В тумане

В лифте гудит кондиционер. Вездесущий туман исчезает. Я стягиваю маску и глубоко вдыхаю. Наша квартира на 7-м этаже. Теперь уже только моя.

Единственное, что хорошо в моей работе – момент, когда приходишь домой.

Я раздеваюсь, сбрасываю сумки на кухне, готовлю нехитрый холостяцкий ужин: макароны с тушенкой. Пиво. Черт, у меня кончилось пиво! Вечер коту под хвост.

Раздается звонок в дверь. Смотрю в глазок – ну надо же.

– Привет, Вик! – Алекса весела, даже слишком. В пакете позвякивает. – Это тебе!

– И как ты догадалась…, – несу пиво на кухню.

– Ну, пятница.

Она впархивает на кухню. Никогда не видел, чтобы она просто ходила. Порхает, пританцовывает и всегда с улыбкой.

– Ничего, если я плащ в машинку брошу? Он быстро сохнет. Меня какой-то грузовик с ног до головы грязью облил.

– Давай.

Мы пьем пиво у телевизора, где идет старое кино. Успокоительно гудит кондиционер. Будто все нормально. Будто не было никакой Катастрофы, за окнами нас не ждет страшный туман, а впереди только вечер, полный тихих радостей.

Я отставляю бутылку и целую Алексу. И в этот момент оглушительно взрёвывает сирена.

– Внимание! Это не учебная тревога! Сбой в системе кондиционирования. Всем надеть маски и оставаться в них до нового оповещения!

В телевизоре появляется красная бегущая строка. Я бегу в прихожую, вытаскиваю из кармана маску и кричу Алексе: «Где твоя маска? Надевай!». Она стоит, испуганно глядя на меня.

– Надевай же!

– Вик, я не могу… Она в плаще была. В кармане.

– А запасная?

– Я не взяла…

Черт, у меня нет для нее маски, они индивидуальны. Но кондиционер пока гудит. Может быть, нашего блока это не коснется?

И тут кондиционер останавливается.

Я хватаю Алексу и тащу на лестницу. Здесь пока нормальный воздух. Мы сбегаем на этаж ниже, колотим в дверь к соседям. Тихо, никого. Ещё на этаж ниже – и, слава богу, дверь открывается.

– У вас работает кондиционер?

Сухонький старичок в большой маске кивает. Мы забегаем в квартиру и захлопываем дверь.

– Простите, что так врываемся. Но у моей спутницы нет маски.

– О, ничего, ничего. Проходите, молодые люди. Предложить вам чаю?

Мы проходим на кухню, и я все время прислушиваюсь. Не прекратится ли тихое гудение.

– Вы не слышали, в каком блоке проблемы?

– Честно говоря, нет. Но, судя по тому, что было в прошлые разы, отключение идет сверху вниз.Я, конечно, не эксперт, – старичок важно кивнул. Я никак не мог вспомнить, как его зовут.

– Значит, у нас мало времени. Простите, нам пора.

Мы снова выбегаем на лестницу. В лифт? Нет, ногами. Моя маска издает тихий сигнал – состав воздуха изменился. Алекса спотыкается, но я поднимаю и тяну ее за собой. Дверь в подвал заперта. Моя ключ-карта не подходит. Да что же это такое…

Рядом валяется неизвестно кем забытый кусок трубы. Я размахиваюсь и бью – раз, другой. Нежный замок раскалывается, мы толкаем дверь, распахиваем вторую, уже не запертую, и торопливо захлопываем их за собой. В подвале зажигается свет. Гудит кондиционер.

– На сколько хватит твоей маски? – спрашивает Алекса. Она бледна, на лице выступил пот.

Я скосил глаза на индикатор.

– 6 часов.

– А как мы узнаем, что систему починили?

Перевожу взгляд на пояс – мобильник остался в квартире. У Алексы тоже нет сумочки.

Мы никак не узнаем.

* * *

Проходит 5 часов.

– Система отключалась всего 2 раза. Один раз – на 3 часа, второй – на 4.

– И что?

– Я пойду, разведаю, что там.

Алекса мотает головой, хватает меня за руку и сразу отпускает. Она все ещё бледна.

– Я скоро. Не волнуйся, здесь пока все нормально.

Я крепко целую ее в губы.

За дверью тихо. На лестнице тоже. В моей квартире гудит кондиционер. Работает телевизор. Бегущая строка побелела, тревога отменена. Я беру мобильник, запасную маску и спускаюсь в подвал.

– Алекса?

Никого.

Я распахиваю дверь подъезда. Туман наплывает на меня и отступает. Слышны голоса, и человек выходит прямо на меня. Он в белом комбинезоне и маске. Врач?

– Что происходит?

– Мы это… Эвакуируем пострадавших. Несколько человек наглотались.

– Где они?

– А там…

Я иду в ту сторону, куда показал врач. Но машина уезжает прямо передо мной. Мощные фары разгоняют туман. Я возвращаюсь к врачу, но его уже нет. Бегу к подъезду. Все же есть преимущества у курьерской работы – нам положен мотоцикл. Надеваю шлем, фильтрующий туманную картинку, включаю фары. Поблизости только одна больница. Ещё неизвестно, кто приедет первым. Я завел мотоцикл, лихо завернул за угол и поехал в сторону Министерства здравоохранения. Больница сразу за ним.

В приемном покое от меня отмахивается замотанная регистраторша. Машина с пострадавшими не приезжала. Я жду полчаса и снова отправляюсь к регистраторше.

– Послушайте, а их точно должны были привезти сюда?

– Кого?

– Пострадавших из блока 16С!

– Обратитесь к дежурному врачу, я ничего не знаю.

Я нахожу дежурного.

– Не было никакой машины. Мы вообще никого не отправляли. У нас нет данных о пострадавших, никто не вызывал.

– Но там были врачи! По крайне мере, один!

– А как он вам представился?

– Никак…

– Так с чего вы взяли, что это врач?

Действительно.

– Понимаете, моя девушка… Она пропала.

– Сочувствую. Вы обратились в полицию?

В участке сидел немолодой усталый полицейский. Он даже налил мне кофе. Покивал в ответ на мой рассказ и нехотя ответил:

– Мало времени прошло.

– Но ситуация чрезвычайная!

– Может быть, она сама ушла?

– Без маски?

– М-да… А вы уверены, что у нее?..

– Уверен! У нее не было сумочки, даже карманов не было!

– Что ж, пишите заявление, посмотрим, что можно сделать…

Я, конечно, написал заявление. Но было ясно, что надежды на полицию мало. Впрочем, мне ничего не мешало попробовать разобраться самому.

* * *

Я подъехал к дому. Тут, конечно, не было никаких врачей. Зато появились машины соседей. Я обошёл их всех, хотя была уже глубокая ночь. Никто не видел ничего подозрительного. Тогда я отправился к старичку-соседу. Я вспомнил, как его зовут – Алан. Главный сплетник нашего блока.

Он встретил меня в пижаме.

– Простите, что так поздно…

– Ничего, все равно я без снотворного уже и не сплю. Но на этот раз вам придется выпить со мной чаю.

Мы сидели на кухне. Иногда я вставал и подходил к окну. Тускло светили фонари у подъезда. Волна тумана иногда отступала и становился виден мой мотоцикл. Алан разливал чай.

– Вы ничего не видели, пока была тревога? Людей?

– В наш подъезд заходили… В белых комбинезонах.

– И все?

– А больше я в окно не смотрел. Вы не хотите говорить, я вижу. Но все же – что случилось?

– Алекса пропала.

– Как? Когда?

– Пока я ходил узнать, что и как.

– Но вы говорили, что у нее нет маски?

– Так и есть.

Алан пожевал губами.

– Вы думаете, ее забрали?

– Других вариантов я не вижу.

– Больница? Полиция?

– Везде был. Никто ничего не знает.

Алан задумчиво передвинул миску с конфетами на середину стола.

– Полагаю, вы не отступитесь?

Я выразительно промолчал.

– Что ж, давайте подумаем, что можно сделать.

Я с надеждой смотрел на него. Он приосанился и неожиданно спросил:

– Где делают маски?

– При чем тут…

– Где делают маски?

– Не знаю…

– Я знаю. И вы тоже, просто слишком взволнованы.

Я медленно вздохнул и вспомнил.

– Да. В лаборатории при Министерстве здравоохранения.

– Верно, молодой человек! Теперь сделайте второй шаг.

– Если ей пришлось идти по улице, ей нужна была маска.

Алан торжественно кивнул.

– Не знаю, чего вы добьетесь в Министерстве, но желаю вам удачи.

– Спасибо, но мне понадобится кое-что ещё. Вы говорили, у вас есть снотворное?

* * *

Охранник посмотрел на коробки с пиццей, которые я взгромоздил на стойку.

– Четыре штуки?

– Видно, проголодались.

– Да нет там никого, – охранник махнул в сторону двери в углу зала.

– Узнай, а? Ты ж меня знаешь, я у вас столько раз был.

Он нажал несколько кнопок.

– Видишь, не отвечают. Ну, или сигнал не проходит.

– Слушай, друг, с меня деньги вычтут, если не доставлю вовремя…

Охранник нехотя перешёл к другому пульту. Пока он ждал ответа, я незаметно перегнулся через стойку и высыпал порошок в его чашку с кофе.

– Никого, как я и говорил.

– Тьфу ты, опять диспетчер адрес перепутал… Ладно, бывай. И спасибо!

Я аккуратно сгрузил пиццу в кустах и затаился в тумане. Охранник ерзал на стуле, пару раз вставал и махал руками, чтобы размяться. Но, в конце концов, он откинулся на спинку кресла и затих. Я метнулся ко входу, все так же не снимая маски и не откидывая капюшона. Схватив на стойке ключ-карту с надписью «Лаборатория», я побежал к двери, на которую указывал охранник.

Вперед!

* * *

Здесь было тихо. Стеклянные кубы кабинетов светились синим. Я зашёл в первый. Шкафы, столы, оборудование. Ничего интересного. Второй не отличался от первого. Я прошёл дальше по коридору. Он заканчивался тяжелой – неужто бронированной? – дверью. Конечно, она была закрыта. И ключ-карта не помогла. Я постучал.

А что мне ещё оставалось?

Тихо. Я вздохнул и начал разворачиваться, но в этот момент залязгали замки и дверь открылась. Передо мной стоял Алан.

– Что вы здесь делаете?!

– Тихо. Заходи.

Алан пропустил меня и запер дверь. Он был в костюме и совсем не выглядел тихим старичком. Скорее, он выглядел… своим.

– Вы что, работаете здесь?

– Да, в некотором роде.

– Но почему же вы ничего не сказали?

– Юноша, я давал подписку о неразглашении. И сказал вам достаточно.

Я огляделся. Мы стояли в коридоре. Вокруг были закрытые двери.

– Она здесь?

– Я ещё не успел выяснить. Сам только пришёл.

– Но я не видел, как вы входили.

– А вам не приходило в голову, что здесь есть черный ход?

Пока мы говорили, он шёл по коридору, поочередно открывая двери. За ними было темно и тихо, только кондиционеры шумели. Одна из дверей оказалась заперта. Алан порылся в карманах, достал ключ-карту и приложил к замку. Дверь открылась.

Алан включил свет:

– Ну вот…

В комнате было несколько отсеков. Три были пусты, в одном на кровати лежала Алекса. Я рванулся к ней.

– Стоп!

Алан схватил меня за плечо.

– Тут сигнализация. Видите, лампочка над дверью?

Лампочка угрожающе помаргивала.

– А ваша карта здесь не подойдет?

– Не хочу рисковать. Если нет – поднимем на ноги все здание.

– И что делать?

– Давайте пока отойдем…

Выходя, я ещё раз глянул на запертую дверь. Сенсор для карты и ещё один датчик – видимо, для ДНК.

Мы вернулись в коридор. Алан решительно повел меня в одну из соседних комнат и включил там свет. Здесь был пульт и много мониторов. Похоже, сейчас пульт работал в автоматическом режиме.

– Охраны нет?

– Не всегда. Не волнуйтесь, внутренние камеры я отключил.

Мы подошли к пульту. Алан пошевелил мышью и экраны засветились. На одном из них был виден тот самый отсек. Алекса все так же лежала на кровати. Я потер лицо.

– Алан, может, объясните мне, что вообще происходит? И кто вы?

Алан сел в кресло и приглашающе махнул на соседнее.

– Я – консультант лаборатории, – он поднял руку, останавливая меня. – Не думайте, что я здесь все решаю.

– Но что-то вы знаете?

– Да. Я давно подозревал, что лаборатория ведет закрытую программу отбора людей, иммунных к туману. Думаете, ваша Алекса первый раз осталась без маски? Отнюдь. Отбирают тех, кто неоднократно демонстрировал устойчивость к ядовитой среде. И учтите, я только предполагаю, я понял это по косвенным признакам!

– Что с ней будет?

– Не знаю.

– Безвыходных ситуаций не бывает.

– Вы так считаете? – Алан иронически поднял бровь.

Я огляделся и налил себе воды из кулера.

– Знаете, что говорила моя мама? Когда я бежал к ней с очередной детской бедой, она всегда рассказывала одну и ту же притчу. Жила-была девочка, ей было 5 лет, и она очень хотела, чтобы папа научил ее играть в бадминтон. Она ждала папу с работы целый день, и когда он пришёл, запрыгала от радости: «Ура! Ты обещал научить меня играть в бадминтон!». Папа устал после работы. Он сказал, что обязательно, после ужина. Но, поев, он и вовсе ничего не хотел. Девочка ждала. Тогда он взял в руки журнал и стал его перелистывать, раздумывая, как бы отвязаться. Ему попался разворот с политической картой мира. Он попросил девочку принести ножницы. Разрезал карту на квадраты и сказал дочери: «Соберешь карту – научу играть в бадминтон». И лег с пивом на диван. Но стоило ему устроиться, как вернулась дочь. С собранной политической картой мира. «Но как тебе удалось?» – спросил потрясенный отец. «Ну, я отнесла картинки в комнату, положила на наш стеклянный столик, а один кусочек упал. Я нагнулась за ним и увидела, что с обратной стороны нарисована девочка. Я ее и собрала».

Алан захохотал.

– Ваша мама научилась играть в бадминтон?

– Да. Она хорошо играла.

– А где она сейчас?

– Они с папой погибли в первые дня Катастрофы.

– Мне очень жаль.

– Я, собственно, хотел сказать, что, по большому счету, она права. Пока никто не умер, выход есть. Просто надо его найти.

– Слушайте, да вы философ.

– Почти. Ушёл в курьеры с четвертого курса.

Алан серьезно покивал и посмотрел на часы.

– Но у вас не очень много времени.

– Времени всегда мало. Покажите, где здесь делают маски.

* * *

Что бы там ни говорил Алан, я не знал, насколько Алекса иммунна к туману. А значит, нужно средство защиты. Мой сосед помог мне смоделировать маску по параметрам Алексы. Сам бы я долго разбирался в этом оборудовании.

– Почему вы мне помогаете?

– Знаете, у меня тоже была мудрая мама. Она говорила: «Если можешь помочь – помоги».

– Спасибо.

Алан возился с пробирками и электронными датчиками. Я куда-то дел свой пластиковый стаканчик с водой и сходил за новым. Пока шёл процесс, я думал, что делать дальше. Кое-что прояснилось, но уверенности у меня не было.

– Алан, а вы знаете, почему нас накрыл туман?

– Разумеется. Техногенная Катастрофа.

– Нет, я имею в виду – кто виноват?

– Боюсь, мы уже никогда этого не узнаем. Но я надеюсь дожить до того дня, когда мы найдем ответ на вопрос «Что делать?».

– Вы правы. Маски – это, конечно, не решение. Но мы все равно ими воспользуемся.

* * *

В комнате с отсеками ничего не изменилось. Алекса – по крайней мере, я на это надеялся – мирно спала. Я подошёл ближе к ее двери. Осмотрел замок. Все правильно. На нем, помимо сенсора для ключ-карты, светился датчик ДНК.

– Алан, у меня есть идея. Где ваша маска? Она может понадобиться.

– Вы решили отключить систему кондиционирования?

– Нет, пока нет. Одолжите маску на минуту. И карту.

Алан помедлил, но полез в карман. Я посмотрел на индикатор – 12 часов. Полная. Что ж, ДНК на ней все равно есть. Я приложил маску и карту. Замок замигал, сигнализация отключилась, дверь открылась. Я вошёл внутрь.

– Алекса! Вставай! Да проснись же!

Мне с трудом удалось ее растолкать и натянуть маску. Заодно и на себя. Алекса была будто под наркотиком. Впрочем, почему «будто»? Видимо, ее накачали. Но идти она уже могла. Только недостаточно быстро.

– Алан, хватайте ее с другой стороны!

Мы подхватили Алексу под руки и вывели из камеры.

– Что теперь? – Алан невозмутимо придерживал Алексу.

– Где ваш черный ход?

Алан привел нас к незаметной двери. Я приложил его карту, мы шагнули в маленький тамбур.

– Машина?

– Прямо у входа.

Я бросил взгляд на соседа, и мы вышли. Быстро загрузив Алексу в машину, я сел на переднее сиденье рядом с Аланом.

– Куда?

Он был невозмутим, как профессиональный шафер.

– Давайте в аэропорт.

До самого аэропорта мы молчали. Уже подъезжая, Алан глянул на меня испытующе и спросил:

– Что намерены делать?

– Отсюда летает много самолетов.

Алекса на заднем сидении зашевелилась и села.

– Мы где? – невнятно спросила она.

– Все нормально, потом объясню.

Из машины она вышла уже самостоятельно, даже маску не забыла надеть. И я тоже.

* * *

Мы втроем сели в зале ожидания. Людей было немного. Мужчина средних лет задумчиво изучал табло вылетов. Следом за нами вошла женщина с большими сумками и принялась устраиваться в кресле. В углу скучал охранник. На нас никто не обращал внимания. Мы стянули маски. Алекса зевнула и свернулась поудобнее в кресле. Кажется, она снова заснула.

– Алан, я все знаю.

– Что именно?

– У вас иммунитет к туману.

– Почему вы так решили?

Я протянул ему его маску.

– Черт, совсем про нее забыл… Ну, хорошо, Вик. Вы угадали. У меня иммунитет, и поэтому меня взяли консультантом.

– Не сходится.

– Почему же?

– У простого консультанта полный доступ в лабораторию? Ключ-карта ко всем помещениям? ДНК-вход в закрытые отсеки? Возможность отключить камеры?

Алан покивал.

– Да, вы умный человек, Вик. И какие выводы вы из этого делаете?

– Я думаю, вы руководитель лаборатории.

– Тогда зачем бы я стал вам помогать?

– Хороший вопрос. Зачем?

Алан оглядел зал.

– А зачем вам понадобился аэропорт?

– Охрана тут хорошая. Всяко лучше, чем у вас.

– Что вы, у нас тоже хорошая. Просто я удалил почти всех на эту ночь.

– Зачем, Алан? Зачем я вам нужен?

– Именно вы?

– Конечно. Если бы вам нужна была Алекса, вы бы не стали мне помогать. Не навели меня на лабораторию. Кстати, у нее действительно иммунитет к туману?

– Нет.

– Тогда зачем вы мне врали?

– Наживка должна быть убедительной. Только не обижайтесь.

– Никаких обид. Говорите же.

– Иммунитет у вас.

– Что?

– У вас стойкий иммунитет ко всем компонентам тумана.

– И как вы узнали?

– Вы же сдаете нам отработанные маски. Ни на одной вашей не был израсходован запас противовещества.

– Так просто?

– Да, так просто.

– А если бы вы ошиблись?

– Чтобы этого не случилось, я проделал все необходимые тесты прямо при вас. Когда моделировали маску Алексе.

– А, мой стакан с водой…

– Именно.

– Но почему так сложно? Зачем было захватывать Алексу? Почему нельзя было попросить меня прийти? Или, в конце концов, захватить меня, вместо нее?

– Ох, Вик… – Алан досадливо машет рукой. – Вы не представляете, какие идиоты у нас работают! По крайней мере, на младших должностях. Сканер ДНК сработал на нее, понимаете! Ваша ДНК! Вы ее целовали?

Я тупо кивнул.

– Ну вот. А дальше я решил воспользоваться ситуацией. И теперь могу смело вам предложить: приходите к нам работать!

– Зачем?

– Вы умный человек, Вик. Вы – как ваша мама. Вы можете собрать политическую карту мира, даже если вам всего 5 лет.

– Но зачем мне это?

– Мне нужны люди, чтобы узнать, что делать, помните? Я хочу спасти наш с вами мир. А вы, Вик, хотите?

– Хочу, – прошептал я.

– Так вы согласны?

– Да.

Вокруг стало шумно. На нас смотрели и улыбались женщина с кучей сумок, мужчина, изучавший табло, и даже охранник в углу. И все они аплодировали. Рядом заворочалась Алекса.

И я улыбнулся.

Всегда мечтал спасти мир.