Вагон №6

ВАГОН НОМЕР 6

(пионер – всем ребятам пример)

Очень любил пионер Семён ездить к родной бабушке в деревню на летние каникулы – вот где полно всяких радостей, о каких в городе только мечтать можно! А ещё он уже не маленький, совершенно себе взрослый шестиклассник и может ехать в поезде очень даже самостоятельно, без родителей, а это и есть главная красота – никто тебя не шпыняет, не заставляет яйца есть варёные и, вообще, делай что хочешь, в рамках правил железнодорожных. Лежит парнишка в вагоне номер 6 поезда среднего следования на верхней полке, мечтает об удовольствиях деревенских, ветерок из окошка слегка обдувает, внизу пассажиры яйцами стучат, пахнет колбасой и курицей варёной – поёт пионерская душа от радости жизни!

Пассажиры внизу наконец съели свои яйца и колбасу и стали играть в карты на «дурака». Играли с шутками и прибаутками, особенно дядька грузинского вида веселился и всё время смешно так причмокивал и говорил при этом: «Вах – вах – вах». А в уголке на боковой полочке пристроилась симпатичная старушка в стоптанных сандальках и в голубом платочке. Аккуратная такая старушка, наверное, к внучатам собралась – сидит с глазами закрытыми, будто дремлет, но совсем без багажа, даже без узелка обычного.

Поезд иногда останавливался на какой-нибудь станции, и тогда грузинский дядя выходил на перрон и покупал чего-нибудь вкусного в буфете вокзальном, а иногда ничего не покупал – просто прогуливался и с девушками разговаривал. А на маленьких полустаночках к вагону гурьбой бежали местные продать пассажирам яблоки или картошку варёную с огурцами солёными и галдели так громко, что старушка вздрагивала и хлопала глазами растерянно.

По пути подсели в вагон весёлые моряки с капитаном, все граждане в вагоне очень им обрадовались: угостили яйцами, куриными крылышками и даже спели хором песню «Раскинулось море ширОко», но морячки проехали пять остановок и вышли на станции «Разлив».

А потом на разъезде «Тревожная» вошли в вагон суровые пограничники с винтовками и собаками на поводках и заняли все свободные нижние места. Граждане хотели было и им спеть что-нибудь бодрое про границу с хмурыми тучами, но посмотрели на собак, на суровые лица и не решились, а сами тоже враз стали серьёзными и сосредоточенными, как будто собирали автомат Калашникова на время.

Семёну особенно понравилась одна совсем чёрная пограничная собака с умными глазами и морщинками на ушах, она сидела и внимательно смотрела на всех пассажиров, а на старушку дольше всего и даже подошла и понюхала её сандальки. Старушка крепко зажмурилась и спрятала ноги подальше под лавку.

Пограничники молча проехали до станции назначения и также без разговоров вышли из вагона, оставив после себя вкусный запах кирзовой кожи и гуталина, и немножко собакинский.

А Семён лежал, смотрел в окно и думал, что когда-нибудь придёт время и ему тоже придётся надеть военную форму, обуть сапоги и научиться чётко выполнять все команды и приказы.

Конечно, Сёмка хорошо знал из популярной программы тов. Канарейкина в какое непростое время приходится ему учиться и жить, знал, что все вокруг только и думают, как бы покрепче нагадить нашему трудовому народу и родной творческой интеллигенции.

Поэтому он ещё разок оглядел всех своих попутчиков на предмет сомнительных наклонностей, прикрыл глаза и незаметно прикорнул на своей полочке. И приснился ему сон странного вида: будто военрук их школьный тов. Кошёлкин совершенно голого вида целится в Семёна из большого деревянного ружья, скалится во весь рот и кричит тонким голоском: «Кругом враги, растудыть её налево, будьте бдительны, товарищи!», а зубы у него все железные…

Вечером весёлая проводница принесла чай в подстаканниках на подносе и сахар пачечный, по два кусочка в каждой пачечке, Семён взял себе сразу 2 – любил сладкий чаёк.

Попили пассажиры чаю и спать улеглись по своим местам. Поезд идёт себе, колёса постукивают, вагон колышется, а Семён вертится, уснуть не может, да тут ещё дядька внизу храпеть начал – совсем плохо для сна получается. И что удивительно настораживает – старушка так и сидит на нижней полке с закрытыми глазами, будто спит, а совсем себе место спальное не приготовила: матрас не раскрутила, простынки не заправила, подушечку не положила.

Все спят вокруг непробудным сном, вагон лишь поскрипывает да колёса постукивают, а Сеня в полудрёме лежит, заснуть не может, наблюдает за старушкиными действиями. Смотрит вприщурочку – старушка медленно глаза открыла и головой вращает, пассажиров оглядывает – все ли спят? Семён глаза совсем прижмурил, а потом снова чуть-чуть приоткрыл и видит: разделась старушка совершенно наголо, руки вверх задрала, схватила себя за макушку и стащила всю свою кожу верхнюю, как перчатку с руки сняла. А под нею существо ужасное оказалося: точь-в-точь как баклажанина – и по виду, и по цвету схожее, поблёскивает гладкой шкурою гладкое такое непонятно что, а глаз – ушей совсем нет, только дыра посреди туловища и одна рука с пальцами-перепонками. От всего этого увиденного Семён хотел крикнуть – а не может: язык в горло провалился. Притворился, что спит: лежит – чуть дышит.

Подошло это Баклажанище к пассажирам, что внизу спали и стало над лицом дядьки грузинского рукой движения круговые совершать – у дядьки изо рта и ушей вдруг чёрные лепестки появились и стали расти-множиться, как на клумбе садовой, а потом Баклажанище вырвало эти лепестки из дядькиной головы, засунуло в дыру свою и к следующему пассажиру подошло… Но к Семёну не стало залезать на верхнюю полку, очень уж вагон качается – можно и упасть оттудова.

Так прошло это Баклажанище тИхенько по всему вагону и даже к проводнице наведалось, а потом вернулось на своё место, кожу старушечью снова натянуло на прежнее место, оделось, нацепило сандальки и легло на лавочку, будто спит. А Сеня всё это время лежал, будто замороженный, и только к утру забылся тяжёлым сном.

Утром рано проводница по вагону идёт вовсе невесёлая, пошатывается, чаю предлагает – как милостыню просит, а под глазами круги синие и лицо опухшее. И все пассажиры тоже какие-то опухшие, вялые и друг на друга недовольные.

Зашёл в вагон старший проводник для проверки порядка, увидел лицо у проводницы и говорит сквозь зубы: «Я тебя предупреждал, Бляхина, а ты опять за старое?». Проводница сделала лицо несчастное и заныла противным голосом: «Да вы что, Казимир Малеевич, вот клянусь – никакой даже капельки! Это, видно, давление атмосферное исказило мне овал лица». Нахмурился старший и пошёл себе дальше по вагонам проверку делать.

– Скоро станция «Полудеткино» – кто выходит, приготовьтеся! – объявляет проводница Бляхина.

Старушка с нижней полочки будто проснулась, села на лавочке, потянулась слегка ручками для разминки косточек, платочек поправила – выходить, видно, собирается. Очень хотелось Сене выяснить: кто такая эта таинственная бабка, хоть и страшновато было. Быстро собрал всё немногое, что было у него багажного, рассовал по карманам и пошёл в направлении к выходу.

Поезд сбавил ход и подъехал к затерянному полустанку «Полудеткино», лязгнул железом и остановился. Старушка очень даже ловко соскочила на землю и направилась к домику, на котором была надпись с названием «Станция». А Семён только успел спрыгнуть, как поезд свистнул и тронулся дальше в путь.

Подождал немножко пионер, пока бабка в домик-станцию не зашла и пошёл, крадучись, к билетной кассе.

Как-то пустынно было в этой местности, даже птички не чирикали и никакой живности не пробегало. Заглянул Семён в окошко кассовое – нет никого, ни пассажиров тебе, ни справки какой для вопросов.

Обошёл здание полустаночка и наткнулся на мужика одноглазого, в рубашке плисовой – в земле копается, яму делает – только комья во все стороны летят. «Добрый день, – поздоровался Сеня издалека, а мужик копается себе, будто не слышит. Подошел Сеня ещё ближе, чтоб увидеть его можно было. Мужик лопату воткнул в кучу и мрачно на пионера уставился: «Чего тебе? – спрашивает хриплым баритоном. «Да вот, есть у меня вопрос насчёт движения железнодорожного, а у кого спросить – не знаю, – отвечает Сеня. Прикрыл глаз мужик, подумал немного и говорит: «Ты это, иди в дом, счас кассирка придет – там и спросишь свои вопросы» и опять за копание ямы принялся.

Поплёлся Семён к вокзальчику, а там уже сидит в окошке «Касса» недовольная кассирша и тоже одноглазая. «Чего тебе, пионер? – спрашивает усталым нудным голосом.

– Я вот интересуюсь историей своего родного края и хочу поговорить с местными долгожителями, где тут у вас старики и бабушки всякие проживают?

– Нету тут никаких стариков и старушек.

– А где бабушка, которая только что зашла сюда?

– Какая бабушка, нету тут никакой бабушки.

И со злостью окошко захлопнула. Вышел Семён на крыльцо и задумался – если старушка вошла, то куда ж она незаметно так испарилась? Решил пройтись, осмотреть окрестности на предмет догадок.

Оглянулся – а мужика одноглазого в огороде нет, только лопата торчит в земле. «Что-то мне всё это не нравится, нужно понаблюдать за этим зданием, как советовал тов. Канарейкин, – решил Сеня.

Спрятался за куст и наблюдает за окрестностями – минут через 5 вышла кассирша одноглазая в платьице крепдешиновом, взяла лопату и спрыгнула в яму. «Чем она там занимается? – подумал Сеня и направился к яме поближе посмотреть, а там опять мужик одноглазый в рубашке плисовой копает… Поднял голову мужик и спрашивает хрипло: «Чего надо?».

– Вот, сбился совсем, а вы кассиршу не видели?

– Да чё вы совсем непонятные – сами не знаете, чё надо вам, лишь бы нервы трепать работникам! То бабку им надо, то кассирку подавай!

– Честное пионерское, я вот у бабушки денег занимал на чай заплатить, а теперь, вот, долг вернуть хочу, – покраснел слегка Сеня.

– А-а, ну ладно тогда, давай мне деньги, я, как увижу старушку – отдам ей, она иногда тут по тропинке шастает.

– Это какая тропинка?

– Эй, слышь, давай деньги-то, я передам!

Но Семён уже не обращал внимания на всякие мелочи – нужно было найти эту тропинку, по которой ходит подозрительная таинственная старушка. Зашёл в лесок, а там совершенно непонятно куда идти – везде кусты и ёлки порасставлены и не видать никаких тропинок. Наступил пионер на кучку листьев пожухлых и неожиданно полетел в яму глубокую вниз головой и очень больно ударился всей височной областью. Сидит, голову ощупывает и радуется, что до смерти не убился. Посмотрел вокруг – яма глубокая, не выбраться без помощи, а в стенке какая-то дырка типа тоннельчика неширокого.

Раскопал Сеня дырку пошире и полез, как крот, по тоннелю этому. Ползёт, а земля сверху сыплется, в глаза и рот забивается… Долго ли, коротко ли полз таким образом и вдруг – тоннель закончился и виднеется впереди обширное помещение, вроде зала тёмного. Подполз пионер немножко и видит: точно – тёмный зал земляной с кострищем посредине, а над костром котёл висит и булькает, а сверху с потолка свисает спираль с разноцветными огоньками и всё время крутится и непонятные звуки издаёт. А ещё увидел знакомую фигуру однорукую – стоит над котлом кипящим, достаёт из дыры своей черные лепестки и в котёл бросает. Вокруг спирали висят такие же Баклажанчики, штук, наверное, тридцать, только поменьше – вниз головой болтаются, как колбаски «Докторские».

А у Семёна, очень кстати, было в кармане медицинское средство «Сонное всенародное» производства фармацевтического завода «Здоровье трудящимся» им. Ломоносова – вёз в подарок своей бабушке в деревню (а то бабушка мучилась всё время от бессонницы) и решил он использовать это самое средство на пользу всем трудящимся, пожертвовать, так сказать, гостинцем для бабушки. Отвернулось Баклажанище от котла по своим делам кулинарным, тут Сеня и высыпал весь пакетик в котёл кипящий, да назад в тоннельку и забился.

Главное Баклажанище поварёшкой варево помешало и каждому Мелкому Баклажанчику в дырку налило по 3 порции.

Пол-часа прошло, а всё никак средство «Сонное» не действует – не спят сущности проклятые, хоть тресни тут – видно, на заводе им. Ломоносова делают средство не очень уж эффективное…

Но, чу! Покачнулось Главное Баклажанище слегка, а потом упало на землю и храп испустило, а мелкие давно уж не шевелятся.

Хотел уже было Семён выскочить и запырять их ножиком перочинным, как, вдруг, сзади кто-то ему рот зажал и поволок назад к тоннельчику. Сеня и глаза закрыл, как перед кончиной неминучей.

Открыл глаза уже в яме глубокой, а над ним склонился мужик одноглазый: «Ты чего, дурной, на рожон лезешь, мы тут уже месяц «старуху» выслеживаем – маскируемся и соблюдаем правила конспирации, а ты нам чуть всё не испортил!».

Вытащил свисток милицейский и засвистел переливчато – выскочил отряд ментов из засады и арестовали Сущность Главную, а всех её детёнышей в мешок собрали.

А потом уже около здания-вокзальчика одноглазый представился: «Старший опер Груздёв моя фамилия, вот тебе грамота, проездной билет до пункта назначения и ещё таблетки сонные немецкие для твоей бабушки, самые лучшие фирмы «Bayer», а глаз я в перестрелке потерял – бандитская пуля – это чтоб у тебя лишних вопросов не было».

– А кто такие эти страшидлы?

– А вот этого я сказать не могу – государственная тайна, одно скажу – на Земле таких нету, а ты сам кумекай, кто такие. Ну вот, вскорости будет проходящий скорый до города Пекина, мы тебя туда пристроим транзитом для продолжения пути следования, а пока посиди на скамеечке для отдыха.

Очень обрадовался Семён таблеткам фирмы «Bayer» и всему остальному, дождался поезда скорого пекинского и продолжил путь в деревню к бабушке.

Отгулял Сеня у бабушки в деревне свои положенные каникулы – едет домой в поезде средней дальности и опять ему выпало в вагоне номер 6 место на верхней полке. И всё та-же проводница Бляхина чай разносит и сахар в пачечках, но пассажиры уже другие, незнакомые.

Колёса вагонные постукивают, ветерок слегка обдувает – не заметил Семён, как заснул до самой полночи.

А в полночь вагон слегка дёрнулся, Сеня глаз приоткрыл, видит – голая проводница Бляхина посреди вагона стоит и лицо у неё бледное, подошёл к ней старшОй Казимир Малеевич, тоже голый, и шёпотом спрашивает: «Начинаем, милая?».

Взялись они обеими руками за макушки свои и стащили кожу, как сосиску облущили, и потом пошли по вагону собирать лепестки чёрные из людей спящих. Тут Семён и потерял сознание от испуга увиденного до самого прибытия поезда на конечную станцию.

Вышел на перрон с корзиной полной яблок антоновки, пошатывается слегка, с полной потерей памяти про поездку – помнит, как сел в вагон, а потом – полное беспамятство.

Дома все обрадовались яблокам, чаю попили и спать улеглись.