В тени смертной

I

Помнишь, вечером ты лежал на диване в полутёмной комнате? Смотрел в пустоту, ловя себя на том, что должен сейчас быть где-то в другом месте, не один, не наедине с собой и со мной в той злополучной квартире на окраине города. Твои глаза, как бездонные ямы поглощали весь окружающий свет, собственно, как и твои мысли. Обои с серым рисунком, которые всегда тебя раздражали, были измазаны яркими отражениями уходящей за горизонт уставшей огненной окружности. Ты не включал свет. Долго смотрел на картину, висящую над телевизором. Копия или репродукция Пино Джузеппе – молодая итальянка, сидела задумавшись на распахнутой тёплой постели сдвинув вместе обнажённые белоснежные колени, бретелька ночного платья соскочила с плеча, оголив едва ли не полностью нежную девичью грудь. Не пытайся откопать в своей памяти название, тем более не стоит пытаться его угадать, у нас нет на это времени... Ты чего-то ждал, помнишь? Бывает, ждёшь чего-то настолько сильно, что от волнения начинаешь забывать чего именно; вдруг появляется страх того, что то, чего ты ждал, вот-вот произойдёт; потеют ладони, по щиколоткам поднимается дрожь и холод. Тебя трясло так сильно, как будто ты залез на высокую трубу без страховки и вдруг вспомнил, что боишься высоты.

Когда постучали в первый раз, у тебя от нервов закололо в груди. Но ты сорвался с места, подлетел к двери с такой скоростью, что роговицей ударился о металлический ободок глазка. Кстати, о глазке. Помнишь - маленькое круглое окошко в ад? Я вижу, как тебе сейчас паршиво от одного упоминания о нём, ты не можешь ничего сказать, однако, твои губы шевелятся и слюна течёт по подбородку. Не бойся, пока не бойся - это был сосед с верхнего этажа. Он пришёл попросить денег, немного - рублей сто – на хлеб или водку. Не знаю. Ты тоже не спросил; сказал, что у тебя нет. Не потому, что не было или жалко, просто хотел отделаться от полоумного поскорей. Его щербатая улыбка и ненужная болтовня выводили из себя, особенно тогда, когда ты ждал…

Ты закрыл дверь и отошёл на два метра. Обернулся и посмотрел на неподвижную ручку. «Если долго смотреть на неё, начинает казаться, что она медленно поворачивается»,- подумал ты тогда без умысла. Свет по ту сторону двери продолжал гореть. «Там же стоит датчик движения, включающий освещение на площадке»,- подумал ты: «Почему он не выключается?» Постоял с минуту и прислонился глазом к глазку – никого, свет печально освещал пустой подъезд. Тебя тогда не сильно это взволновало, и ты решил пойти прилечь на свой грустный диван. Едва дойдя до места назначения, снова раздался стук. «Вот оно!»- подумал ты. Подбежал, открыл дверь: «Странно - в подъезде никого не было». То есть либо кто-то успел очень быстро уйти, но, тогда должен был гореть свет или тебе просто послышалось. Конечно, возможно, стучали в стену соседи в квартире справа; и тот факт, что там уже месяц как никто не появлялся, ничуть тебя не озадачил. Или ты почувствовал неладное, и просто решил не останавливать внимание на пугающих размышлениях. Зачем ты посмотрел на глазок снова? «Как так?»- он опять горел ярким пятном на чёрной двери. «Датчик сломался – будь он неладен!»- ты открыл засов, предварительно убедившись, что в подъезде никого нет. Пока ты открывал дверь, в подъезде снова стало темно. Обшарпанные стены, кривые перила, чёрные тени в уголках под грязными, покрытыми плесенью ступенями. Остатки света украдкой пробирались сквозь маленькое грязное окно на пролёте верхнего этажа, огибая край ступенек устремлялись на пролёт нижнего, озаряя лишь контуры обрезанных углов и изогнутых линий. Ты вышел из квартиры, свет моментально включился. «Так, наверно, где-то здесь крыса или какой-нибудь кот приблудился»,- справедливое предположение, признаюсь. Желание разобраться в ситуации, овладело твоим голодным воображением. А вот и палка в твоих руках, с острым металлическим наконечником, сжатая до холодных конвульсий. Откуда она у тебя; может ты раньше занимался альпинизмом или использовал её для ремонта – забытая история, не бери в голову. Дверь заперта снаружи, куртка накинута на плечи – всё готово к походу в поисках прячущегося незваного гостя. Нет, нет… сразу скажу: ты ничего не принимал тем вечером, может, разве что бокал другой вина, да и то вряд ли; был трезв как стекло и полностью отдавал себе отчёт в каждом поступке.

Подозрения у тебя вызвали верхние этажи. С пятого тебе нужно было дойти до девятого, а потом спуститься на первый. Размяв шею, окинув взглядом пространство, ты отправился в путь. На каждом этаже загорался свет при появлении твоего грозного силуэта в зоне срабатывания датчика движения, и ты старательно осматривал каждый сантиметр общественной площади. Нет – ничего. Лестница на чердак на девятом этаже с закрытым на замок люком, была твоей конечной остановкой в этом направлении – всё чисто, можно идти назад. За столько лет, ты ни разу сюда не поднимался; здесь оказывается было так светло и безопасно, на полу пролёта уложен тонкий линолеум под плитку, на стенах висели полочки с цветными горшками. «Так хорошо, что уходить не хочется»,- пронеслось у тебя в голове, но ты совсем позабыл, что ты ждёшь и, если, задержишься тут на минутку, то можешь всё пропустить. И ты пошёл вниз, широким шагом перелетая через ступени. Восьмой, седьмой, шестой, пятый. «Стоп, пятый!» Но это не твоя дверь. Поднялся на один этаж выше – всё верно - шестой. Спустился – пятый, но нет твоей двери. Спустился ещё, потом ещё, ещё и так до первого. Но первого не было – лестница продолжала спускаться дальше по подъезду! Ты бежал вниз уже этажей двадцать, но видел лишь одни двери, все они были тебе не знакомы. На улице было темно и через замазанные маленькие окошки было не разобрать вечернего туманного захолустья. Тебя охватил ужас - это был первый раз в тот вечер. Ты стал кричать в форточки, стучал в незнакомые квартиры. Конечно, никто не открыл – у тебя в руках палка и ты явно не в себе. Нужно было успокоить своё раздражённое сознание; ты сел на лестницу и начал вспоминать, что с тобой было сегодня: что ты ел, пил, как проснулся сегодня утром, как ехал куда-то, звонил кому-то, а потом диван, обои, картина и вот то, что с тобой сейчас происходит. «Пойду спокойно вниз пока не устану»,- ничего умнее придумать у тебя не вышло. Каково же было твоё удивление, когда, спустившись всего этажом ниже, ты увидел свою дверь, свою долгожданную дверь, распахнутую настежь!

II

Вспомнил: ты был за рулём, ехал с женой и сыном, рано утром, когда еще не было пробок и далеко до душного июльского полдня. Они смеялись, радовались чему-то, странно – это было сегодня, этим утром, а ведь кажется, словно, прошёл год или сто лет. Вы ехали на природу – на речку, как обычно летом в выходной день. Только ты был чем-то немного озадачен, смеялся не впопад, говорил, когда не надо, молчал, когда тебя спрашивали, прикрывал глаза. Машина пролетала километр за километром, дальше и дальше от грязного марева убегающей городской застройки. Что может быть прекрасней пустой просёлочной дороги протянувшейся тонкой серой тесьмой среди холмов и равнин, фруктовых дачных домиков, утопающих в зелени и гладких изумрудных полей с кукурузой, выглядывающих из-за каждого поворота, как листаемые страницы с цветными иллюстрациями из книги забытого детства. Машина скользила по асфальту, с лёгкостью набирая скорость после каждого поворота, с удовольствием принимая каждое ускорение, будто выпущенный на волю из стойла дикий жеребец, окунувшийся вновь в привычный мир своего естественного природного существования.

Через пару часов вы приехали – это была излучина реки, рядом с чёрным, таинственным как в старой сказке, высоким пихтовым лесом. Ярко и деловито на его фоне красовался маленький домик, кажется деревянный сруб с косматой крышей и широким дубовым крыльцом. Ты часто договаривался с другом за символическую плату, и с удовольствием проводил тут самые приятные моменты своей незатейливой жизни. Когда вы приехали, тебе позвонили с работы. Ты делал грустное лицо, мычал в ответ, показывал, что пытаешься возражать, а дальше убрал телефон и начал давить из себя непритворное раздражение. «На работе попросили срочно приехать»,- заявил ты своим дорогим и любимым. Избегая дальнейших расспросов, разгрузил расторопно из багажника яркие чемоданы. Они остались там вдвоём, а ты сел в машину и завёл поскорее мотор. Та же дорога, только теперь совсем другая – тяжёлая, гнетущая, от которой начинает болеть голова и затекать поясница. Машины выстраивались у стоп линии перед светофором как простейшие фигурки в тетрисе в бесконечную блестящую мозаику. Пробки, ругань, солнце ослепляющее сквозь очки, перегретый задыхающийся мотор – были твоими верными попутчиками на обратном пути. Машину ты поставил на парковке рядом с домом, зашёл в магазин за вином, и поднялся в эту квартиру… чтобы ждать…

III

«Наваждение!»,- повторялось снова и снова в твоей голове, пока в безумной горячке открывались все межкомнатные двери, срывались шторы, отодвигались, переворачивались шкафы, диваны в поисках затаившегося воришки. Никого не было, так же как и за дверью, когда ты выскочил в подъезд, разглядев горящий свет в мутном стёклышке издевающегося над тобой слетевшего с катушек глазка. «Никого, никого!»- кричал ты, вставая на стул, принесённый из комнаты. «Никого!»,- кричал, откручивая плафон подъездного светильника. Откинув его в сторону, спрыгнул со стула, подобрал с пола палку и начал отчаянно лупить ей, то по пластмассовому датчику, то по разлетевшейся на несколько осколков ненавистной лампочке.

«Всё!»,- подумал ты, убирая в шкаф своё смертоносное оружие. Нужно было привести квартиру в порядок, «нельзя было впускать человека в такой бардак». На часах в прихожей стрелки были уже далеко на правой стороне циферблата, они обе стояли на одном делении, и тебе казалось, что они слиплись, не отпуская друг друга ни на мгновение. Началась уборка. В этом порыве ты отрешился от всего происходящего – забыл о подъезде, палке, глазке, о том, что ждёшь…

Внезапно раздался стук. Из густого мрака кто-то совершенно отчётливо с периодичностью в пять-десять секунд, вколачивал тяжёлые удары в металлическую холодную дверь. В тишине между ударами, словно где-то в другом мире, можно было расслышать, как на кухне капает вода из крана, ударяясь с таким же угрожающим интервалом. Готов поклясться: один из этих звуков точно был нереален, но какой, понять ты тогда был не в силах. Всё как в кошмарном сне и по твоему телу пробежал секундный холодный паралич. Ты включил на телефоне фонарик, и начал медленно поворачивать ручку замка. Дверь открылась. Какой кошмар тебя там ожидал, ты даже и представить себе не мог - там никого не было; хотя ты был готов спорить с кем угодно, что секунду назад в дверь стучали, так что мог услышать весь дом. Никто не сбегал быстрыми шагами по лестнице вниз, и не поднимался, хватаясь судорожно за деревянные грязные перила, наверх; было тихо. Трясущимися руками ты цеплялся за скользкий от пота телефон, обводя им всё окружающее пространство, заметив лишь осколки лампочки, которые отвечали тебе тлеющими отблесками, подаренными ледяным светом твоего фонарика. Дверь закрылась изнутри, и ты ошарашенный побрёл в комнату, вспоминая каждый освещённый краешек безжизненного подъездного помещения. Ступив шаг на мягкий ковёр ноги твои чуть было не подкосились – раздался всё тот же омерзительный стук. «Может кто-то так шутит, разыгрывает меня, хочет напугать?!»,- приходили на ум нескончаемые вопросы. Быстро повернув замок, ты выскочил из двери, освещая перед собой узкое пространство пола и противоположную дверь. Всё находилось в том же забвении, что и раньше. «Что за шутки?»,- ты уже совсем не стеснялся в выражениях. Закрывая дверь изнутри, повернув ручку замка, ты почувствовал сильный удар по двери – там не могло никого не быть. Шёпотом разговаривая с собой ты снова открыл злополучную дверь и неосмотрительно выпрыгнул за неё, не успев включить спасительный фонарик. «Кто здесь!?»,- закричал ты, чувствую, как перед тобой стоит кто-то, тяжело дыша, нависая над тобой своей зловещей тенью. Неизвестно, чтобы произошло не забеги ты назад в свою квартиру. Фонарик был включен и предательский подъезд вновь разил тебя своей пустотой. «Что же делать?»,- начинал ты впадать в истерику, умоляя всё на свете не пугать тебя больше громким отвратительным стуком. Наверно, кто-то, правда, услышал твои мольбы – стук прекратился, вернув на короткое время тебе чувство безопасности.

IV

Тебе захотелось включить свет везде, где только можно было; захотелось выпить и поесть, успокоиться хотя бы, чтобы перевести дух и набраться сил. Но не тут-то было – маленький свет чудовищной силой пробивался через отверстие в глазке; он проникал в квартиру, пробирался сквозь глаза в твою голову и как шаровая молния выжигал дотла больной воспалённый рассудок. «Не может быть!»- ты выскочил на пролёт, где ярко горела разбитая лампа, вернее то, что от неё осталось – без стеклянной колбы, два согнутых электрода и порванная между ними вольфрамовая нить, источали ослепляющий свет, озаряющий подъезд и весь невероятный ужас творящийся в нём. «Этого не может быть!»,- повторял ты искусанными в кровь губами, поднимая с пола острые осколки, не желавшего умирать, светильника.

Ты забежал в квартиру, в самый дальний от двери угол, сел на пол и схватился руками за голову. «Надо звонить в полицию, надо бежать отсюда, куда глаза глядят!»- перебирал в голове все варианты. Дверь осталась не заперта, впопыхах, забегая, ты забыл закрыть замок. «Как же так? Может зайти кто угодно». «Плевать на замок, надо уходить». Ты осторожно подошёл к двери, видно было, что в подъезде снова горел свет. Кромка глазка отражала холодное сияние маленького белого круга, заточённого в литой полированный ободок. Этот круг внутри был обречён, металлический обод держал его, без права на помилование, держал крепко и навсегда. Внутри мучительного кольца ты заметил еле приметное чёрное пятнышко, перед тем как бежать, нужно было удостовериться в безопасном пути отступления. Глаз медленно потянулся к роковому отверстию в двери. «Что за ерунда?»- прошептал ты. Перед дверью стоял мальчик, одетый по-летнему в короткие джинсовые шортики и растянутую синюю майку, в руке он держал игрушечную машинку, ту самую, которую ты неделю назад покупал в супермаркете по специальному предложению. Ты глазам своим не поверил: «Что он здесь делает, когда должен был ловить рыбу у старого чёрного леса?» Он смотрел через глазок прямо в твоё сердце, своим родным зовущим взглядом. Во рту появился привкус горечи. Рука потянулась к ручке, опустила её, однако дверь осталась на месте. Ты прокрутил замок, но он не был заперт. Толкнул дверь, ещё и ещё. Ты отошёл на мгновение от глазка и начал лихорадочно крутить все замки в разные стороны. Дверь была не заперта, но открыть её не получалось. А он продолжал стоять и смотреть. Ты заметил, как снизу, на встречу мальчику поднималась широкая мужская фигура; лица разглядеть было невозможно. Похоже, что это мужчина в чёрном длинном плаще с растрёпанными волосами шёл именно к ребёнку. «Почему на нём зимний плащ?»- пробежал пустой вопрос. А мальчик всё также стоял, не отводя взгляд от двери. Незнакомец медленно приближался к нему; своей широкой спиной он заслонил обзор, и ты уже не мог разглядеть, что происходит с сыном. Мужчина стоял напротив, и что-то ему говорил, спрашивал, потом слушал… Ты не мог разобрать о чём разговор. Здоровяк в чёрном плаще, незаметно убрал руку за спину, отодвинув плащ, словно пытался что-то достать. В его скрытой от мальчика руке, засверкал большой охотничий нож. Тебя ударил горячий столбняк. Из глаз брызнули слёзы, а руки затряслись до самых плеч. Ты бил дверь, кричал, снова крутил ручку замка. Всё было бесполезно – тебя не слышали, а дверь не поддалась даже на миллиметр. Ты не мог заставить себя заглянуть в глазок, это было хуже страха смерти. В отчаянии, опустившись на пол, ты бился головой, рвал на себе волосы, самыми грязными ругательствами проклинал себя и свою жизнь. Только через пять минут ты смог заставить себя успокоиться, вытирая скользкое сопливое лицо, посмотрел с ненавистью на дверь; замок издевательски щёлкнул и она отворилась, всего на несколько сантиметров, приглашая тебя выйти. Палка снова заняла своё место в твоём кулаке, злость наполнила тебя, вытесняя страх и отчаяние. Дверь открылась от мощного толчка ногой и тебе предстала следующая ужасающая картинка этого вечера: на полу затмевая всё вокруг, алела огромная лужа густой недавно пролитой крови.

V

Вспомнил ещё кое что из раннего:

Ты поставил вино в холодильник. Дома было тихо как никогда – спокойствие, за окном поют птички, солнце в зените прогревает до кипения оконные стёкла. Небольшое угрызение совести портит всё твоё ожидание, но надо ли обращать на это внимание. Глядя на вашу большую, семейную фотографию в серванте, начинает что-то нашёптывать, отговаривать… Ерунда какая-то. Ты всегда был хорошим парнем, поступал по совести, помогал людям если попросят, любил детей и животных, работал не щадя живота – ничего этого у тебя не отнять. Просто, последнее время стало всё надоедать – жизнь превратилась в унылые будни - нет радостей, нет огня, чем теперь жить? Сын растёт, жена дома сидит, работа работается. Чего ещё надо? А вот тебе видимо надо… Я отвлёкся…

Ты достал из кармана телефон, затем скомканную бумажку. Странно номера ещё пишут на бумажках? Это тот самый клочок бумаги, который ты хранил всю последнюю неделю, прятал ото всех, боясь, что он попадёт «не в те» руки. Номер ты, по всей видимости, записать в телефон побоялся – «мало ли чего, всякое бывает». Усевшись на диван, лихорадочно развернул бумажку, набрал номер, написанный на ней, и заговорил… Протяжно и вкрадчиво ты спрашивал: «Правдивы ли фотографии, какие предоставляются услуги, сколько будет стоить, как долго будут ехать?» – очень много дотошных вопросов, как ты умеешь – нудно, мелочно, противно… Ты слышал, как на том конце вздыхали, раздражались, скребли пальцами по телефону, и это ещё сильнее заводило, оставляло меньше сомнений, щекотало больное воображение. Всё же так просто – нужно оказаться одному дома в квартире всего на пару часов, такая мелочь, а взамен море впечатлений, наслаждения о которых ты уже совсем забыл, и не то что забыл, а может даже и не знал. Ты положил телефон, по телу пробежала приятная тёплая судорога; предвкушение, от которого ты был в восторге; всё – «жребий брошен!»- подумал ты: «назад пути нет!»- улыбнулся лукаво сам себе в зеркало умывальника в ванной.

VI

Твои руки теперь отмывались от крови, в том самом умывальнике. Дно раковины окрасилось красными всплесками, а шум воды заглушал течение мыслей. В глазах полная пустота, поднимаешь взгляд на зеркало и безучастно взираешь на своё отражение. Оттуда на тебя смотрел мужчина с таинственным, смеющимся взглядом. У него незамысловатый вид и от того он казался ещё более не уместным в этот тяжёлый момент твоей жизни. «А ты ли это вообще?»- закралось в тебе страшное сомнение. Ты начал осознавать: выражение твоего лица в зеркале отличаются от того, что было на самом деле. Отражение взбунтовалось своему рабству и теперь готово расквитаться с многолетним угнетателем. Лицо в зеркале начинает странным образом изменяться: появляется некое безобразное уродство – кожа грубеет, на щеках появляются язвы и наросты. Ощупывая лицо, ты понял, что дело только в отражении. Твой правый глаз медленно стекает вниз и на его месте появляется кровавая рана, расползающаяся на всю щеку.

Ты бросился бежать, спасаясь от очередного сегодняшнего кошмара, в комнату, как в неприступную крепость, способную защитить тебя от любого зла в этой квартире. К тебе начало приходить понимание того, что из этого дома тебя не выпускает неведомая сила, она замуровала тебя здесь и готова раздавить в любую секунду. Сидя на полу за диваном возле чёрного окна, к тебе пришла мысль, о том, что это всё иллюзия, фантазия или наваждение; ты решил, что должен выйти отсюда несмотря ни на что. Страх, кровь, смерть ничего не должно тебе помешать – выйти из проклятого подъезда и уехать подальше. «Закрыть глаза и просто выйти!»- повторял ты себе без остановки. Не взяв ни единого предмета в квартире, набравшись смелости и самообладания, смахнув с лица пот, еще раз пробежал глазами по комнате, почувствовал скорбь от того, что больше никогда сюда не вернёшься и не сможешь больше ждать.

В прихожей таилось невероятное напряжение, как на подступах к линии фронта перед кровавым сражением, ощущалось зловещее присутствие неизвестности. Ты хотел закрыть глаза, но в тот момент ты почувствовал в себе прилив сил, почувствовал, что можешь справиться с любым наваждением. Тебе стало интересно, как ещё можно заставить тебя поверить в реальность всего происходящего. Ты нашёл «ключ ко всей этой истории» и теперь, скорее всего она уже не сможет так на тебя воздействовать, - подумал ты. Реальность пришла в твой мир, а «зло» его покинуло. Пробежало сомнение, стоит ли уходить, может лучше остаться и подождать того, ради чего сегодня всё было так старательно устроено. Полное сумасшествие! Ты только подумал об этом, где-то глубоко внутри согласился остаться, и реальность незамедлительно тебя наказала. В тёмной прихожей пульсирующим огоньком на чёрной двери, как маленький маячок загорался свет в подъезде, передаваемый тебе через линзу чудовищного глазка. Свет звал тебя, хотел, чтобы ты подошёл, заглянул снова – испытал своё сознание. «Это уже не сломанный датчик, не галлюцинация – это реальность»,- подумал ты. Вызов был принят.

Как только твой глаз прислонился к пульсирующему огоньку, свет перестал пульсировать, оставив тебе возможность беспрепятственно наблюдать за всем происходящим. Напротив двери стоял мужчина в чёрном длинном плаще. В его руке была палка с острым металлическим наконечником, точно такая же, с которой ты недавно выбегал в обречённый подъезд. Палка была измазана кровью, стекающей густыми струями, словно только что, ей было совершено что-то непоправимо страшное. Это был тот самый человек из отражения в ванной с твоим обезображенным лицом без глаза. Он ждал… Ты догадывался зачем он пришёл. Бросился искать свою палку, но нигде не мог её найти. Снова заглянул в глазок – ужасное лицо приблизилось вплотную к двери, и теперь вас отделяла лишь тонкая перегородка. Внезапно в подъезде стало абсолютно темно, однако, ты мог почувствовать каждое его движение. Урод в чёрном плаще размахнулся, и с одного удара высадил глазок со всем содержимым. Он лежал у твоих ног на холодном кафельном полу, слепой и безжизненный, такой же, как и ты в своём недалёком вообразимом будущем. В образовавшемся отверстии показался глаз, налитый кровью, с узким, как нить зрачком посреди жёлтого радужного круга. «У людей, вообще, бывают такие глаза?» Ты успел отскочить за секунду до того как кровавая палка вырвалась из того самого отверстия и чуть не лишила тебя головы. Ты бросился бежать в комнату в поисках телефона.

Дверь начала трещать и ломаться, под ударами безумного чудовища. Сейчас он её вскроет, ворвётся в твою квартиру и будет бить тебя, пока ты не испустишь своё последнее дыхание. Телефон, наконец, был найден – стало немного легче. «Надо звонить в полицию»,- страх настолько овладел тобой, что ты не смог вспомнить и трёх цифр. Дверь уже почти сломана. Тебе как назло звонит, какой-то неизвестный номер. Это тот номер с бумажки, как ты смог запомнить его до последней цифры? Ты поднял трубку и начал кричать: «тебя убивают, помогите, вызовите полицию!». Но на том конце тебя не слышали, только скребли пальцами по стеклу и томно вздыхали. Ты обернулся и увидел, как вылетела прочь твоя неприступная металлическая дверь, и монстр в чёрном плаще с изуродованным лицом ворвался в твой дом с окровавленным оружием. Он сразу тебя заметил, своим единственным обезумевшим глазом, впился в твоё трясущееся отражение в зеркале широкого шифоньера в прихожей, быстро подошёл, размахнулся и…

VII

Проснулся… пришёл в себя?

В комнате полная разруха, на столике стоит откупоренная бутылка вина, недалеко пара пустых бокалов, один из которых лежит, прислонившись горлышком к ножке другого. Рядом пробегает женская фигура; она переворачивает в квартире всё, что попадается под руку. Достаёт из ящиков украшения, находит спрятанные в шкафчике денежные тайники, снимает часы с твоей неподвижно лежащей руки и, приподняв грубо голову за волосы, золотую цепочку с шеи.

- Кто ты? Зачем рассказывал мне эту странную историю? Ничего этого ведь со мной не было, меня явно опоила эта мразь. Говорил, что ничего не принимал и был трезв как стекло. Она забрала всё. Жена теперь узнает – уйдёт, заберёт сына. Голова болит, не могу даже пальцем пошевелить.

- Ответ на первый вопрос: я – это ты, твой, можно сказать, внутренний голос. Ответ на второй: никакого обмана. Всё, что я тебе рассказал и показал, может быть реальностью настолько, насколько может быть просто больным воображением, разница лишь в наблюдателе событий. Я уже говорил, что ты хороший парень, ты всем нравился - хороший муж, отец, сотрудник. Тебе слишком часто об этом говорили, вот ты и решил: уж если такой идеальный, то можно немножечко «опустить планку» – ничего ведь не изменится. Но, вынужден тебя огорчить, так не работает - нельзя пить из двух источников одновременно. Наказание за такое двурушничество очень сурово и ты, мой друг, оказался на него безоговорочно обречён. Время пришло…

- О чём ты говоришь? Оставь меня. Я ведь даже ничего не сделал!

- Сделал - когда задумал, когда обманул родных, когда позвонил проститутке, когда ждал… Я, действительно, тебя оставлю, только прихвачу с собой этот потрепанный костюм, в котором ты ходил все эти годы. Заберу себе, и не буду беречь совершенно, о, если бы ты смог увидеть себя через несколько лет, ты бы пришёл в настоящее отчаяние. Да…ещё, этот страшный человек в чёрном плаще – это я, и я всё это время был с тобой… и ждал... Хочешь ещё о чём-нибудь спросить?

- Да. Что теперь будет? Это смерть?

- В некотором роде, хотя, знаешь, лучше бы это была смерть. Пришло время нам попрощаться…

P.S.

Вечером ты лежал на диване в полутёмной комнате. Смотрел в пустоту, ловя себя на том, что должен сейчас быть где-то в другом месте, не один, не наедине с собой в той злополучной квартире на окраине города. Диван, серые обои, картина. Ты уже не понимал сколько времени прошло с того момента, как страшное наваждение терзало твоё испитое сознание; может год, а может целую вечность.