Вакцина

2050 год

– А ты чего мальчишку-то без маски гулять вывела? – с подозрением глядя на присевшую рядом с ней молодую мамочку с коляской, в которой крутился румяный малыш месяцев десяти от роду, спросила Наташа и, отодвинувшись на всякий случай на самый край лавочки, поправила медицинскую маску на мордахе собственной семимесячной дочери. – Вирус подхватить захотела? Ребенка не жалко? Опять вон сегодня двоих хоронили… В роддомах умирают, а ты на улицу вытащила…

– Да мы же привитые, – улыбнулась ей в ответ незнакомка. – А вас разве в роддоме не прививали? Закон же вышел: обязательно сразу после рождения прививку детям делать. В роддомах сразу и колют. И хорошо. Наконец-то нашли управу на этот жуткий вирус. Хоть даже и носителем человек будет, ну так вакцина спасает – ни развиться вирусу не дает, ни передать его. Зато один раз укололи – и на всю жизнь, теперь уж не заболеет. Жалко, что только младенцам такую вакцину колют, я бы себе тоже сделала.

– Да нас уже выписали, когда тот закон приняли. Не успели нам вакцину ввести, – покачала головой Наташа. – Я у педиатра спрашивала, может, в больнице нам ту прививку сделают, она говорит, что нет, нет у них этой вакцины, только в роддома завезли. Я тоже много слышала про нее. Говорят, что привитые дети больше не заболевают. Сделала бы Ксюхе, а то знаешь, как страшно… Вон, мрут детки, точно мухи…

– Да… Страшно… – согласилась соседка. – Не только дети. Все мрут. Мы с мужем родителей похоронили, брат у меня тоже умер… За последние пять лет одни похороны… Достали уже эти эпидемии. Когда ж они уже закончатся?

– Ох, и не говори… – махнула рукой Наташа. – Сколько людей поумирало… И сейчас еще мрут, хоть вроде и на убыль эпидемия пошла. А все равно на кремацию очередь на месяц вперед. Все морги забиты, все морозильные камеры… Вон Катька малыша своего решила сама кремировать, забрала из роддома, так набегалась. Тельце нигде не берут, на кремацию очередюга. И так похоронить, как прежде-то хоронили, в землю, теперь нельзя. Уж сколько денег она отдала, не знаю, но малыша в морге пристроила, пока очередь ждала. Вон вчера только урну выдали, – женщина, уложив дочь в коляску, поспешно натянула на нее специальный полог и принялась укачивать запищавшую было девочку. – Ну да сама виновата – не забирала бы из роддома, там бы быстрее кремировали. Все же у них там свой, больничный крематорий имеется.

– Даа… – протянула собеседница, доставая закапризничавшего ребенка из коляски и ставя его на ножки на лавочке. Малыш немедленно ухватился ручонками за спинку лавки и что-то радостно залепетал, приседая. – Вот ты говоришь: на убыль эпидемия пошла. Так уж и не осталось никого, кто не переболел. Кто посильнее – выжили, остальные умерли. Стариков вовсе не осталось уже. Да и среди молодых – тоже половина поумирала. Сейчас вон младенцев косит. Даже с вакциной – если из трех один только умрет – уже хорошо. Нас в палате в роддоме шестеро было, и вакцину всем вкололи, а выжило только трое деток. А в соседней палате все выжили… Врачи сказали, что младенцы – самые уязвимые для вируса, а вакцине нужна неделя, чтобы с ним справиться. А только рожденные детки слабенькие, вирус на раз подхватывают, а чаще рождаются уже зараженные, вот вакцина и не успевает сработать, малыши умирают. Хоть в боксах, хоть без них – результат один. И спасения-то, кроме этой прививки, нету.

– Я рожала, так у нас столько не умирали… – покачала головой Наташа. – Да всех живыми выписывали. Странно… Неужели они вирус в роддом занесли? Так вроде там такие меры противоэпидемические…

– Говорят, снова вирус мутировал, – вздохнула собеседница. – По телевизору что-то говорили, давно уже, нас только выписали. Я особо не вслушивалась, некогда было – Пашка у меня почти не спит, не до телека, так, бормочет на кухне для фона, вот и уловила краем уха. Вроде он теперь для взрослых не особо опасен, не заболевают взрослые, только носителями становятся, а вот дети… Особенно только что рожденные… Поэтому вакцину прежде всего в роддома и поставили – детей спасти.

– А чего еще говорили? – с любопытством спросила Наташа. – Надо и нам телек покупать… Раньше-то компьютера да телефонов хватало, он и не нужен был, а теперь всё… Взяли и перекрыли интернет, гады. Сидим теперь с мужем, как два сыча: ни новостей не знаем, ни информации никакой.

– Да я уж и не помню, – придерживая вертящегося малыша, нахмурилась та. – Говорю же – не до телека совсем. Вон, видишь, какой у меня вечный двигатель… Уф, хорошо хоть на улицу выходить разрешили, а то с этим карантином думала с ума сойду. На улице он хоть чуть поспокойнее, да, бывает, и засыпает иногда. Погоди. Вроде что-то говорили, что и взрослым эту вакцину будут делать, но потом. Типа, сейчас самое важное – детей спасти, вот все силы и средства на это и брошены. Сперва им всем сделают, а потом и остальным. Ну да оно и правильно: сначала бы детей спасти…

– Ну это да… – вздохнула женщина. – Может, и в больницах прививать начнут… Ксюху бы привить… Кстати, вот ты говорила, что вам прививку в роддоме сделали. А ты где рожала-то?

– В тридцать седьмом, – не отрываясь от малыша, ответила она Наталье. – А ты?

– Ну и я там, – растерянно отозвалась та. – Но твой вроде старше… Вы когда родились?

– В ноябре, двенадцатого.

– Хм… А Ксюха у меня двадцатого сентября. Мы почти на два месяца старше… – разглядывая непоседливого малыша соседки, задумчиво проговорила она. – Но твой постарше выглядит. Кстати, как тебя зовут? – спохватилась она.

– Ира. Да мой просто активный очень, – засмеялась она. – Ну и да, растет просто по часам. Врач говорит, просто образец для учебника, а не ребенок! Еще бы он и спал хоть иногда! Твоя-то вон спокойная, спит себе и спит, а моего фиг уложишь. Ну да ладно, главное, что здоров, а с остальным справимся.

– А я Наташа. Вы гулять-то теперь каждый день будете?

– Конечно. Вот уже неделю гуляем, так хоть после прогулки утолкать его удается. Хоть что-то делать начала успевать, – улыбнулась Ирина. – Скорей бы ходить как следует научился, может, набегается, так спать начнет нормально. Вымотал он меня уже, сил нет.

– А ест-то нормально? – спросила Наталья. – Мою не накормишь…

– О! С чем у нас точно проблем нет, так это с аппетитом, – снова рассмеялась Ира. – Поесть мы любим. Куда только все девается? Худой, как не знаю кто. Хотя он и минуты на месте не сидит.

Разговор свернул на малышей. Поболтав еще с часик, мамочки выяснили, что они и живут в одном подъезде. Договорившись гулять вместе и обменявшись телефонами, они отправились по домам.

2138 год

– Бабушка, а почему ты такая сморщенная? – двухлетний Ильдар, болтая ногами, возил ложкой в каше.

– Потому что я очень старая, – улыбнулась в ответ внуку высокая старушка в фартуке и с ухоженной старомодной стрижкой, размешивая что-то в миске. – Подай лучше мне яйца.

Мальчик повернул голову и взглянул на холодильную камеру. Повинуясь его взгляду, дверь холодильника распахнулась и ударилась о собственную стенку.

– Ой, – Ильдар бросил быстрый виноватый взгляд на бабушку.

– А ну не балуй, а то все деду расскажу! – сдвинув брови у переносицы, строго проговорила та. – Предполагалось, что ты встанешь и возьмешь яйца руками.

– А зачем? Так ведь проще, – удивился мальчик, и два яйца поплыли к бабушке. Та только вздохнула, взяв подлетевшие к ней яйца.

– Холодильник закрой, лодырь, – проворчала она.

– Ба, а почему дед тебя тоже Ба называет, совсем как я? – снова пристал Ильдар к бабушке.

– Потому что он тоже мой внук, – улыбнулась та.

– Тоже? – выпучил глаза мальчик. – А как это? Он же мой дед!

– Тебе дед, а мне внук, – продолжила бабушка, посмеиваясь – подобные разговоры ей были не в новинку. Правда, раньше она была моложе.

– Нет, – замотал головой Ильдар. – Так не бывает!

– Как видишь, бывает, – кивнула старушка.

– Ба, а сколько тебе лет? – заинтересованный мальчишка не желал оставлять интересную тему.

– Семьдесят восемь, – ответила ему бабушка.

– Ого… А мне два с половиной, – сморщил лоб Ильдар. – Деду тридцать пять, а маме?

– А маме пятнадцать, – улыбнулась она.

– А папе? – не отставал Ильдар.

– Папе девятнадцать, – терпеливо отвечала старушка.

– А когда мне будет семьдесят восемь? – поинтересовался он, испытующе глядя на старушку.

– Хватит болтать! Ешь скорее, пора уже идти на занятия, – вдруг резко изменилось у нее настроение.

– Ба, не злись! – отозвался Ильдар, склонив голову на бок.

– Я не злюсь. Пора одеваться, – тон ее по-прежнему оставался строгим.

– Злишься, я вижу. У тебя сердце забилось чаще, и вены начали надуваться, значит, давление крови увеличилось, – прижав палец ко лбу и медленно, точно вспоминая, проговорил он.

– Слишком много ты видишь, – вздохнула та и, растрепав мальчишке волосы, повторила: – Ешь, и пойдем.