Ваксберг против Горького

Сентябрь 2010 года

Прочитал «Гибель Буревестника» А. Ваксберга. Знакомый литератор на мой совет написать биографию одной одиозной личности сказал, что пишет только о тех героях, которых любит. Ваксберг (юрист по образованию) поступает с точностью до наоборот. Вышинский, Берия, Шейнин… Хорошая компания для Горького! Ваксберг пишет о нём с открытой неприязнью, озвучивая слухи и домыслы, обвиняя в мародёрстве, кровосмешении и даже ставя в вину спасение людей от расстрела и голода («он унижал их своей помощью» — какая чушь, г-н Ваксберг!).

Горький хотел написать биографию Сталина (правда, не получилось). А кто из литераторов тогда в СССР не славил «великого вождя всех народов»? Булгаков («Батум»), Ахматова, Мандельштам (после своей известной эпиграммы) и, за небольшим исключением, все. И если вправду Горького убили по приказу Сталина или по личной инициативе Ягоды, не искупил ли он как мученик своей вины перед Богом?

Сравниваю эту книгу с воспоминаниями художника-эмигранта Анненкова, Каверина, Бабеля, «Железной женщиной» Берберовой, читаю письма Горького молодым писателям — складывается иная картина. Да, сложный человек, многослойный, но сугубо честный и отзывчивый. Сколько времени, сил, нервов и денег он тратил, чтобы помочь часто чужим людям! Мог бы написать ещё много прекрасных книг, закончить «Клима Самгина». Да только за то, что он вывел в жизнь стольких начинающих писателей, помог другим литераторам и переводчикам, ему надо поставить отдельный памятник!

Например, Горький издаёт в России книги Кнута Гамсуна (блестящие, конечно) и называет его «лучшим писателем Европы». А ведь сам он уже тогда был едва ли не лучшим писателем Европы (а Гамсун, увлекшись идеями национал-социализма, послал свой значок Нобелевского лауреата Геббельсу). Вспомним, что Чернышевский открыто признавал Добролюбова талантливее себя, хотя на самом деле всё было наоборот). Или пишет Федину о Сергееве-Ценском и Пришвине: «Это писатели более талантливые, чем я, и люди более тонкого литературного вкуса, — они оба умеют брать литератора чисто, как такового, а мне за рукописью всегда виден человек, и это мешает правильной оценке его работ». И вспомните мышиную возню наших поэтов: Есенин, Маяковский, Пастернак — «Я — лучший, я — лучший! Все остальные — бездари!»

И там же Федину: «Вот это письмо вам — сегодня одиннадцатое». И так ежедневно в течение многих лет. Горький писал о себе: «Я — каторжник, который всю жизнь работал на других…». Где вы найдёте другого писателя, так равнодушного к своей личной славе и готового отдать её любому другому, по его мнению, более талантливому? Это ли не великодушие человека с большой буквы!

О творчестве Горького

Из школьной программы мы в основном знаем его по ранним рассказам, «Песне о Соколе», «Песне о Буревестнике», «Сказкам об Италии», пьесе «На дне», автобиографической трилогии, очерку «В.И. Ленин» и роману «Мать». В МГУ мы проходили ещё «Дело Артамоновых», «Фому Гордеева» и пьесу «Егор Булычёв и другие». Остальное изучалось в обзоре.

Роман «Мать» (1906) сразу после выхода считался критиками неудачным, и многие «доброжелатели» предрекали Горькому литературную смерть. То, что его, а также очерк «В.И. Ленин» навязывали читать в школе до 1990-х годов, — вина не самого Горького, а школы.

Насчёт пьес даже ненавистник Горького Ваксберг признал, что они пережили своего автора. Перечитайте «На дне», её можно разобрать на цитаты, как «Экклезиаст».

Рассказы весьма хороши — и романтические, и реалистические, в том числе из цикла «По Руси» (1912-1917) и написанные в 1920-е годы, а также воспоминания о Толстом, Чехове и Короленко, «Заметки из дневника» и, конечно, «Несвоевременные мысли».

Некоторые статьи Горького актуальны и в наше время. Обширное эпистолярное творчество очень ценно для литературоведов и историков литературы.

Весьма интересны менее известные повести писателя: «Горемыка Павел», «Варенька Олесова», «Хозяин», «Трое», «Жизнь ненужного человека», «Исповедь», «Лето», «Городок Окуров», «Жизнь Матвея Кожемякина», «Большая любовь» (прочитал их с удовольствием одну за другой).

И над всем этим возвышается памятник Горькому на века — «Жизнь Клима Самгина» (1925-1936).

Дополнение от 03.05.2012 г.

Почитал источник антигорьковского вдохновения недавно умершего Ваксберга — «Петербургские дневники» Зинаиды Гиппиус. Это собрание слухов, сплетен и злобного шипения против большевиков литературной дамы, которая, поддерживая думскую оппозицию, уничтожившую великую Российскую империю, оплакивает её неспособность удержать власть и навести хоть какой-нибудь порядок в стране.

Многочисленные пассажи против Горького, а также других писателей и поэтов, сотрудничавших с Советской властью.

Гиппиус утверждает, что Горький «человек прежде всего не только некультурный, но неспособный к культуре внутренне. А кроме того – у него совершенно бабья душа. Он может быть и добр – и зол. Он всё может и ни за что не отвечает. Он какой-то бессознательный. Сейчас он приносит много вреда, играет роль крайне отрицательную, — но всё это, в конце концов, женская пассивность, — "путь Магдалинин". Но Магдалина, которая никогда не раскается, ибо никогда не поймет своих грехов».

«Дмитрий (Мережковский) сидит до истощения, целыми днями, корректируя глупые, малограмотные переводы глупых романов для "Всемирной литературы". Это такое учреждение, созданное покровительством Горького и одного из его паразитов — Тихонова (да, именно его, прекрасного поэта, вышедшего из "Серапионовых братьев" - горьковских "паразитов"), для подкармливания будто бы интеллигентов. Переводы эти не печатаются — да и незачем их печатать…

Дмитрий сидит над этими корректурами днём, а я по ночам. Над каким-то французским романом, переведенным голодной барышней, 14 ночей просидела.

Интересно, что в Совдепии пригодились писатели. Да и то, в сущности, не пригодились. Это так, благотворительность, копеечка, поданная Горьким Мережковскому».

Наверное, только бешеная собака кусает руку того, кто ей даёт еду, а Гиппиус это делает, просто поменяв знак плюс на минус.

За границей Гиппиус под псевдонимом Антон Крайний печатала критические статьи, клеймя оставшихся в России писателей. Больше всего доставалось, конечно, Горькому. И прекрасно ей отвечал Марк Слоним (в эмиграции с начала 1920-х годов), литературный критик, работавший в Чехословакии, Франции и США:

«Пора прекратить постоянное пошлое зубоскальство над Горьким и понять, что Горький-художник принадлежит не коммунистической партии, а всей мыслящей и культурной России. И эта Россия от Горького не отказывается и безразличным для себя его считать не может».

Слова эти вполне актуальны и в наши дни.