Валентинки

Алекс открыл глаза и увидел серое небо без намёков на солнце. Он приподнял голову. Шея хрустнула.

Город начинался прямо от воды. Алекс смотрел и не мог понять, что именно видит. Архитектура не подчинялась законам, которые он знал. Здания жались друг к другу плечами, разномастные, разноэтажные, но в каждом читалось одно — лицо искажённое ужасом.

Улицы уходили вглубь, и каждый фасад смотрел на озеро. Алекс дёрнул верёвку, которой был связан. Бесполезно. Плот качнулся, обдав ледяными брызгами лицо. Он зажмурился, выдохнул сквозь зубы, заставил себя дышать ровнее.

С берега доносился звук. Шарканье. Сотни ног, волочащихся по камню. Алекс повернул голову. Берег кишел ими.

Сначала он не различал деталей — только серую колышущуюся массу, живой частокол тел, выстроившихся вдоль набережной. Но глаза привыкали, выхватывая из массы отдельные фигуры.

В первом ряду стоял мужчина. Вместо лица слепок, смятый, оплывший. Черты плыли: нос стекал на щеку, подбородок раздвоился, левый глаз смотрел куда-то в небо, правый — на Алекса. Рядом с ним — женщина. Шея вытянулась, как у цапли, голова покачивалась на этом тонком стебле, будто ища равновесия. Волосы висели сосульками, закрывая лицо.

Дальше — фигура, слишком широкая в плечах. Алекс пригляделся и почувствовал, как желудок сжался в кулак. Плечи были разной высоты, потому что позвоночник имел форму вопросительного знака. Мужчина держал голову прямо, но руки у него были лишние. Алекс сбился со счета, считая их.

Шёпот массы нарастал. Алекс разобрал отдельные звуки, складывающиеся в слова.

— Смотрите… Плывёт... Согреем его...

Алекс дернулся, веревка врезалась в кожу.

— Кто вы? — крикнул он. — Что вам нужно?

Существа на берегу замерли, глядя на него. Фигура отделилась от общей массы, и монстры расступились, давая дорогу. Алекс смотрел, как она приближается к воде.

Он узнал её сразу.

— Лесс, — выдохнул Алекс.

Лицо Олессандры не изменилось. Сколько лет он её не видел?

— Лесс, — повторил Алекс. — Что происходит? Где мы? Развяжи меня, пожалуйста. Это какой-то розыгрыш?

Монстры за её спиной зашевелились, зашушукались.

— Ро-озыгрыш… Глу-у-у-пый...

Алекс рванулся на веревках. Плот накренился, вода хлынула через край, заливая ноги. Холод обжёг щиколотки, поднялся до колен.

— Черт возьми, Лесс! Скажи что-нибудь!

— Что-нибудь... — сказала она. — Доволен?

— Лесс! Помоги!..

Из-за ее спины выступил мужчина. Его рост менялся на глазах. Сначала Алекс готов был поклясться, что фигура намного ниже Олессандры. Потом моргнул — и увидел, что она вдвое выше.

Лицо мужчины не возможно было разглядеть. Каждый раз, когда Алекс пытался сосредоточиться на чертах, взгляд соскальзывал, находил что-то другое — воротник плаща, фактуру ткани, блеск пуговицы.

— Знакомься, это Мистер Бука, — произнесла она.

Мужчина наклонил голову. Суставы шеи хрустнули.

— Пора начинать, — произнёс он.

— Давно пора, — кивнула Лесс и посмотрела на Алекса.

— Ты спросил, где мы, — сказала она. — Мы в городе, который я построила. Мы с Мистером Букой.

— Они, — она кивнула на берег, на колышущуюся массу уродливых тел, — её жители. Мы построили этот город для них. Здесь им безопасно. Здесь им не больно.

Монстры зашептались, задергались:

— Уже-е-е не бо-о-о-льно... Хорошо-о-о-о...

Олессандра подождала, пока шёпот стихнет. Потом снова посмотрела на Алекса.

— Лесс! Зачем ты построила это? Для чего?

Олессандра подняла глаза.

— Мистер Бука хотел.

Мистер Бука сделал шаг вперед.

— Здесь справедливость, — сказал он.

Вода плеснула в лицо. Алекс закашлялся, забился на веревках. Плот качнулся, доски заскрипели.

— Я не… Лесс, я не понимаю.

Мистер Бука повернул голову. Бесформенное лицо — Алекс снова не смог его удержать в фокусе — смотрело на Олессандру.

— Начнём? — спросил он.

Она медленно кивнула.

— Да, — сказала она. — Я хочу, чтобы он знал. Чтобы все знали. Каждое слово.

Мистер Бука поднял руку. Монстры на берегу замерли. Даже те, кто постоянно дергался, шевелился, переминался с ноги на ногу, — остановились. Сотни пар глаз уставились на Алекса.

И Мистер Бука начал говорить.

— Двадцать третье октября. Ты сказал: «Я задержусь на работе». Работу звали Виктория. Ты сидел с ней в баре на набережной.

— Откуда ты…

— Ты заказал два мартини.

Монстры зашевелились. Шёпот пробежал по рядам.

Алекс дёрнулся, пытаясь сесть прямо.

— И что с того? — выдохнул он.

— Ты обедал с ней на следующий день.

Алекс замолчал.

Мистер Бука продолжил.

— Пятое января. Ты сказал: «Мне нужно навестить родителей». Ты поехал к Светлане.

Алекс смотрел на воду.

— Я просто… хотел поговорить, — сказал он глухо.

— Ты пробыл у нее три дня.

Монстры на берегу перестали шептаться. Теперь они смотрели с другим выражением — почти понимающим. Женщина с длинной шеей покачала головой, медленно, как маятник.

— А я ждала, — сказала Олессандра. — Думала: может, он попал в аварию. Может, лежит в больнице. Может, у него сотрясение и он забыл мой номер. Ты приехал на четвёртый день. Купил розы. Я ненавижу розы.

— Ты никогда не говорила…

— Я говорила. Ты не слышал.

Мистер Бука продолжил:

— Двадцатое марта...

— Нет, — закричал Алекс. — Только не это. Лесс, прошу…

— Она испекла торт, — голос Мистера Буки был беспощаден, как лезвие гильотины. — Шоколадный бисквит. Вишневая начинка. Ты любишь вишню.

— Лесс…

— Ты сказал: «Я приду к восьми». Она накрыла стол. Достала свечи. Купила шампанское — сухое, брют, ты не пьешь полусладкое.

— Замолчи, — прошептал Алекс.

— Ты пришел в одиннадцать. Пьяный. Друзья отвели тебя в спальню. Ты уснул, не сняв ботинки.

— Замолчи!

Олессандра стояла неподвижно. Только плечи дрожали — мелко, едва заметно.

— Ты даже не попробовал, — сказала она. — Ни кусочка.

Алекс рванулся на веревках. Плот заходил ходуном.

— Я был пьян! — закричал он. — Это ничего не значит! Я люблю тебя, Лесс! Всегда любил только тебя!

Мистер Бука шагнул вперед.

— Третье ноября, — сказал он. — Ты забыл о годовщине.

Олессандра подняла голову.

— Два года, — сказала она. — Мы встречались два года. Я думала…

— Я вспомнил, — выдохнул Алекс. — На следующий день. Я купил тебе серьги.

— Ты подарил мне их через неделю. Сказал: «Это просто дата».

— Я не хотел…

— Знаешь, что самое страшное? — спросила она тихо. — Я любила тебя. Даже когда ты пил с рыжей. Даже когда уехал к Светлане. Даже когда орал, что я истеричка, что я все выдумываю, что мне постоянно нужно внимание.

Мистер Бука поднял руку.

— Обвинения зачитаны, — сказал Мистер Бука. — Переходим к приговору.

Женщина с длинной шеей шагнула в воду.

Мужчина с оплывшим лицом — следом.

За ними — горбатый, четверорукий, и сотни других, все сразу, молча, не сводя глаз с Алекса.

Алекс смотрел, как женщина с длинной шеей разрезает чёрную гладь. Шея вытянулась ещё сильнее, голова парила над поверхностью, как поплавок. Рядом с ней мужчина. Оплывшее лицо распласталось по воде, черты стекали с черепа, смешиваясь с озёрной мутью. Но он продолжал смотреть. Один глаз — в небо. Второй — на Алекса.

— Пожалуйста! Лесс! Останови их.

Горбатый монстр шагнул глубже. Вода дошла ему до подмышек. Что-то под пиджаком задёргалось сильнее, отчаяннее, словно пыталось вырваться наружу, вскрыть грудную клетку изнутри.

— Ты сделал, — сказала Олессандра. — Все, что зачитал Мистер Бука. Ты сделал это.

Монстры приближались. Они шли в воде медленно, смакуя каждую секунду, каждую волну. Алекс переводил взгляд с одного лица на другое.

— Кто вы? — крикнул он. — Откуда вы знаете меня?

Монстры окружили плот со всех сторон. Сотни голов торчали из чёрной воды, сотни пар глаз смотрели на Алекса.

Алекс забился на веревках.

— Лесс! — закричал он. — Лесс, прости меня! Я все исправлю! Я стану другим! Дай мне шанс!

Олессандра посмотрела на Мистера Буку.

— Я не думаю, что это всерьёз, — сказал он.

Алекс перевел взгляд на монстров и вдруг увидел знакомые черты.

— Майк, — выдохнул Алекс. — Майк Лесли! Ты… ты её бывший. Она показывала твою фотографию.

Он оглядел остальных монстров, тех, кто был ближе к плоту.

— Все они, — сказал он осознавая. — Когда-то сделали тебе больно?

Олессандра кивнула.

— И Мистер Бука…

— Привел их сюда, — сказала она. — В мой город Валентинок. Вы мои Валентинки, навсегда!

— Ты превратила их в чудовищ!

— Я не превращала, — ответила она. — Мистер Бука осудил их.

— А город? — Алекс кивнул на берег.

— Теперь это их дом. Твой дом...

Мистер Бука шагнул в воду. Алекс закричал. А потом...

Ещё одна валентинка заняла своё место в бесконечной коллекции Олессандры.

Мистер Бука стоял за её спиной и улыбался.