В зарослях Диколесья

Солнце сияло в тот день особенно сильно, кидая свои золотые лучи на землю. Утренний свет мягко падал на рыжие стволы древних сосен Иглистого леса, однако даже начало нового дня никак не тревожило легкий туман и закостенелую тишину, застрявшую в сизой хвое.

И тем не менее все величие непокорного Иглистого леса, который был в аккурат рядом с Цветочным лугом и Лютиковой топью, не замечали жители одного муравейника. Муравьи, проживавшие там, так и звали свой дом – Хвойка.

Среди жителей муравейника, которые длинными очередями носились по горе из земли, высушенных хвоинок и палок, можно было заметить маленького муравьишку, который шел против толпы занятых взрослых. Он пытался забраться на пик своего дома, упорно расталкивая своих соплеменников, на что он сразу получал недовольные укоры, ворчания.

Первое, что он увидел – огромные просторы. Солнце так сильно ударило по глазам муравья, что тот невольно прикрыл их лапами. Он впервые видел такой яркий свет, который сильно отличался от мрачного мерцания светогрибов. По его усам прошелся ветер, и новый порыв воздуха мягко зашуршал в высокой траве, прораставшей везде и всюду. Ветер, встречаясь с густыми колючими кронами, издавал глухие, еле слышные завывания, а золотистые стволы сосен откликались поскрипыванием. Лес заливался своей песней, и в этой песне раздавались гулкие и опасные вскрики птиц.

Всего несколько дней назад муравей появился из яйца и жил в тёмных туннелях муравейника – всё это время ему казалось вечностью. Сейчас же, выйдя на поверхность, все эти дни стали для него лишь мгновением. Он сделал шаг ближе к тому огромному миру, что окружал Хвойку. Многие из проходящих мимо рабочих даже не замечали тот странный, почти безумный огонек в черных глазках муравья. Он уже хотел побежать по склону, как вдруг его резко остановила огромная черная лапка муравья-няньки, которая крепко вцепилась в усы.

– Куда пошел? – заворчала нянька, таща муравьишку за собой сквозь мельтешащую толпу.

Они шли по многочисленным проходам, которые нитями собирались в огромный клубок лабиринтов. Муравьишка отлично понимал, куда они идут – обратно в Ясли, к остальным. Когда они вошли в очередной туннель, солнечные лучи, которые хоть как-то прорывались в темные проходы, растворились, оставляя внутренний мир Хвойки во мраке земли.

– Растишь их, растишь, – ворчала пожилая нянька, клацая жвалами. – А потом они видят свет, и все – словно с цепи сорвались! Куда все катится!

– Ай, больно, – заскулил муравьишка, следуя за нянькой.

– Не ной!

Вскоре тьму пронзил мягкий, тусклый, голубоватый свет маленьких грибов, прорастающих в туннелях. Последовали и другие шляпки, которые гирляндами блестели во всех проходах.

– А почему они светятся? – спросил муравьишка, считая их. Усы еще побаливали, хоть нянька и отпустила их, когда они вошли в муравейник.

– Не знаю, – сразу отрезала нянька.

Вскоре они вышли в просторную пещеру. Повсюду хаотично сновали муравьи: они мчались то туда, то сюда. Беглеца окружали огромные земляные стены, украшенные засушенными хвоинками и листочками. На потолках были глиняные сталактиты с круглыми окошками, из которых выглядывали черные головы. Круглые шляпы светогрибов стояли на тоненьких ножках, заливая многочисленные улочки голубыми тусклыми лучами. Только теперь для муравьишки они казались ничем по сравнению с солнцем, его жалкой пародией.

Муравьишка даже не заметил, как они пришли к большому проходу, украшенному засушенными цветами. Рядом выстроилась огромная очередь муравьев с едой и каплями росы. Нянька прошла мимо них, взяв лапку муравьишки. Лишь на мгновение он увидел в просторном зале большого муравья в окружении нескольких десятков рабочих. Одни умывали ее, другие подносили еду, пока остальные исполняли другие прихоти огромной муравьихи. Все было украшено белым жемчугом. Только этим жемчугом были сотни белых яиц, переливающихся перламутром в голубом свете. Рядом с большим муравьем стояли держащие острые палочки солдаты, что были крупнее обычных рабочих в разы, с крупными мандибулами, похожими на лезвия.

– Королева-Мать… – прошептал с благоговением муравьишка, когда нянька потащила его в сторону Яслей.

В Яслях на няньку почти сразу налетели белые муравьи, едва вылупившиеся из яиц и еще не успевшие потемнеть. Они обнимали ее, на что сразу получили отчаянный вздох муравьихи.

– Ладно, – она простонала устало, смотря на муравьишку. – Иди к своим.

– Угу.

Муравьишка отошел от няньки, которая сразу стала разговаривать со своими коллегами, не смотря на своих подопечных.

Ясли состоял из двух частей. Первая – кладовая, в которой хранились личинки, готовые к вылуплению. Муравьишка очень хорошо помнил, как вылупился. Его тогда сразу забрали во второй отсек, который представлял из себя обычную комнатку с ямками, где спали еще белые муравьи. Уже тогда няньки им с важным тоном говорили, что «работа – единственное благо в жизни» и «если хотите быть счастливыми – работайте». Однако он не совсем это понимал. «Почему счастье – это только работа?» – рассуждал муравьишка: «Мне же нравится есть. Это же счастье, так ведь?»

Муравьишка сразу подошел к кругу, что был посередине Яслей. Воздух вокруг него так и полнился радостными возгласами и смешками. «Опять о завтрашнем дне…» - пронеслось в голове муравьишки, когда он влился в разговор. Завтра они могли покинуть Ясли и стать настоящими слугами Королевы-Матери, приносить пользу Хвойке, нести процветание их общему дому…

– Я бы хотел работать на высших ветвях сосны, – сказал один из муравьев с важным видом.

– Это не тебе решать, – улыбнулся другой. – Все решено уже за тебя.

– Эх, а мне бы быть строителем туннелей, – подхватил другой и слегка толкнул муравьишку. – А ты что думаешь?

– Ну, даже не знаю: кем определят, тем и стану, – промямлил он, даже не глядя в сторону друзей, но вдруг он встрепенулся. Он нигде не видел знакомых красноватых усов. – А где Рыжая?

– Рыжая? – переспросил один из муравьев. Все понимали, о ком он говорил. Это была муравьишка, которую так прозвали из-за ее янтарного хитина. Одна из тех, кого еще яйцом перевели из захваченного муравейника Краснотрава. Всего среди них их было около четырех, хотя раньше было гораздо больше – около десяти. Муравьи об этом редко говорили, но среди «захваченных» мало кто умудрялся выжить: слишком бойких сразу находили, и их больше никто не видел. – Я вроде видел, как ее и других муравьев собрали няньки и куда-то увели. А что?

– Да так… Ничего, просто хотел поговорить с ней, – голос муравьишки тут же ослаб. Ему очень не хотелось даже думать о том, что с ней могло что-то произойти.

– Кстати, – перебил его один из муравьев, красный и самый мелкий среди сверстников. – Как ты вышел на поверхность?

Все сразу зашуршали, спрашивая муравьишку, слегка подталкивая его, семеня своими лапками и кружась вокруг него. Всюду раздавалось: «Что там было?». Муравьишка рассказал про то, что на поверхности было очень светло, не так как в Яслях, про ветер и огромные деревья. Он мог очень долго рассказывать об этом, но прогремевшее «Отбо-о-ой!» разрушило весь рассказ. После него все столпотворение быстро рассосалось, и муравьишка снова остался один.

Ночью он не спал. Он до сих пор вспоминал, как впервые увидел солнце, настоящий свет, почувствовал дуновение ветра, сосновый запах. Он хотел выйти на поверхность еще раз.

Осмотревшись, он аккуратно вылез из ямки. Стояла такая мертвая тишина, что можно было слышать каждый шаг, сделанный дрожащими маленькими лапками. В полумраке светогрибов чернел углем проход, который зиял в гладкой стене. Его пугал каждый шорох, а цветы, украшавшие стены, были похожи на самых страшных чудовищ, готовых наброситься на него и разорвать в клочья.

Но это все закончилось, когда он вышел на улицы. Муравьишка уже видел тот самый проход, через который он смог вылезти из Хвойки и хотел было помчаться в него, но вдруг услышал смех. Он огляделся. Вроде за ним никто не следил. Муравьишка подкрался в сторону звука, аккуратно перебирая своими лапками; снова раздался смех. Он доносился из большого окна, из которого ярко горел лазурный свет.

Маленькому муравью было страшно. «А что, если меня поймают?» – эта мысль металась в его голове. «Надо уходить отсюда!». Однако лапки сами вели его тому окну. Он глянул в окно и увидел там несколько муравьев. Некоторых муравьишка сразу узнал. Двое из них были теми солдатами возле Королевы-Матери – рядом с ними лежали острые палочки-копья, да и своими размерами они куда превосходили третьего.

А вот другого муравья он никак не мог вспомнить. Он был чуть меньше и тоньше солдат, а на его спине висел плащ, сделанный из мха. И тут муравьишку словно кипятком облило. Он видел перед собой муравья-разведчика.

Впервые он про них услышал от Рыжей, которая твердила остальным, что станет самым великим разведчиком, которого знала Хвойка. Она рассказывала ему про красоты снаружи и про то, что разведчики могут быть на поверхности гораздо дольше остальных. И после вылазки наружу муравьишка понимал, почему Рыжая так стремилась стать именно разведчиком.

– Эй, ты будешь заходить или нет? – неожиданно раздалось из окна.

– Ты чего глаза вылупил? – спросила его одна из солдат, усмехаясь, когда муравьишка с круглыми глазами залез и подошел к взрослым. Усы у муравьишки были стыдливо прижаты к голове, словно их никогда и не было. Да и ему и не хотелось их показывать: не дай чего, снова за них схватят и потащат в Ясли.

– Извините, – протараторил муравьишка, стараясь принять важный вид. Он так постоял момент другой, а затем услышал, как взрослые прыснули. Разведчица выпила и впихнула ему в лапки деревянную чашку.

– Мелкий, будешь?

Муравьишка потупил взглядом в чашку, а затем глянул на взрослых, которые замерли в ожидании. Маленький муравей колебался, и затем поднёс чашку к жвалам. И тут его и без того большие глаза стали еще больше. Он ощущал, как по телу пробежала дрожь, а во рту горело и отдавало странным вкусом: одновременно кисло и настолько сладко, что противно.

А вокруг него с оглушительно громко заржали взрослые, что их усы, казалось, вот-вот сломаются.

– Эй, малыш, – наконец успокоившись, сказала одна из солдат. – Не принимай так близко к сердцу.

– А что ты тут делаешь? Разве сейчас ты не должны спать? – Муравьишка словно остолбенел. Он испуганно посмотрел сначала на разведчицу, потом на солдат, которые с ухмылкой рассматривали маленького гостя. – Успокойся, это будет нашим маленьким секретом.

– Хе-хе, до сих пор помню, как я, будучи личинкой, постоянно убегала от нянек наружу, – зевнула солдат, потянувшись и посмотрев в сторону Яслей. – До сих пор они бесят.

– Ой, да брось! – рявкнула ее подруга, шутя стукнув по столу. – Сейчас я все бы отдала ради того, чтобы снова стать личинкой. Я бы тогда постоянно спала без задних лапок. А с Королевой-Матерью никак не поспишь, что уж там – не отдохнешь!

– Ты не права, 612-ая. Ой как не права. Наши жизни принадлежат Королеве-Матери, и за них мы платим сполна.

– О-о-о-о, началось… – солдат угрюмо простонала, утыкая свою мордочку в лапы.

– Кстати, – протянула разведчица, сажая муравьишку себе на коленки. – Кем ты хочешь стать?

– Разведчиком, – смело сказал муравьишка, гордо скрестив лапки на груди. И все вокруг него неловко замолчали. Даже те двое солдат отвлеклись от своей ссоры и изумлённо глянули на него. Разведчица, казалось, тоже тут же напряглась, но не решалась даже посмотреть на гостя.

– Что-то не так? – спросил маленький муравей, ощущая, как внутри него начал расти нервный комок.

– Что? Нет-нет! – разведчица словно выпала из замешательства и затараторила. Она сняла муравьишку с колен и потрепала его по голове. – Завтра у тебя большой день, так что дуй спать.

Муравьи молча сидели за столом, провожая маленького гостя взглядом, пока он вприпрыжку не добежал до Яслей. Ни у кого даже не дрогнули усы или когти, пока они не удостоверились, что муравьишка их покинул.

– Почему ты ему не сказала правду? – нарушила тишину одна из солдат.

– Честно, не знаю, – разведчица смотрела в пустоту стакана, где на самом дне блестели капли сиропа. – Наверное, не хотела расстраивать его.

– Ты же понимаешь, что скоро он узнает, что никогда не станет разведчиком? Туда же ведь принимают только самок. В принципе, как и в солдаты…

– Я понимаю, – грубо отрезала разведчица, и солдаты замолчали…

На следующий день муравьишка проснулся лишь тогда, когда его сильно трясли за плечо. Сквозь сон он слышал бурчания няньки. Толстая муравьиха теребила его за лапки, пока рядом с ней стояли уже проснувшиеся муравьи. Муравьишка встал, но не понимал, где находился; чувствовал, что если сейчас его перестанут будить, то сразу упадет в мягкие объятия сна.

Муравьишка вместе с остальными думал, что день выпуска из Яслей – что-то грандиозное, но их просто вывели оттуда и показали, куда надо идти. Все. Лишь когда они вышли, муравьишка краем глаза заметил, как няньки заводили новую партию белых вылупившихся муравьев.

Муравьи шли по улицам Хвойки, сквозь море семенящих в разные стороны собратьев. Один из рабочих остановил их и каждому из них раздал маленькие таблички из листьев с вырезанными на них цифрами. Из написанного муравьи понимали только цифры, так как за несколько дней няньки могли объяснить своим подопечным только цифры, а речь муравьи понимали, уже будучи личинками.

Муравьишке сунули листок с цифрами и сказали, что это номер, которым он помечался как рабочий. Он посмотрел, пытаясь хоть что-то разглядеть на табличке, что ему давалось с трудом – давала о себе знать прошлая ночь. Вскоре убегающие цифры слились в то заветное число: 794-й...

Мысли о Рыжей никак не хотели уходить из головы 794-го. Он крался в полной темноте, тыкаясь во влажную землю, брал комь почвы в лапы и относил её. Так делали абсолютно все в строящемся новом туннеле Хвойки. В сизой мгле он мог видеть ещё и других работников – с кем-то он вышел вместе из Яслей, а кто-то был значительно старше них. Правда те муравьи, уже практически не выходили на освещенные грибами улочки.

«Что с ней стало? Где она?» – рассуждал 794-й. Работа шла полным ходом, все занимались своими делами. Вроде бы ничего, но муравьишке вскоре все это совсем наскучило.

– Эй, – прошептал он, привлекая к себе внимание одного из муравьев, таскающего палки. – Ну и работенка, да? Вот бы снова увидеть солнце.

– Что такое солнце? – монотонно спросил рабочий, ненадолго приостановившись. Его усы сконфуженно дернулись.

– Погоди, ты никогда не был на поверхности? – 794-й опешил, что комок земли в его лапах упал на землю. В ответ он смутно увидел лишь, как муравей покачал головой.

– А что ты хотел? – забастовка один из других рабочих, который практически согнулся пополам в попытке поднять камень. – Выходить наружу – это удел разведчиков, собирателей, солдат, ну или тех, кто работает на сосне. Наш удел – приносить пользу здесь. Если хотим быть счастливыми…

– Работаем, – сипло продолжил муравьишка.

Внезапно 794-й услышал странный звук, эхом раздавшийся среди мрачных туннелей. На этот звук никто не обращал внимания, словно он был чем-то обыденным. Муравьишка пошел на звук, осторожно прокравшись среди уже давно ничего не видевших рабочих, и вскоре он стоял уже возле входа в нору.

Там среди трав он видел, как взмахивались палки и раздавалось мерное: “Раз! Два! Три!”. И затем он увидел знакомых рыжий хитин. Рыжая была среди тренирующихся муравьев. На ее короткой шейке развевался маленький плащ.

Вдруг 794-й почувствовал, как земля ушла у него из-под лап. Он поскользнулся и упал в траву. Благо, его никто не заметил, но он сам не мог ничего видеть дальше своих лап, настолько сильно заросло там травой. Муравьишка пробирался сквозь дебри, наталкиваясь на какие-то маленькие камешки, пока не услышал шелест в траве.

Что-то мелькнуло в траве. Страх закрался в муравья липким холодом. Это был хвост. Жирный чешуйчатый хвост. В зарослях хитро заблестели круглые желтые глаза, то появляясь, то исчезая в тени. Оно наступало и наступало, пока муравьишка ежился от страха, пятясь назад. Из таинственных зарослей появилась когтистая лапа, покрытая пятнистыми чешуйками, переливающимися при солнечном свете. Ящерица.

Муравьишка чувствовал, как голодные хищные глаза, расставленные по боками треугольной головы, смотрели на него. В грудке закрался острый комок, раздирая все внутри. Он мог видеть себя в отражении жёлтого немигающего ока, в котором тонкой щелочкой находился зрачок.

Резко тварь дернулась, извиваясь от боли – муравьишка ударил ее в веко. Когда ящерица пришла в себя, то поняла, что от жалкого насекомого и след простыл, но она ощущала его запах.

В это время 794-й мчался среди травинок и листьев, пытаясь прорваться к муравейнику, где занимались будущие разведчицы, осознавая, что это был единственный шанс на спасение. Он истошно визжал, прося помощи, слыша, как шелест травы усиливался. Еще одно мгновение и все…

И, наконец, муравьишка увидел свет. Его окружали разведчики, которые с обеспокоенным видом разглядывали незваного гостя.

– Что случилось? – расспрашивали его окружающие, не осознавая всей опасности. 794-й же просто ошарашенно смотрел на муравьев, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но получались лишь хрипы.

– М..Мо..МОНСТР! – заверещал он, указывая на заросли, из которых никто не появлялся.

Все молча наблюдали за зарослями, пока одна из муравьих, взяв в лапки копье, не подошла к зарослям.

– Тут ничего не… – она хотела сказать, однако её тут же отбросило хвостом.

Паника. Все метались из стороны в сторону, ища укрытия. Кто – под листом, кто – за камнем, кто – в муравейнике, пока чешуйчатый монстр крутился вокруг себя. Все затихло, и ящерица остановилась, оглядываясь. Никто не издавал ни звука, когда рептилия устраивала обход, тщательно разглядывая все на своем пути своими немигающими глазами, которые, казалось, видели насквозь.

Одна из муравьих прыгнула прямо перед тварью, когда она уже была очень близко к камню, за которым спрятались маленькие ученицы, и побежала в сторону, отвлекая тварь на себя. Не прошло и секунды, как чешуйчатый хвост исчез среди теней листьев.

Стало еще тише. Никто не осмеливался выходить из укрытий, пока одна из муравьев не вылезла из-под листочка. Все молчали, не веря в то, что произошло несколько минут назад. Они даже не заметили, как чуть ли не весь муравейник наблюдал за ними через проходы и мелкие окошки, высунув свои черные головки размером с бусинки.

Так все продолжалось до тех пор, пока не вышли солдаты, озираясь по сторонам и держа свои пики наготове.

– И кто это учудил? – грозно сказала одна из солдат, смотря на муравьишек, среди которых 794-й спрятался.

Толпа, окружавшая его мгновенно разошлась, оставляя виновника наедине с сердитым, но в тоже время равнодушным взглядом солдата и других муравьих вокруг него…

Все внутри словно рухнуло камнем вниз; никаких мыслей. 794-й просто плелся за солдатами, которые вели его незнамо куда. Перед ними все расходились, замирая и смотря на провинившегося пустым взглядом, от которого становилось не по себе.

Муравьишка даже не заметил, когда он оказался в том зале, куда выстраивалась огромная очередь с едой.

Перед муравьишкой сидела огромная Королева-Мать в окружении многочисленных белоснежных яиц. По сторонам от матки до сих пор стояли вчерашние солдаты, которые при виде остальных муравьих с пиками выпрямились, глядя вдаль и стараясь не шевелиться. Матка взглянула на муравья и жестом лапки заставила рабочих уйти, которые тут же испарились.

Жирная муравьиха смотрела на маленького 794-ого, слушая от разведчиц то, что произошло. Муравьишка видел, как она сначала удивилась, а потом стала задумчивой. Время текло настолько медленно, насколько это было возможным. Однако мысли в голове муравьишки метались из стороны в сторону, как птица в клетке. Он ожидал худшего.

– Ты видишь все эти яйца? – раздался писклявый голосок, который никак не шел с образом Королевы-Матери. Она указала на маленькие яйца. – Они – будущее Хвойки. Моего, твоего и всех, кто тут находится, дома. Из-за твоей оплошности… Нет, твоей глупости! Все вокруг тебя могло быть уничтожено. Ты осознаешь это?

– Да, – прошептал 794-й, слыша, как матка чуть не задыхалась от злости.

– Скажи свой номер, – 794-й уже начал зачитывать цифры, как вдруг она вздохнула, перебив его. – Неважно, что ты можешь сказать в свое оправдание?

– К-к… Королева, – выдавливал из себя муравьишка. – Я хотел п-п-посмотреть на разведчиц. Я… Я всегда хотел стать разведчиком…

Все погрузилось в тишину, пока окружающие 794-ого не засмеялись так громко, что можно было оглохнуть. Все смеялись, кроме тех двух солдат, которые смотрели на муравьишку, слегка покачивая головой, забыв про свой пост.

– Вы клоуна сюда притащили что ли?! Его? В разведчики? Какой вздор! – матка перевела взгляд на провинившегося. – Если все захотят стать солдатами, разведчиками и кем-то там еще, то весь этот баланс будет нарушен. Она указала на выход, где толпились муравьи с едой и водой в лапах. – Посмотри на них. Они счастливы, потому что я дала им жизнь, и они будут отрабатывать до ее конца. Но это уже не важно… Хоть ты всех нас и знатно повеселил, но ты изгнан.

Муравьишка даже не смог сообразить, как его уже выставили за муравейник. Ещё некоторые муравьи наблюдали за ним, и там, среди них, была и Рыжая. Однако в её взгляде было лишь что-то холодное, тут же ставшее чуждым для 794-го.

– Рыжая, – слабо отозвался муравьишка, подходя ко входу в туннель, который сразу же преградили солдаты. – Я всё могу объяснить.

– Уходи, – пискнула муравьишка, разворачиваясь. – Просто уходи… И я теперь 869-ая.

Наверное, если бы 794-му утром сказали, что будет ждать его вечером, то он скорее всего рассмеялся бы, назвав это все плохой шуткой. Но увы, для него вся жизнь стала плохой комедией. «Нет! Нет! Это не может быть так!»

От своих мыслей муравьишку отвлек крик птиц, который словно наполнял безмолвный вечерний лес жизнью, подпевая оркестру ветра, разыгравшегося в ветвях сосен. Солнце уже давным-давно зашло, оставляя лишь красноватую полоску на стволах деревьев, которые на прощание большому диску среди разноцветного неба слегка сверкали своей корой, будто зная, что вскоре они снова встретятся. Перед муравьём стоял большой, доселе неизведанный мир, и сейчас он был один.