В Утопии Твоих Страданий

В этой пустой тёмной комнате, окрашенной лишь мраком, за окном сияла жалкая осень. Листья становились жёлтыми и опадали на грязную, вонючую землю. С грустью, тоской и печалью приходилось лишь наблюдать за этим, глядя снизу на голубое, яркое небо и медленно умирать.

Капающие на дороги города слёзы были очень сильными. Они заполонили весь вид из окон и уничтожили всю прелесть и красоту внешнего мира. Этот треск по стеклянным окнам был настолько слышен, что человеческие уши ничего другого слышать не хотели. Комната, как будто была отрезана от общества — тёмная. Лишь обычное окно напоминало о каком-то свете в этом мире. Здесь нет ничего особенного — только деревянный столик, обычная дешёвая кровать и стул. На этом деревянном стуле сидел мужчина с бородой. На нём было задумчивое выражение лица, а в правой руке он тихонько держал чёрный пистолет. Он резко встал со стула. Его выражение лица изменилось от задумчивости к гневу. Он вышел на свет и пошёл по мокрой дороге. Его быстрые шаги и злой, пугающий взгляд омрачили и город, который тосковал. Жёлтые листья мгновенно намокли. Зонтики вышли на волю, защищая бедных людей от этого прилива тоски. Он добрался до нужного места — района, никому не нужного. Здесь обычно обитали бездомные и неблагополучные люди, и потому вокруг были либо страшные дома, либо их вовсе не было. Двухэтажный заброшенный дом, к которому он пришёл, никому не принадлежал. Это было незаконное владение имуществом. Разбитое окно — это фасад неприятного и жуткого места. Он подошёл ближе к двери, где его ждал здоровый охранник.

— Чего пришёл? — свирепо и грубо спросил он.

Мужчина показал свой пистолет, указывая на него.

— Я тебя не впущу, — продолжил охранник. — Ты что, забыл, что ты у нас в чёрном списке?

— Мне плевать, — с гневом промолвил он. — Пускай!

— Нет, — скрещивая руки на груди, сказал охранник.

Мужчина с отчаянием вздохнул, после чего тихонько нажал на курок. Кровь, пролившаяся на бедного охранника, стала последней в его жизни. Он видел только мокрый мир и то, как мужчина проходит через порог здания. После этого его глаза закрылись навсегда.

Он зашёл внутрь тёмного места, где ни одной души не виднелось. Мужчина продолжал тихо идти, слыша чужой разговор из верхнего этажа. Он старался ходить бесшумно и незаметно по старой лестнице. Крысы пробегали по грязному полу, свечки виднелись на втором этаже, и небольшая мебель вроде стола, кресел и матраса с дырками — это всё, что можно было наблюдать в здании. Он поднялся наверх. Наверху сидел главный командующий, с усами и лысый, на красном кресле, держа пистолет в руке. Возле него стояли парни с ножами.

— О, Билл. Чего пришёл?

Тот направил свой пистолет на него со словами:

— За твоей головой!

— С чего это? Что я тебе сделал? — ухмыльнулся он.

— Хватит притворяться, урод. Ты прекрасно знаешь, что сделал.

— Ребята, я не понимаю, о чём он. Вы понимаете?

На ответ было лишь скромное «нет».

— Я о том же. Мужик, ты что-то видать попутал.

Его лицо стало ещё агрессивнее.

— Прекрати меня злить!

— Ладно, ладно. Как хочешь, но... Я этого не делал.

Резкий выстрел в голову человека вызвал шок у свидетелей.

— Ты чего творишь?

От них тоже ничего не осталось. Он ушёл из мрачного здания, покидая его навсегда. Он вглядывался в гнетущий дождь, параллельно смотря на свой пистолет. Это выражение лица — признак глубокой грусти и осознания большой ошибки. Он начал вспоминать прошлое.

Яркий лучик дневного света ярко освещал души этих счастливых, но бедных людей. Он сидел за столом, на котором не было много еды. Возле газовой плиты стояла его худая жена, которая пыталась за немного приготовить что-нибудь, а из другой комнаты выходила маленькая дочка со словами:

— Пап, мам, доброе утро. Что будем кушать сегодня?

— Привет, доченька, — мило улыбнулась мама. — Овсянка, дорогая.

— Опять? Пятый раз за эту неделю. Есть что-нибудь другое?

— Прости, денег совсем нет, чтобы купить другую еду. Но мы что-нибудь придумаем, обязательно.

Она разочарованно ушла к себе.

— Что будем делать, Билл? Наша девочка совсем голодная.

— Да, я знаю. Зарплаты везде маленькие, что мне сделать?

Она отпустила поварёшку, затем вздохнув, сказала:

— Не знаю... Не знаю...