В вагоне мерзко всё

В электричках мерзко всё. Запах гниющего металла, пыль, от которой хотелось чихать и кашлять чаще, чем дышать. Отвратительные сиденья, от которых спина болела больше, чем у любого деда, что чудом выжил во второй мировой. Станции, которые можно увидеть с грязного окна, тоже мерзкие. Но самое худшее, что есть в электричках – люди.

На кого не глянь, все либо ужасные уроды внешне, либо морально. Они плюются на сиденья, оставляют жвачки на дверях, толкают прохожих, грубят прохожим, а дети, это просто кошмар, едут и смеются со своими дружками, они просто смеются на весь вагон, ведут себя, как свиньи…нет, они и есть свиньи, они животные, как их вообще можно считать людьми. Люди в электричках нарушают все этические нормы, они отвратительны, я ненавижу этих животных.

Они мешают не то, что спокойно ехать с работы, они мешают мне жить. Всем было бы только лучше, если бы таких отбросов не существовало, если бы они исчезли, никто бы и не заметил пропажи.

-Я вернулся.

-Пап, привет!

-Привет, милый, голодный?

-Нет, не голодный – я разуваюсь всегда очень быстро. Возвращаюсь домой я всегда в 20:30, в это время начинаются новости.

-Сегодня город ******* был освобожден под натиском служб нашей страны. После 2-ух месяцев осады город ****** наконец, был взят, что является большим достижением. Переходим к кадрам с места события.

-Наконец- то взяли, что эти свиньи там только отбивались, и так ясно же было, что мы победим – говорю я жене, а она как обычно перед сном сидит в телефоне. Ничего она не понимает.

-На ваших глазах связанные пленные из *******

-Да ты посмотри на их рожи, такие напуганные. Точно животные, людьми их никак нельзя назвать. Что только отбивались, даже не знаю, дебилы, что еще сказать.

Я продолжил смотреть новости. Ведущая начала оскорблять пленных, говорить, что их нация отвратительная, и мы занимаемся благим делом, что освобождаем землю от этих выродков. Она во всем права. Я редко соглашаюсь с женщинами, но тут уж пришлось.

Шли месяцы, и я сам пропустил тот момент, когда оказался на поле боя. Расстроен, что вдали от семьи, но вот у меня наконец-то есть шанс самолично очистить мир, сделать хорошее дело, убив этих скотов.

Но наша армия была разгромлена, в живых они оставили лишь меня. Мы говорили на одном языке.

Мне страшно, я так хочу вернуться к своей семье, я…я так хочу поубивать этих тварей.

-Эй, *******, говори, где остальные, тогда оставим в живых.

КОНЕЧНО, я все рассказал, я не хочу умирать, я не должен умереть, только я понимаю, как работает этот мир, кто должен жить, а кто нет, только я.

Они ушли, оставив одного со словами:

-Разберись с ним.

-НО ВЫ ЖЕ СКАЗАЛИ, ЧТО ОСТАВИТЕ МЕНЯ – я пытался выпутаться из веревки, но безуспешно.

-С чего ты решил, что мы оставим животное, вроде тебя, мусор, вроде тебя, в живых? Ты только что предал своих товарищей – Я?! Я не животное, как такой отброс может говорить мне это…я даже не понимаю почему, ведь я не сделал ничего плохого, только хорошее.

Выстрел, зарубивший свинью с первого удара.