лоль возьмёшь.

— Он лучший мечник на моей памяти. По крайней мере в его возрасте. Я справлялся хуже, — император вскочил в седло и бросил на меня взгляд. — Но, если Ратер сочтёт, что опасность соизмерима, я разрешаю ему применять свой дар. Пора научиться говорить без страха, лорд Ратер.

— Ты прислушался к ведьме, — вздохнул Дармон, распахнув глаза в изумлении. — И ты сделал ставку на лорда Ратер?

— Закрой рот, клыки потеряешь, — огрызнулся император и пришпорил коня. — Не отставайте.

— Будто твоё нежелание это признать что-то значит, — хмыкнул вампир, а после подмигнул мне. — Ну что, поздравляю с твоим первым серьезным походом, сынок.

Серьёзным? То есть вылазки к всё ещё неспокойной границе Мории были делом простым? Для необученного и неустановленного мага граница слишком опасна. Я бы даже сказал, опасность была смертельной. Нас уже брали сопровождать практику Венцов академии Черного Искусства, Хаоса и Академической Тьмы. К слову, об академии, стоило нам перейти реку, как к нам присоединился ещё один маг. Истинный огненный саламандр скакал на тонконогой южной кобыле, покрытый пылью и песком. От него пахло жаркой пустыней и запекшейся кровью.

— Адепты с великой радостью и поразительной прытью отозвались, Анар. Ну ты же догадывался, чем закончится озвученное мной предложение? — с долей укора и без приветствия прокричал Грешт вон Кландан. — Мне пришлось укрыться в южном Нашресса.

— Знал, — ехидно протянул император. Я впервые видел его таким по-детски счастливым. Он точно сделал какую-то гадость и был этим очень доволен.

— Они разнесли две трети общежитий и половину учебных классов. Ты должен мне новый замок, Анар, — скрестил руки на груди ректор ЧИХАТ.

— Да, — довольно протянул император. Его усмешка была острой, как лезвие, а в глазах мелькнул шторм её величества. Не оставалось сомнений, что всё прошло точно по его плану. — На территории Митеран. Замок Арахорн, он уже перестроен и готов стать новыми стенами, что нарекут академией. И построен ровно под те направления, которые ты заявил адептам. В этот год к тебе придут дети, чья жизнь важнее всего для меня, я решил озаботиться их будущим и безопасностью.

— Безопасностью? — усмехнулся Кландан. — Ты видно спятил и забыл, что обучение на любом из трёх направлений высшего факультета далеко от понятия «безопасно». А я догадываюсь, почему ты попросил воскресить идею Теней и Перстов. Тебе нужны все. Венец, Тень и Перст. Ты решил создать союз моих самых ужасающих по силе и умениям творений. Ну и кем станет принцесса?

— Венцом, вне всяких сомнений. А девушек, что будут с ней в тройке, я уже подобрал. А место подле неё у трона займут два самых одарённых и преданных мага. Лучшие с направлений. Только лучшие. Им придётся постараться, чтобы заслужить эту честь.

— Я так понимаю, братья Ратер и Дронг пройдут разными дорогами? Ты ведь понимаешь, что Венцы были взращены править и вести за собой, ломая любые стены. Тени были слугами и защитниками, теми, кому доверишься в самый тёмный час. Персты были выращены крошить мир под своими ногами, не советуясь с совестью в выборе средств достижения цели. Терновый Венец, Проклятая Тень и Яростный Перст. Что же, надеюсь эти дети смогут быть лучшими, иначе…

— Иначе им придётся забыть о дворе Митеран, — отрезал император.

— Из мальца Ратер выйдет хорошая молчаливая Тень. Он послушен и сдержан, его выдержка уже делает его хорошим магом. А вот необузданный нрав Лоль направить в контролируемое разрушительное русло будет непростой задачей. Он не привык слушать старших, — Кландан кивнул мне, наконец-то приветствуя.

— Нет, — Анар одарил меня тяжелым тёмным взглядом мрака. — Ратер поступит на специальность Перста. Ты выкуешь из него лучший клинок, раскалишь его болью, отшлифуешь тайными знаниями и закалишь в крови.

И выбора у меня нет. Судьба решена. Нас готовят к защите принцессы, мы догадались об этом давно, но открыто об этом было не принято разговаривать. Но вам, Император, прекрасно известно, какие чувства я испытываю к принцессе. Вам известно, но вам всё равно. Решили сделать из меня бездушного убийцу в услужении у Аллаэль? Умно. И жестоко.

— Дармон, я бездушный убийца? — спросил Анар, обернувшись к другу. — В услужении у императрицы.

— Конечно, ваше величество, — рассмеялся вампир, приближаясь к императору. В его алых глазах зажглась искра азарта. — Разрушитель, мучитель, охотник за головами, ужасающий Анар Истребитель, сокрушивший столицу Мории, предавший свой род, уничтоживший невинный город Моршан по одной лишь указке её великолепия. Венец ЧИХАТ. Носитель самой разрушительной и губительной силы. Ты жесток, закрыт и помешан. А ещё развратен и подозрителен до безумия. Что ещё сказать про того, кто постоянно подслушивает чужие мысли? — подмигнул императору ар-Дронг, улыбаясь клыкастым оскалом.

— И кого я спросил, — вздохнул император, прикрыв глаза. — Навестил бы ты Франу уже… Дар? И когда ты хотел сообщить?

— Ну к слову не приходилось, — уперев глаза в небо, выдохнул тихо вампир. — Это не те скандалы, в которые следует вмешивать императорских.

— Кажется, это касается нас напрямую, — с упрёком. — Сыну расскажи, ему стоит узнать всё от тебя.

В семье Дронг разлад? Я догадывался, что что-то не так уже давно, но я думал, всё не серьезно. Больше всего Лоль боялся одного, что его родители возненавидят друг друга. Они оба были не от мира сего, Дармон так буквально, и их совместная жизнь была возможна до тех пор, пока встречались они как можно реже. Огонь темперамента разгорался всё сильнее, переходя в конфликты, что грозились обернуться войной. Ходили слухи, что Дармон больше не мил своей супруге, что её новый младший муж стал ей милее всех остальных. Дроу позабыла те чувства, что соединили её с вампиром однажды. Некоторой любви суждено угаснуть.

Как бы меня не бесил этот клыкастый, я не мог закрыть на всё это глаза. Лоль будет расстроен. И ему действительно лучше узнать это от отца. Слухи расползаются быстро, как лесной пожар под шквальным ветром. Про Дармона и так говорили всякое. Вхожий в имперскую спальню, любовник, фаворит короны. Не дикость, не что-то из разряда вон, но в королевствах людей так было не принято. Вот у дроу, у вампиров, у тех же драконов фавориты неотъемлемая часть дворцовой культуры. Мои родители были преданы друг другу, занимая в сердцах друг друга каждый уголок, и осквернить их чувства сторонней связью было диким. Для них. Это было дико и для меня. Я видел другое и не понимал, зачем?

Но, как говорится, у тёмной силы свои законы. И писаны они не одним поколением. Иногда якорь был единственным вариантом уравновесить слишком сильных магов. Опасных магов. Моя матушка могла себе позволить и не одного любовника, её высокородная кровь горела ярко и заразительно, но её любовь и преданность была безусловной. Она даже приняла род мужа, что был ниже по статусу, а ведь рождена была принцессой. Как её многие братья и сестры, она могла и дальше носить древнее имя рода, наречь им и супруга. Когда они встретились, он не знал, кто она. Не знал до тех пор, пока на свет не появился я. За моё рождение она попросила лишь один подарок — имя его рода. Отец просто не смог отказать, хотя и ощущал себя ничтожным вором, что посмел утащить принцессу из драконьих цепких лап.

Кармиус Ратер. Всего день Кармиус Диаро. Я племянник его имперского величества Оминранда Наргадар, его королевского величества Вильмора Диаро. Потомок магического рода, что поколениями служил королям Митеран в качестве длани закона. Во мне течёт благородная кровь магов и ещё более благородная кровь драконов. Если я получу благословление богини, я смогу расправить черные крылья. Первый тёмный глас ящера. Реликт, силы которого были неизвестной переменной. И, если я получу дар равный своему, империям придётся считаться со мной. Тёмной. Серой. И той светлой твари, что желает навредить цветку Митеран. Хочу перетереть его в костяной порошок и закопать так глубоко, как это только возможно.

— Лучшее отражение, значит, — шёпот императора донёсся до меня, вплетаясь в ритм копыт. Кажется, император размышлял о чём-то своём, и мои мысли пришлись ему по душе. — Ратер, мы идём в Зольную Долину, а после наши друзья отправятся осматривать новую академию, а ты отправишься со мной в ещё одно место.

И его величество конечно же не посветит меня в то, что же это за место.

— Ну почему же. Ты слышал об озере последнего егеря? — от вопроса императора Дармон вздрогнул, а Кландан оглянулся на Митеран.

Одно из отмеченных мраком мест, что не было вычищено. Когда-то там жил сильный маг, что охранял то озеро, тот лес и поселения. Он прожил сорок лет и, сойдя с ума, утопился в том озере. Маги поленились отправляться туда и очищать от мрака всеми забытое озеро. Попасть туда можно только по приглашению хозяина леса или если в вас течёт мрак. Очистка была бы слишком расточительной и не принесла бы никакой выгоды.

— Верно, Ратер, — кивнул Анар. — Но мало кто знал, почему всё это случилось. У мага была дочь, юная ведьмочка, которая, вопреки всему, не унаследовала его силу. Девушка была юна и прекрасна, чем и приглянулась клану оборотней, что жили неподалёку. Она приглянулась этим грязным псам. Отказ они воспринимать отказались. Согласия уже никого не интересовало, двуликие решили проучить зазнавшуюся девку. Но нашёлся защитник. Юноша пожертвовал собой, чтобы она могла сбежать или позвать на помощь. Он недооценил противников, своих собратьев, пал, а они получили своё на его глазах. Пока он медленно умирал, лишаясь последних сил, — я услышал, как зубы императора заскрипели.

— В юном нежном возрасте пробудилась сила. Она сказала, что принесла их в жертву во имя жизни того единственного, кто осмелился встать на её защиту. Не живой, но и не мёртвый. Заточенный в миг своей смерти. Девочка была так отчаянно сильна, что, не зная ничего, сумела создать из оборотня живой артефакт. Вернуться домой она уже не могла. Не нашла в себе сил посмотреть отцу в глаза. Не после того, что сделали с ней. Не после той кровавой бойни, что сотворила она сама. А он, узнав о том, что произошло с его дочерью, сошёл с ума и покончил с собой. Обо всём этом юная Веррид узнала, когда на её руке появилась метка сумрачного леса. Метка егеря. Она последняя. Долгие годы она сохраняла родной дом сокрытым от чужих глаз, пока королевства не пошатнулись, складываясь в империи. Теперь это наше с императрицей место. Место, где искра жизни Аллаэль осветила этот мир. Место, очень важное нашей семье.

Голос императора, прозвучавший в моей голове, был неожиданным и ледяным. Он и раньше пользовался ментальной связью, но никогда дар не был таким острым и враждебным.

«Если ты посмеешь причинить ей боль, я тебя уничтожу, Ратер. Ты будешь служить ей. И ты будешь любить её не меньше, чем я свою госпожу. Ты её плеть, Ратер, ты её голос силы. Так вписано в ваши судьбы. На твоём месте я бы хотел знать. Пророчество однозначно. В сердце принцессы будет место двоим. Так что попробуй всё же понять… Иногда якорь единственный способ не пожрать друг друга поддавшись голоду тёмного дара. Этот поход для тебя возможность найти ответ на твой вопрос «зачем?». Я бы предпочёл уничтожить вас обоих, но вы нужны ей. Пока она любит вас, вы недосягаемы для меня. Я не посмею мучить её душу. Лоль нравится императрице, она благоволит ему, она поощряет его связь с принцессой. Но я из вас двоих предпочту сильнейшего. Того, кто готов отречься от своих взглядов и убеждений ради любимой женщины, стать героем или чудовищем, исчезнуть по приказу или не покидать ни на миг, но только ради неё.»

— Ты станешь Перстом, — твёрдо заявил император.

Без сомнений, без шанса не оправдать его доверие и веру в меня. Анар поставил меня на тропу, тяжелее которой сложно сыскать, но у меня не было права оступиться. Я стану Перстом, если я нужен ей таким. Всем нам известна история, как один светлый эльф стал великим ужасом карающей длани Митеран, я же изначально рождён черной кровью.

— Как будто бы это так просто, — усмешка донеслась ветром раньше, чем тень дракона накрыла нас, поднимая влажную павшую листву с тропы. — Цена подобного могущества слишком высока. Мы сильнейшие, но все мы помним, чем пришлось расплатиться за подобную власть. Каждому из нас.

Саяра Наргадар, Вечная, она спрыгнула со спины лунного дракона, который тут же обратился человеком в золотом одеянии. Оминранд махнул рукой императору и мужчинам, подарив мне короткую ухмылку.

— Ночь моя, в этом мире ценны лишь две вещи. Могущество и любовь, — обнял супругу император Нашресса.

— Так ты поможешь мне в задуманном? — спросил Митеран, не отводя взгляда от Вечной.

— Я помогу. Я могла бы всё сделать и сама, но это займёт пару-тройку лет. Магия Долины слишком нестабильна, она плохо поддаётся даже мне. Поэтому я позвала своих старых товарищей, она помогут нам. Кажется, они стали тебе близкими друзьями? — улыбка богини была резкой, искусственной. Она была холодна, будто оживший камень. В её глазах было подавленное отчаяние. Взгляд Левиафана. Из двух важнейших составляющих жизни у неё было лишь могущество. И до конца её существования большего ей никогда уже не получить.

— Они знают, зачем мы это делаем? — насторожился Анар.

— Всем им достаточно лишь твоего слова, что ты не замышляешь зла. В подробности мудрейшие не вдаются, — пожала плечами богиня. — Так понимаю, магию мы замкнём на юном лорде Ратер? Я думала, слово твоей Императрицы для тебя важнее собственных взглядов, — усмехнулась богиня.

— Она лишь высказала свои симпатии, решение было отдано мне. Я решил так. Лорд Лоль вспыльчив, болтлив и непредсказуем. Полагаться на то, что, узнав некоторые детали пророчества, он не изменит своего поведения и не донесёт всё моей дочери невероятно мал. Алтарь наша подстраховка, и тайну его нахождения, а тем более создания, я могу доверить только Кармиусу. Лоль наивен, Дармон, ты уж не обижайся. Он ещё ребёнок, — Анар улыбнулся другу, как бы извиняясь за свои слова.

— Они одногодки, — заметил вампир, отмахнувшись. — Я понимаю, о чём ты. Лоль мальчишка, самовлюблённый и наивный. У него мысли как птахи, летят куда им вздумается. Я боюсь, что он не справится, что не успеет стать взрослым до того, как…

Остальное Дармон подумал. Анар кивнул, сжав губы. Опасения вампира он разделял.

— У него есть время. Подкинуть ему парочку испытаний? — услужливо предложила Саяра.

— Воздержусь от согласия на столь щедрое предложение, — поёжился Дармон.

Откровения сильнейших мира заставляли меня думать. Думать много. Мне доверили тайну, касающуюся всех нас. Будущего принцессы. Восторг от того, что в её сердце найдётся место для меня был приглушен ужасом от осознания того, что породит такая связь. Мрак, тёмный глас и пламя. В любом сочетании эти силы разрушительны, губительны, они ужасны. Сдерживать такую смесь внутри невероятно тяжело. Каждая из этих сил стремится к разрушению, им склонны жадность, голод, ярость. Усиливая друг друга, они могут выжечь жизнь в этом мире дотла. Мой предок пожрал сам себя, получив пламя в свою проклятую кровь. Сам император однажды чуть не предал себя, получив силу тёмного гласа. Что будет, если глас будет огненным? Я могу лишь предположить.

— Здесь недалеко подходящее место, я проведу вас порталом к границе долины. Для тех, кто ещё не разу не ходил через бездну: что бы вы не увидели и не услышали, вы должны следовать только за моей силой, — Саяра внимательно посмотрела на меня. — Это я тебе, мальчишка.

— Саяра, мы все ходили, никогда никаких проблем не возникало, — заметил Дармон.

— Вы давно там не были. Многое изменилось, — тихо сказала Саяра, прикрыв глаза. — Бездна стала опасной. Даже для таких, как я. Что-то могущественное пробудилось за её пределами. Что-то куда большее, чем Древний.

В лесу располагалась каменная поляна, выжженная множественными ритуалами. Саяра расчертила её своей силой, нанося руны богов, и холод, хлынувший из них, пробирал до самых костей. Анар крепко схватил меня за плечо, и мир изменился. Краски померкли, чтобы зажечься вновь, ярким заревом в бесконечной темноте. Ледяной неприветливый мир, что стремился раздавить тебя, отнять жизнь и стереть твоё существование. В бесконечной чреде ярких звёзд, существующих везде и сразу, чудился взгляд, полный ненависти и зависти. Он оседал в душе ядовитым туманом, проникая в мысли, рождая кошмары и страх.

Стоило миру вновь наполнится теплом, как сила отступила, оставив послевкусие кошмара. Бездна была отравлена ненавистью. Чужой, далёкой, всепоглощающей ненавистью. И, судя по бледным лицам собравшихся, такого не ожидали даже они.

— В этом мире есть душа, что уже перешагнула порог Вечности в будущем. Туда, где нет времени и пространства. Туда, где реальность лишь переменная, не значащая для них ничего. Сейчас она здесь и её тянет туда. Древний предупреждал, что нечто подобное произойдёт. Вам лучше больше не появляться там. Кого-то из вас это существо ненавидит всей своей сутью.

— Нам лучше никогда не переходить его дорогу, — Анар пришёл в себя первым. — Древний предупреждал.

Вот бы ещё знать, кому именно.