Валентинка

14 февраля — День всех влюблённых. Этот праздник всегда проходил для меня тускло, буднично и без особых эмоций. Каждый год я дарил всего три валентинки: моей маме, моей бабушке и моему классному руководителю. С недавних пор я закончил старшую школу и стал учащимся вуза, так что вместо классной руководительницы на этот раз третья валентинка отправится моему куратору студенческой группы — Надежде Михайловне.

Так уж вышло, что в этом году 14 февраля выпало на пятницу. Поэтому первую половину дня требовалось провести на парах. Расхаживающий у доски препод рассказывал что-то скучное и совершенно непонятное, периодически дополняя речь занимательными рисунками мелом. Я конспектировал долетающие слова, делая много сокращений и совершенно не вникая в суть лекции. Хотелось спать и есть, а ещё — посидеть перед компом, позалипать в игры. Настроения учиться в пятницу было так же много, как настроения праздновать День святого Валентина без второй половинки. Частью мыслей я был уже на выходных, а другой — пытался не забыть, что на большом перерыве между парами следует сгонять в канцелярский магазин и прикупить три открытки в форме сердечек.

Первую из них я отдам на этом же перерыве, заглянув в соответствующий кабинет к Надежде Михайловне. Со второй расстанусь по возвращении домой. Ну а последнюю передам вечером, когда мама вернётся с работы. После этого праздничные мероприятия для меня закончатся, и я с достоинством переживу очередной ненужный и неинтересный мне День влюблённых.

Занятый конспектом и размышлениями над этим планом, я вяло плыл по течению времени, дожидаясь звука звонка.

— «Доширака сегодня на обед купить или чипсов?» — думал я. — «Будет зависеть от того, насколько подорожали валентинки… А куплю дешёвые — будет непрезентабельно…»

Внезапный грубый шлёпок по плечу вызвал у меня лёгкое раздражение. Какого и кому от меня что-то надо?!

— Эй, Макс… — донёсся шёпот с заднего ряда.

Я слегка обернул голову и тоже прошептал:

— Чё?..

— Держи…

И снова рука одногруппника настойчиво потолкала меня в плечо.

Пристально следя за строгим, сканирующим аудиторию взглядом профессора, я отклонился назад и протянул свободную руку к передачке. Пальцы мои нащупали тонкий гладкий картон. Стараясь действовать быстро и привлекать минимум внимания, я выхватил его и положил на чистый лист тетради. Глаза педагога на несколько секунд задержались на мне. Он заметил произошедшее, однако, поскольку я изображал сосредоточенного слушателя, не стал словесно акцентировать внимание на моём проступке. Вместо этого профессор обошёлся многозначительным взглядом, который твёрдо намекал: «Лучше такому не повторяться…»

Продолжив записывать лекцию, я уже мог спокойно изучить предмет, попавший на мою рабочую поверхность. Оказалось, это было довольно большое ярко-красное сердце с одной-единственной золотистой надписью на всю ширину. «С Днём святого Валентина», — гласила она.

— «Что ж, ничего удивительного…» — подумал я. Кочующие между партами валентинки прямо посреди урока были мне знакомы со школьных времён. Имелось такое развлечение у молодёжи.

Между делом я вновь отклонился назад и еле слышно пробормотал:

— Чё, кому передать?

— Это тебе вообще-то… — прозвучал скорый ответ.

Интонация у говорившего была ободряющая, так что захотелось даже поверить в услышанное. Но, конечно, я не поверил. Никто не мог подарить мне валентинку. Никто не дарил их мне, начиная с третьего класса. Оттого мне сразу стало понятно, что это какой-то прикол. Кому-то захотелось надо мной постебаться, и он, воспользовавшись праздником, заслал фейковую открытку. Поди отыщи теперь, с кого всё началось, — так что шутник был в полной безопасности. Уж я-то давно стал слишком взрослым и опытным, чтобы повестись на такое…

Дальше я постарался избавиться от малейших признаков искреннего предвкушения в голове. Нечего тешить себя глупыми надеждами на честность происходящего. Успокоив нервы и подождав, пока утихнет колотящееся сердце в груди, я перевернул валентинку на другую сторону. На обороте виднелась подпись ручкой: «Максу от Насти».

Почерк был аккуратным и слегка витиеватым. По этим признакам он очень походил на девчачий. Настя в нашей группе была всего одна, хотя валентинка могла зайти откуда-то с потока или, опять же, являться подделкой.

Анализируя возникшую ситуацию, я сосредоточился на одногруппнице с соответствующим именем. Проверить подлинность открытки можно было очень просто — достаточно сейчас взглянуть на Настю и на её лице прочитать эмоцию, вызванную нашей переглядкой. Если она выразит непонимание, всё встанет на свои места.

Выждав удобный момент, я невзначай начал оборачиваться и почти сразу отыскал Настино лицо среди прочих студентов. Она задумчиво смотрела в тетрадь, покручивая ручку в пальцах. Моё движение она, кажется, не заметила, поэтому я сумел подольше полюбоваться ею. Небольшое овальное лицо обладало выразительными прямыми скулами и острым подбородком. Тёмно-каштановые волосы были неплотно собраны в пучок на затылке. Безупречная гладкая кожа выглядела мягкой и нежной. Милые серые глаза казались добрыми и в то же время излучали некоторую долю аристократичности и ума. Маленький прямой нос довершал образ весьма красивой и ухоженной девушки. На мой вкус, она точно входила в пятёрку лучших красавиц группы. Ну и на кой я сдался такой, как она?..

Здесь точно было что-то нечисто. Прождав секунд десять, я не добился от Насти ответного взгляда и не сумел выяснить ничего, что вносило бы ясность в ситуацию с открыткой. Дольше пялиться уже было небезопасно, да и не имело смысла.

Я засунул валентинку между чистых листов черновика, чтобы она не мозолила мне глаза, и следующие пять минут провёл в борьбе с собственным мозгом, который усиленно жаждал поверить в чудо. Но чудес ведь не бывает. Не в нашем мире — так точно. И всё же я не мог отрицать того, что где-то в глубине моего сердца поселилась маленькая надежда. Очень подлая и навязчивая — сулящая мне много боли и разочарования, — но всё-таки надежда… А вдруг?..

Отмахнув глупые мысли, я постарался сосредоточиться на рассуждениях о чём-то другом. Не хватало ещё, чтобы какой-то кусок картона так сильно выбил меня из колеи. Я слишком взрослый для такого и слишком много узнал об этом жестоком мире, чтобы верить в сказки. Пора было брать себя в руки и спокойно дальше жить эту жизнь!

Ближе к концу пары я смог подуспокоиться, хоть воспоминание о спрятанном в тетради предмете то и дело всплывало у меня в голове. Почему же обычная валентинка так взволновала меня? Наверное, потому что я и мечтать перестал, что привлекательная сверстница может испытывать ко мне какие-то чувства… А вдруг это мой шанс — такой, что выпадает нечасто, два или три раза за жизнь? Вот такие чаяния в себе я и старался отодвинуть подальше. Но они всё возвращались и возвращались, терзая мой разум.

Желание разобраться в загадке неожиданного послания не отступало, поэтому я не выдержал и снова посмотрел на Настю. Мой продолжительный взгляд наверняка замечали многие окружающие, включая и шутника, устроившего этот розыгрыш. Ох уж и весело ему сейчас, наверное… Я пялился дольше прежнего, однако это опять не принесло результата. И на сей раз у меня уже возникло ощущение, что Настя намеренно игнорирует мои попытки с ней переглянуться.

«Может, она тоже как-то замешана в этом обмане?» — лезли совсем уж шизанутые теории мне в голову.

Валентинку видели все, кто успел к ней прикоснуться по пути ко мне. Дабы не выглядеть глупо в глазах всех причастных к данному пранку, я принял единственно верное решение — на перерыве я подойду к Насте и расставлю все точки над «ё». Она даст мне конкретный ответ, и все иллюзии мигом разрушатся. Вот только… Как это сделать, чтобы не попасть в ещё больший просак? Если я прямо задам ей такой вопрос, то буду выглядеть лохом, не верящим, что она действительно может мной заинтересоваться. Подходить же к ней в полной уверенности, что валентинка её, будет настоящим подарком шутнику, чья шалость выйдет на следующий уровень издевательства… Требовалось найти между этими вариантами какую-то середину и поговорить с Настей непринуждённо — как бы невзначай, дабы не нанести ущерб моей репутации.

Я стал представлять, как подойду к одногруппнице, достану валентинку и, держа её в пальцах, уверенно спрошу: «Это твоё?» Да, так будет хорошо. А может, лучше просто на словах? «Я тут посылку получил, случайно не от тебя?» или «Спасибо за валентинку, если она от тебя. Нет? Ах, ну тогда поищу, что это за “Настя” её подписала…» В голове, как всегда, всё выглядело складно, а на деле могло пойти на тяп-ляп, но тут уж как получится. Внутри уже начинал ощущаться лёгкий мандраж из-за предстоящего разговора с девчонкой. Нужно было взять себя в руки и перестать излишне волноваться. В конце концов, если я всё сделаю правильно, подкол шутнику не удастся, и все его манипуляции пойдут прахом.

Вырывая меня из трепетных размышлений, прозвучал долгожданный звонок. Препод отнял у нас ещё пять минут, проговаривая заключение темы, а затем завершил лекцию. Вся аудитория пришла в движение: студенты складывали учебные принадлежности в рюкзаки и сумки. Аналогино поступали я и Настя. Пара моих коротких взглядов скользнула по её фигуре в надежде заполучить капельку внимания. Шатенка смотрела вниз, сосредоточенно разбираясь с вещами. Худенькая талия скрывалась за просторным свитером, окрашенным в широкие горизонтальные полосы мягких пастельных оттенков. На ногах были надеты простенькие голубые джинсы. Приятный образ дополняла бежевая деловая сумка.

«Я бы мог в такую влюбиться. Запросто…» — размышлял я, засовывая тетрадь с валентинкой в собственную сумку с длинным наплечным ремнём.

Чем больше красивых черт в Настиной внешности я различал, тем сильнее убеждался в том, что открытка — подделка. Мне с такой, как она, определённо ничего не светит.

Специально задержавшись, я непринуждённо проследил, как одногруппница спускается по ступенькам. Она вышла в другой проход между многоярусными партами, так и не повернувшись ко мне хоть на секунду. Окликивать её при всех я не собирался, поэтому оставалось лишь поймать её где-нибудь в коридоре. В своём проходе я застопорился из-за образовавшейся в дверном проёме толкучки. Настина головка узнавалась среди толпы прочих студентов за счёт характерной причёски. Я сверлил её затылок глазами, аж пока она не исчезла из виду.

«Хорошая девчонка, милая, сдержанная, спокойная. Я бы хотел, чтобы валентинка оказалась её», — мечтательно рассуждал я.

Вокруг галдели однокурсники, но их слова меня мало заботили. Замкнутый на своих переживаниях, теперь я думал лишь об одном…

Попав в коридор, я увидел Настю впереди. К счастью, она задержалась на месте из-за разговора с подружкой. Я медленно побрёл навстречу ей, попутно прокручивая в голове наш вероятный диалог. Фразы, заготовленные во время пары, казалось, просто улетучились из памяти. От переполняющих меня тревог росло ментальное напряжение и усиливался мандраж. Я словил себя на мысли, что любуюсь Настиным лицом как чем-то поистине прекрасным. В то же время я почему-то чрезвычайно боялся взаимодействия с ней, словно она, это кучка гопников ночью в безлюдном парке, а не обычная прилежная студентка. Половина меня уже хотела перестроить маршрут, свернуть в другую сторону и больше никогда даже не задумываться о запланированном разговоре. Вторая половина боролась с этой трусостью и толкала меня вперёд, навстречу компании девочек. Пребывая в таком диссонансе, я и рассчитывал чего-то добиться, параллельно осознавая, что обречён на неминуемый провал.

Пока я нерешительно сокращал дистанцию, нервно сжимая в пальцах лямку болтающейся на бедре сумки, Настя закончила разговор и, не обращая на меня внимания, пошагала дальше по коридору. Обсудить валентинку наедине с ней, а не в присутствии подруги, было для меня ещё более предпочтительно, однако я сразу определил, в каком направлении и с каким намерением Настя двигалась. Она шла в туалет. Я остановился, понимая, что караулить её возле уборной ради моего вопроса не лучшая идея. Не самое подходящее место, мягко говоря…

Внутри себя я облегчённо выдохнул. Обстоятельства больше не толкали меня на безотлагательный разговор с девушкой. Можно было покамест отложить разгадку тайны подозрительной валентинки и заняться насущными делами. Перерыв короткий, а на следующую пару требовалось ещё добраться в другое крыло, при том что пять минут-то у нас украли…

Апатию, возникшую из-за жёсткого учебного графика, я потушил, напомнив себе о том, что сегодня пятница. Перед тем как отправляться к развилке, ведущей в другой конец корпуса, я почувствовал, что мне и самому не помешало бы посетить клозет. Тем более что находился он как раз недалеко, рядом с женским.

Идя в мужской туалет, я подумывал о том, что на обратном пути уже могу пересечься с Настей и что пренебрегать такой возможностью с моей стороны будет слишком малодушно. Если увижу её в коридоре, то обязательно подойду и заговорю, на этот раз отринув все страхи.

В уборной я неожиданно пересёкся с одногруппником Виталиком, тоже зашедшим опорожниться. Справив нужду, я подошёл к раковинам помыть руки и увидел, что он стоит, дожидаясь меня. Пышнотелый, короткостриженный и слегка прыщавый, он был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Маленькие карие глаза взирали на меня, выказывая явное желание их хозяина поболтать, ну или хотя бы перекинуться парой фраз. С Виталиком мы в целом ладили, хоть и не являлись какими-то большими друзьями. Можно было сказать, что он входил в список тех людей, общение с которыми не вызывало у меня раздражения. Хотя и особого интереса тоже…

Пока я мылил и обмывал кисти, он первым ко мне обратился:

— Ну что, Максон, похоже, у тебя теперь на горизонте замаячила чёткая цель.

— Ты о чём? — серьёзно спросил я.

— Как о чём? О Настюхе, конечно… Ай, Максон, можешь не придуриваться, я видел, как до тебя валентинка дошла.

Стряхивая воду с пальцев, я вздохнул, а затем промолвил:

— Так ты уже в курсе.

— А как же! Я тоже участвовал в её доставке. И, как и все, прочитал… — бойко проговорил он, покачиваясь на ногах взад-вперёд.

Я тотчас заинтересовался услышанным, обернулся и пытливо уставился Виталику в глаза.

— Так её через тебя передавали в том числе?

— Эм, ну да.

Я решил устроить ему допрос:

— Кто её тебе передал?! — хмуря брови, настойчиво спросил я.

— А-а, Витя… Витёк мне её передал, — беспечно поведал Виталик.

— М-м, Витя… — задумчиво повторил я, отводя взгляд в сторону.

Витя совершенно не являлся человеком, способным устроить такую подставу. Он был одним из добрейших парней на потоке.

— Погоди, так Витя же сидел ещё выше тебя, верно? — решил уточнить я, не будучи до конца уверенным.

— Да, он сидел сзади и выше меня, — подтвердил одногруппник. — Ты что, типа думаешь, это не Настя тебе отправила?

— Я просто… хочу на всякий случай разобраться, — убедительно промолвил я. Руки мои жёстко стиснули ремень сумки, перекинутый через торс, лицо рисовало определённую степень смятения и сердитого возмущения. — Ты ведь сидел выше Насти, а Витя — ещё выше тебя, — принялся прямо высказывать свою теорию я. — К Вите она могла попасть с ещё более высокого ряда. Зачем такой сложный маршрут выдумывать от Насти ко мне?

— М-м, ну да, согласен, — ответил товарищ. — Могла бы и прямо в руки передать. Но знаешь, может, стесняется… В любом случае, Максон, тебе решать, как к этому относиться. Если Настя показала тебе такой знак внимания, то такой шанс нельзя упускать.

Я понимал, на что намекает Виталик. Однако насколько высока вероятность, что Настя просто попросила устроить передачу валентинки кого-то постороннего? Я резонно считал, что в случае со мной вероятность подлого розыгрыша гораздо выше. Ну не в стиле это девушек — посвящать полгруппы в свои любовные чувства к каким-то сомнительным кандидатам…

С такими мыслями я и вышел из туалета, слыша, что одногруппник теперь идёт за мной. В коридорах рядом с уборными я больше не надеялся увидеть Настю. Хорошо, что я переговорил с Виталиком перед тем, как лезть к ней с дурацким расспросом. Всё же судьба не позволила этой шалости шутника разрушить мою репутацию в глазах одной из девочек группы. Я не буду подходить к Насте, ведь теперь я на сто процентов уверен, что открытка — обман.