В трех елках

— Середина осени, — говорили они.

— Погоды стоят тихие и теплые, — говорили они.

— Да ты просто трусиха! Сама ведь хотела встретить самайн по-настоящему…

Нике уже полгода невероятно хотелось тишины и покоя. И вообще…

Чего именно «вообще» Ника пока не представляла, но это не помешало ей снять маленький домишко в медвежьем углу на всю неделю, захватывающую кусочек октября и начало ноября. Самые волшебные деньки, а главное — ночи, в которые пришельцы из потустороннего мира свободно бродят по миру реальному и… прочие бла-бла-бла, в которые Ника не верила. Верила б, ни за что не поехала, а так — почему бы и не да? Вот только…

Удастся ли заблудиться в трех елках? Легко, если эти елки находятся в лесу. А может в конце октября навалить сугробов? Вполне, если медвежий угол находится в горной местности. И как она умудрилась потеряться на с виду такой прямой, не имевшей развилок дороге Ника также не имела ни малейшего понятия.

Она в раздражении повернула ключ зажигания, но автомобиль остался безучастной кучей проводов, железа и пластика, которой было откровенно наплевать на то, что вокруг лес, трасса и сколько брести до человеческого жилья неизвестно. Зарядки в телефоне не осталось — по нынешним временам катастрофа локального масштаба — карту не открыть. И то, что на улице, судя по термометру, хороший такой минус и Ника рискует замерзнуть насмерть, если раньше не найдет волков и медведей (наверняка в этих лесах они водятся), автомобилю тоже было фиолетово.

— Проклятье!

Чего ей мешало провести отпуск как все нормальные люди: растянувшись на белоснежном песочке, чтобы пятки лизали вначале соленые волны, а затем легкий теплый бриз? Нет! Кто-то под руку толкнул и в место пониже спины укусил. А еще Ника, несмотря на весь свой скептицизм, верила снам и очень мало (как выяснилось) думала головой. Привиделись с месяц назад снег, елки, горы, странные маленькие человечки, черные птицы и россыпь алых ягод — помчалась к этому всему с песней. Специально отпуск к концу октября подгадала.

К слову о человечках или все-таки волках и медведях. Нику не оставляло ощущение будто за ней наблюдают.

Смеркалось. На небо выползла ущербная луна; пар, вырывающийся изо рта при дыхании, становился виден все более отчетливо; откуда-то издали раздался то ли вой, то ли вяканье, то ли вообще неясно что такое. Вряд ли подобный звук мог издать волк или медведь, но точно Нике не хотелось встречаться с этим существом.

— Красота!.. — прошептала она. — Мечта любого, кошки его задери, путешественника, — и, пусть ей этого совсем не хотелось, вышла из выстывшего вконец автомобиля.

На улице было… свежо. И даже, как показалось после десятка приседаний, не так и плохо. Можно отправиться вперед по дороге: идти назад смысла не имело, поскольку последнее жилье она миновала давно; время от времени, конечно, попадались автобусные остановки, но кто на них приезжал и куда шел затем, оставалось загадкой. Можно торчать здесь в надежде, что машина все-таки заведется или мимо проедет еще один безумец. Вот только первое — вряд ли, а второе… за все время, каковое Ника здесь куковала, никто так и не проехал.

Скрипнула ветка.

Ника вздрогнула, обернулась. На ровном белом снежке обозначились следы крохотных…

«Пусть будут лапки», — подумала Ника, хотя подошвы и каблуки вряд ли с чем удалось бы спутать. Она достала телефон, чтобы сделать фото и… тихо выругалась. Батарея-то села. Тем не менее она сделала в направлении цепочки следов шаг, затем второй, третий… И сама не заметила, как углубилась в чащу.

Тут бы ей и перепугаться по-настоящему, да не в этот раз: впереди между черных стволов мигал одинокий огонек.

«Если огонек, то жилье», — решила Ника и пошла.

А что ей еще оставалось?

Сумерки сгущались. Ника едва не утопла в первом же попавшемся сугробе, сверзившись по пояс в яму. Чудом выбралась. До крови оцарапалась колючей веткой, когда чуть ли не у самого уха у-гукнула какая-то птица, предположительно сова.

Небольшой одноэтажный сруб, наполовину запорошенный снегом, так и манил приблизиться. Ника не стала отказывать себе в этом удовольствии, тем более ноги, обутые в легкие ботинки, никак не предназначенные для гуляния по сугробам, вконец промокли. Дверь оказалась не заперта.

— Аутентичненько-то как, — заметила она. — Хозяева! Есть кто живой?

Никто не ответил.

Так могли жить в нынешнем столетии, прошлом и поза-поза-поза… прошлых. Стол из половинки ствола могучего дерева, лавки из деревьев тоньше, натопленная печь, над входом раскидистые оленьи рога, украшенные бубенчиками и цветными лентами. В старинном бронзовом подсвечнике на подоконнике горели свечи, рядом стояло блюдо с пузатым румяным пирогом, порезанным на небольшие куски. Бередил обоняние дух сухих летних трав. Хозяев вот, правда, не было. Ушли по какой-то надобности? Поджидали одиноких путников, до поры прячась и кровожадно облизываясь? Являлись бесплотными призраками?..

Воображение мигом нарисовало получеловека-полумедведя или даже оленя… без головы. Хотя, не будь у него сей части тела, вряд ли удалось бы растопить, зажечь свечи, наготовить… Во внутренности огромной печи Ника все-таки заглянула, обнаружив непонятное, но довольно вкусно пахнувшее варево.

В детстве она слышала немало историй про такие вот избушки, стоявшие на границе между потусторонним и миром живых. Кстати, есть в них пищу не рекомендовалось, если хочешь вернуться назад. Ерунда, конечно, но отсутствие хозяев все-таки беспокоило.

В результате, рассердившись сама на себя, Ника ухватила кусочек пузатого пирога, оказавшегося тыквенным и вкусным на удивление. И морс попробовала.

Звон бубенцов привлек ее внимание поздно. Ворвавшийся в домик ветер, задул свечи. Нике привиделся некто огромный и рогатый, в туманном мареве, и она вначале завизжала, а потом рухнула в обморок.

***

Сквозь сон кто-то стучал посудой, слышались смешные тонкие голоса, кряхтение и воронье карканье.

— А вы кто?..

Утро началось весело: с вопроса из анекдота. И задала его Ника.

Вчерашний кровожадный монстр, напугавший ее до потери сознания, оказался более чем человекоподобен и при этом симпатичен. Привлекательный серой северной красотой, при свете солнца становящейся золотистой.

— Допустим, хозяин. А вы?

— Допустим, гость, — сказала Ника, широко улыбнувшись.

— А на самом деле?

— Потерпевшая.

Хозяин недоуменно моргнул:

— Надеюсь, не от меня?

— От холода, елок, дороги этой бесконечной! — разозлилась Ника. — У меня заглох автомобиль, и ваш дом стал единственным пристанищем, где мне не грозило замерзнуть насмерть и не стать добычей медведя или волка.

— Я живу в пригороде, — заметил хозяин. — Волков здесь нет, а медведи уже спят.

— Я слышала по меньшей мере одного!

— Джек. — Хозяин улыбнулся. — Вчера я искал именно его. Ума не приложу, куда девался и зачем.

— Это который тыква?

— Скорее уж репа, — пошутил хозяин в ответ.

Джек оказался огромным пушистым котом черной масти и абсолютно добродушного вида, если не соотносить его клыки с величиной собственной ладони. Хозяин тоже не являлся монстром, во всяком случае имел вполне обыкновенное имя — Михаил. Вышло бы забавно зовись Ника Машей.

— И что такого здесь могло сломаться? — недоумевал он часа три спустя, когда автомобиль завелся с пол-оборота.

За поворотом обнаружился не только неплохой вид на притаившийся в седловине городок, но и удобный подъезд к лесному домику и, конечно же, дальше Ника не поехала, по крайней мере пока, только подогнала машину, чтобы не маячила на трассе.

Больше она не вглядывалась в чащу, хотя оттуда за ней по-прежнему внимательно наблюдали.