Вакцина. Книга вторая.

Часы на руке у Антонины настойчиво завибрировали. Извинившись перед мужчинами, она отправилась к себе в комнату и приняла вызов.

Рассказав Иксу о произошедшем, она выслушала много интересного и занимательного о своих умственных способностях, а также о способностях своей команды. Дождавшись, пока мужчина на том конце выдохнется, она ядовито заметила:

– И моя команда, и я были категорически против введения неисследованного препарата человеку. Именно вы настояли на этом эксперименте, применив шантаж. Даже не шантаж. Мы были попросту поставлены перед неприятным выбором. Так что в произошедшем можете винить себя лично. Это если вам вдруг потребовалось найти виноватого, – вздохнула она. – Лично я жду от вас конструктивных предложений по выходу из создавшейся ситуации и помощи.

– Астахова, а не много ли ты на себя берешь, девочка? – голос откровенно походил на яростное шипение.

– Меня зовут Антонина, – спокойно произнесла она. – Обращаться к человеку в диалоге по фамилии по крайней мере невежливо. И нет, немного. Каша заварилась по вашей инициативе. Так что разгребать последствия будем вместе.

– Я могу вас уничтожить в любой момент! – прорычал динамик.

– Уничтожайте, – пожала плечами девушка. – Только это не решит создавшуюся проблему.

– Убей его! – прорычал хронометр.

– Извините, уважаемый, но вы что-то перепутали. Я врач, а не палач. И у меня нет людей, обладающих подобными навыками. Здесь только ученые, – возразила она ему.

– Где этот ваш?..

– Ваш, господин Икс, – поправила его Антонина. – И местонахождение нулевого пациента мне неизвестно.

– Уберите из лаборатории всех, кому не можете доверять на 300 процентов, – спустя минуту молчания донеслось из часов. – Остальные пусть продолжают работать и исправлять свои ошибки. А с вами, Астахова… – было явственно слышно его сопение. Мужчина явно старался взять себя в руки. – С вами мы еще встретимся.

– Жду с нетерпением, – проворчала Антонина, понявшая, что сеанс связи окончен.

Расстроенная, она поднялась в лабораторию. Никого там не обнаружив, она направилась к выходу и в коридоре столкнулась с Женей.

– Ты откуда? – удивилась Тоня.

– С улицы, – пожал плечами мужчина. – Что-то мне стены давить стали… Может, дашь что-нибудь успокоительное? Только клаустрофобии еще не хватало.

– Женька… Тебе же нельзя выходить… – озадаченно потерла она лоб. – Да, наверное, ты перенервничал. Я сейчас куплю тебе хорошие успокоительные. Будем надеяться, что помогут… Постарайся не выходить на поверхность, ладно?

– Да всё я понимаю, Тонь, – вздохнул он. – Ладно. Ты с Иксом связывалась?

– Да… Он в бешенстве…

– Чего сказал? – нахмурился Женя.

– Да, собственно, ничего… Толком ничего не сказал. Но наверняка что-то предпримет. Он не позволит нулевому просто так бродить где угодно, – пожала она плечами. – Жень, мне сегодня домой надо. Обязательно. Ты про слежку помнишь?

– Помню… – ласково провел он по ее щеке. – Будь осторожна, хорошо? К Кире сама не суйся.

– Не буду, – грустно улыбнулась она. – Завтра утром вернусь.

Старков в бешенстве метался по библиотеке. Ему никак не удавалось успокоиться. Нет, просто в голове не укладывается! Эти недоумки упустили вакцинированный образец! И сейчас рецепт готовой вакцины может оказаться в руках у кого угодно! Дебилы! Олигофрены чертовы!

Он подлетел к столу, взял с полки стакан и бутылку, плеснул виски, залпом выпил. Поставил было стакан на стол, но, вспомнив, как эта паразитка с ним разговаривала, снова плеснул добрую порцию и опрокинул содержимое в себя. По телу стало распространяться приятное успокаивающее тепло. Налив себе снова, он опустился с бокалом в кресло.

Нет, ну какова стерва! И ведь не боится, зараза такая! Уничтожайте… Знает, чует, что нужна ему эта команда. Ну, Бог даст, удастся им получить эту долбаную вакцину… А ведь удастся! Они в шаге от успеха. Да… Повезло на этот раз. Повезло… Не зря он сделал ставку на Рувицкого. Надо будет их всех в свою лабораторию загнать. Да. Это выход. Там все гении. Вколоть им всем вакцину, и будут они на него долго-долго работать. С такими мозгами они многого добиться могут. Очень многого. А учитывая, что для мира они умрут… Ну что же. Фактически рабы. Это неплохо. Очень даже неплохо. Эти гениальные мозги будут принадлежать ему полностью, со всеми потрохами.

Только с Астаховой надо по-другому провернуть… Вколоть ей вакцину и выдать замуж за племянника. Такую кровь стоит принять в свой род. А какие у нее дети должны получиться! Если характер и ум матери унаследуют, цены им не будет. Хм… А чего это такое счастье племяшу отдавать? Э, нет… Обойдется. А то глядишь, еще и Алешку под себя подомнут… Нет. Алешка не женат пока. Заикался тут на днях, что надумал… Но да обойдется. Кого он там себе подобрал? А, не важно. В любом случае мезальянс, так что кого ни выбрал – утрутся. Расстроить свадьбу не долго. Женить его на Астаховой. А внуками он сам займется. Воспитает как надо. И стервь эту заодно приручит. А то ишь: ждет она… с нетерпением! Ну жди, жди… Дождешься, девочка… Ты у меня с руки еще есть станешь, паразитка.

Так, с Астаховой он разберется. Правда, приручать её… Но эта штучка того стоит. Ладно. А кто это решил мне дорогу перейти? Как она сказала? Ставицкий? Ставицкий… Ставицкий… На кого же ты работаешь, господин Ставицкий?

Александр Викторович задумчиво повертел в руках трубку телефона, потом, словно что-то решив, недолго полистал записную книжку и нажал на вызов.

– Игорь Петрович, дорогой! Как себя чувствуешь? Как жена? Как сынок? Ох, видал тут вас с сыном на днях. Такой мальчишка! Весь в тебя! Мариночка отлично, спасибо. Да и Катюшка с внучкой благополучны. Ах, о чем ты говоришь! Женишь этого оболтуса, как же… Слух, говоришь, прошел? Ну что ты, Игорь Петрович! Ну какая Лизабет? О чем ты? Ах, Геворгян? Да ты что? Нет, мне ничего не говорил. Ну спрошу, спрошу… Теперь уж обязательно спрошу! Такую девочку… Саму Геворгян! И молчит, оболтус! Да, эти детки… Прав, прав, Игорь Петрович. Слушай, мне тут про некоего Ставицкого недавно обмолвились… Говорят, дочка там красоты неписанной. И умна к тому ж. Говорят, женихи к ней в очередь выстраиваются, а Ставицкий этот сокровище свое бережет пуще глаза… Не слыхал? Да что ты, Игорь Петрович! Если уж Алешка с самой Геворгян... А вот просто интересно стало. Фамилия-то не особо знакомая. Слыхал я про одного Ставицкого, да тот вроде ученый, в Научном городе, хотя и ошибаться могу, да… Да хоть бы знать, чей человечек, где обитает… Стоит внимания али как? А то у меня и племянник покуда не женат. А если человек достойный, так и для племянника бы жену подобрать достойную. А и что, что мезальянс? А с кем теперь не мезальянс-то, Игорь Петрович? Теперь на родство больше глядеть приходится. А Ставицкий вроде как пока еще ни с кем не в родстве… Да… Ну бывай, дружище! Жду звоночка. А то уж больно девку-то хорошую упустить не охота… Ну спасибо, спасибо, дорогой!

Нажав на отбой, он прищурился.

– Геворгян, говоришь… Вот только этой избалованной бл… девки мне в доме не хватало… Геворгян, значит, породниться со мной решил? Через меня в правительство пробраться? По-хорошему, значит, не вышло, так решил сыну моему девку гладкую подсунуть? Ну мечтай, мечтай, орел горный… Держись, сынок. Теперь ты у меня точно ни на ком, кроме Астаховой, не женишься, – проворчал он, снова листая номера.

Сделав еще несколько звонков, он расслабленно откинулся в кресле. Так, неделя у него есть. Ставицкого сегодня поспрашивают на предмет кражи не принадлежащего ему имущества. Геворгян… А что Геворгян? Всякое с людьми бывает… Несчастные случаи там разные… Кто знает, как судьба повернется? Кто он такой, чтобы с самой судьбой спорить? Ну и самое главное: нулевой. А вот где его искать теперь – загадка. Пока не проявится, ничего не сделать. У него сейчас дел и так невпроворот: за неделю необходимо подготовить операцию по извлечению этих гениев из норы и перебросить их в свою лабораторию. Туда уж точно никто не проберется. А Астахову… Эта щучка ему нужна живой. Ладно, с ней он еще подумает, как быть. Может, выкрасть ее из госпиталя? Тоже вариант. И клиника за ней останется… А это прибыль, и неплохая. А со временем и его вмешательством… Да… Теперь надо подумать, как ее с Алешкой свести. И приручать дикую кошку, приручать и приручать.

Бжезинский поднял голову на стук двери и немедленно вскочил, приветствуя начальника.

– Сиди, Георгий, сиди, – махнул ему рукой Кушнир и, подвинув стул к его столу, уселся, подперев рукой щеку. – Размышляешь? – кивнул он на лежавший перед Бжезинским исчерканный листок.

Страж кивнул, вздохнув.

– Ну давай вместе поразмышляем, – вздохнул и Кушнир. – Есть какая информация?

– И есть, и нет, – помотал головой Бжезинский. – С Астаховой… Нечисто там что-то… Ой, нечисто…

– Поймал? – загорелись глаза у Кушнира.

– Черта с два я ее поймал! – бахнул кулаком по столу Бжезинский, скрипнув зубами. – Но прокол она совершила…

– Ты кончай загадками говорить… – поморщился Кушнир. – Рассказывай. Слежка?

– Там все чисто. Но и прокололась она именно на слежке. Очень уж ей уйти из-под наблюдения надо было… И именно в лаборатории, – взъерошил волосы Георгий.

– Подробнее, – потребовал Руслан Богданович.

– Ну, слежку нашу она раскусила, – хмыкнул Бжезинский. – Получаса хватило. Но виду не показала. Если официально, то все с ней чисто: из госпиталя отправилась в клинику, по пути зашла в магазин, купила перекусить и сладостей с собой, зашла в парк, перекусила. Из клиники вызвала такси, навестила Изотова, с ним вместе на автобусе отправилась в лабораторию. Ну буквально спасла мальчишку от хандры и тоски по усопшим родственникам.

– Что-то яду у тебя в голосе многовато, – прищурился Кушнир.

– По Изотову чуть позже, – отмахнулся от него Руслан. – Там тоже интересное превращение. Так вот. Забирает она Изотова-младшего, рассказывая ему, что его в лаборатории кто-то ждет, кого он будет очень рад видеть, и мальчишка козликом несется туда, причем так быстро, что она за ним едва успевает. Влетев в лабораторию, она на входе тормозит мальчишку, отбирая у него телефон, и тот исчезает. По камерам пытались проследить, получалось, что он в лаборантскую даже не заходил. Исчез где-то в недрах.

– Что значит – исчез? – нахмурился начальник, снова прерывая стража.

– А то и значит, – вздохнул Бжезинский. – У них там камеры не везде стоят. То есть абсолютно всю лабораторию не увидишь. В лаборантских и процедурных, естественно, напичканы, одна на служебном входе, парочка в холле, четыре штуки в раздевалке для клиентов, две в аналитическом отделе, две в кабинете зама, две на парадном входе. Ну и все, – развел он руками. – А там еще нижний этаж, кабинет самой Астаховой, комната отдыха, комната для приема пищи, кухня… Я уже молчу о всевозможных подсобках, санитарных и технических помещениях. Ну так вот. Демонстративно покрутилась наша хозяюшка перед камерами, собрала журналы, посидела у себя в кабинете минут пятнадцать и выскочила из лаборатории. В ближайшем магазине купила одежду и обувь, вернулась, переоделась в новое, взяла швабру и… тоже испарилась.

– Хм… Улетела?! Зачем ей швабра? – удивился начальник.

– Что? – поднял на него глаза Георгий. – А… Если бы… Нет. Просто исчезла. Со шваброй... Потом, спустя часа три, появился Изотов под ручку с нетвердо идущей девушкой. Такое впечатление, что она перебрала с алкоголем. Сели в такси и уехали. При этом Изотов уже не выглядел опечаленным и тоскующим, скорее озабоченным. Вечером Астахова вернулась в свой кабинет…

– Со шваброй? – зачем-то уточнил Кушнир.

– Что? А… нет, швабры уже не было. В кабинете переоделась, одежду новую забрала с собой и поехала в туристическое агентство. Купила там две путевки на кругосветное турне на два месяца и отправилась к своим родителям. Спустя два часа направилась к себе.

– Хм… Странно… – потер Руслан Богданович подбородок.

– Так вроде все чисто, и придраться-то не к чему… Но вот эти ее выпендрежи с переодеванием…

– Ну тут как раз понятно. Слежку заметила, сделала правильные выводы, приняла меры, – задумчиво взглянул на подчиненного Кушнир. – Но вот где она была все это время?

– Это одно, – вздохнул Георгий. – И добавьте сюда странное поведение Изотова. Кто его мог ждать в лаборатории?

– А потом он куда пошел? – наклонил голову набок Руслан Богданович.

– Потом отвел эту Киру Крейн к ней домой, побыл у нее и отправился в госпиталь, к своей подруге, Кристине Лем. Навестил ее и снова вернулся к Крейн домой и до сих пор находится там, – закончил Бжезинский.

– И что тебя смущает? – нахмурился Кушнир. – Дело молодое… Ну завел двух девах…

– Несколько моментов. Во-первых, как-то быстро юный Изотов излечился от тоски. Во-вторых, слишком он рвался в лабораторию после известия, что его там кто-то ждет. В-третьих, где там была эта Крейн? Мы смогли просмотреть двое суток, и эта дама не входила и не выходила из лаборатории. Я больше скажу: по навигации телефона она пришла в лабораторию утром три дня назад. И по той же навигации Изотов и Крейн никогда никуда вместе ранее не ходили. И тут вдруг он отправляется к ней ночевать?

– Хм… Ну тогда вот тебе еще задачка: сегодня, точнее, уже вчера в два часа дня на Кирпичной был обнаружен мужчина с разорванным горлом. Судмедэксперта очень удивило одно обстоятельство: крови было маловато, – вздохнув, начал говорить Кушнир. – Вечером, я уже собрался уходить домой, пришло сообщение еще об одном трупе на углу Кирпичной. На этот раз женщина, но тоже с разорванным горлом и выраженным малокровием.

– Собаки? – нахмурился Георгий.

– Нет, не собаки, – покачал головой Кушнир. – Следы зубов человеческие.

– Человеческие? – округлились глаза у Бжезинского. – А… ошибки точно нет?

– Точно, – откинулся он на спинку стула. – Есть мысли?

– Каннибал? Откуда он взялся? – мужчина откинулся на спинку стула. – И надо быть идиотом – вот так раскидывать трупы.

– Вопрос правильный, – кивнул Руслан Богданович. – Осталось на него ответить.

– Да мать твою… – вскочил Бжезинский. – Час от часу не легче! – заметался он по кабинету. – Опять Астахова?

– Так дама у тебя под наблюдением, – приподнял бровь Кушнир. – По времени получается?

– Да ну! – отмахнулся Георгий и нервно воскликнул: – Да и не выходит по времени! Не выходит! Если первый труп – еще ладно, можно притянуть за уши, то второй… У родителей она была в это время. Ну никак не могла она оказаться на Кирпичной! И я, конечно, все понимаю, но… Ну давайте вообще все происшествия в городе на нее повесим! Просто монстр какой-то получается, а не баба! С чего она вдруг каннибалом-то могла заделаться?

– Вот! – поднял вверх палец Кушнир. – Правильный вопрос. С чего человек вдруг мог заделаться каннибалом?

– И с чего? – уставился на него Георгий.

– А я не знаю. Жажда крови прорезалась, – прямо взглянул на него начальник. – Вдруг. Кстати, ближайшая лаборатория у нас в радиусе километра…

– Лаборатория Астаховой… – закончил за него Георгий.

Кушнир кивнул и сложил на груди руки, покачиваясь на стуле.

Георгий усиленно пытался уложить в голове услышанное.

– Нет… Невозможно, – наконец замотал он головой.

В ответ Кушнир вопросительно приподнял бровь.

– Объясни, – потребовал он.

– Ее брали в разработку сто одиннадцатые. Они эту лабораторию излазили до последнего миллиметра. И ничего не нашли. Ни-че-го! А они искать умеют. И спрашивать тоже, – уставился на него Бжезинский. – И потом… Если они ставят опыты на людях, и у них сбежал один из подопытных, почему тогда все так спокойны? Астахова не паникует, его никто не ищет, Изотов вообще вон, с бабами своими разобраться не может. Никакой паники, никакого движения, никаких поисков. Они что, его погулять выпустили? Или они не в курсе? Да бред!

– Ну, люди в официальной лаборатории действительно могут быть не в курсе, – потер подбородок Кушнир. – Но уж Астахова наверняка.

– Ну допустим, – сел за стол Георгий и запустил пятерню в волосы. – Тогда где действия с ее стороны? Ну хоть какие-то? Вот у вас сбежал преступник. Вы что, и ухом не поведете? Не будете его искать? А в том районе вообще активности никакой нет.

– Ну сам я бегать точно не буду. У меня стражи для этого есть, – ухмыльнулся Кушнир.

– Вот! А у нее стражей нет, – откинулся на спинку стула Бжезинский.

– Уверен? – прищурился мужчина. – Загадку отгадал? – вдруг невпопад спросил он.

– Про А и Б? – спустя несколько секунд сообразил, о чем его спрашивает начальство Георгий.

– Ее, – кивнул Руслан Богданович.

Бжезинский поднял со стола исписанный лист бумаги и протянул Кушниру.

– Нет, – коротко ответил он.

Руслан Богданович с интересом рассмотрел протянутый ему лист. Тот был разделен на две части. Над первой стояла А, над второй Б. Обе колонки были исписаны мелким почерком, какие-то заметки были обведены, объединялись между собой, какие-то перенаправлялись стрелками с места на место.

– Хм… Направление верное… – наконец положив лист на стол перед собой, хмыкнул он. – И мысли в общем-то правильные. И выводы логичные… Но… Дай-ка карандаш.

Взяв карандаш, он вписал между «А» и «Б» жирную букву «И» и протянул лист Бжезинскому.

– И? – удивился он, уставившись на лист. Потом вдруг хлопнул себя по лбу: – Ну конечно!

– Дай, – протянул руку Кушнир, и поверх его надписей крупно написал:

Лаборатория Подразделение 111

Астахова Арест

Опыты Допрос

Трупы Освобождение

А под «И» поставил знак вопроса и вернул лист Бжезинскому.

Тот бараном пару минут смотрел на лист, потом поднял глаза на Кушнира.

– Сложилась картинка? – поинтересовался тот и поднялся. – Думай.