Валера. Леший муниципального значения

Валеру разбудил противный скрежет. Не тот, природный, убаюкивающий, от трения вековых ветвей друг о друга — а мерзкий, металлический, означающий, что опять кто-то пытается спилить сук, на котором висит табличка «Не рубить, мать вашу!». Леший выполз из своего дупла в старой липе, отряхнул с бороды крошки вчерашней слойки и посмотрел на происходящее внизу.

Двое подростков в огромных, как тракторы, кроссовках, с усердием, достойным лучшего применения, вырезали на коре сердца, пронзённые стрелой с инициалами. Валера вздохнул, набрал в грудь воздуха — тот самый, что пахнет хвоей, прелыми листьями и древней силой — и постарался придать своему голосу леденящую душу мощь:

— У-у-у-у-ххх! Сгиньте, осквернители священной коры! Да поглотят вас лесные тени!

Один из подростков поднял голову.

— Слышь, Вить, ветром дует, что ли? Или это у меня в ушах гудит после вчерашнего?

— Ага, — буркнул Вить, не отрываясь от искусства. — Иди проверь, может, дверь в сортир скрипит. Или это твой желудок взывает о помощи.

Валера с досадой хлопнул себя по лбу. Магия кончилась. Опять. Она таяла с каждым годом, как асфальт под палящим солнцем, уступая место Wi-Fi, бетону и полному равнодушию. Вечером он созвал экстренное собрание. На старую, поваленную скамейку, которую все считали мусором, а Валера — своим заслуженным троном. Приползла Кикимора Болотная (она же тетя Катя, ютившаяся в камышах у заросшего пруда, что когда-то был фонтаном). Пришел Банник, он же банщик Василий из «Сауны у Елисеева», с веником, пивным брюхом и вечным запахом дубового листа.

— Совещание объявляю открытым, — хмуро начал Валера, обводя присутствующих усталым взглядом. — Кворум есть. Тетя Катя, ваш отчёт о запугивании посетителей у водоёма.

— Да что там пугать-то? — просипела Кикимора, снимая с плеча тину. — Рыбаки нынче культурные, все бутылки после себя забирают, на металлолом сдают. Одного запугала — так он мне за лужу пятьсот рублей предложил, говорит, «бабка, не ори, отстань, купи себе успокоительного». Кризис жанра, Валера!

— У меня тоже сплошная профанация! — вздохнул банщик Василий, почесывая веником спину. — Народ парится и музыку в наушниках слушает. Никакого священного трепета перед паром! Предлагают массаж с веником за отдельную плату им сделать. Я не банник, я — работник сферы услуг! Меня уже по тарифу «Стандарт плюс» оценивают!

— Понимаю, — Валера потер виски, чувствуя, как под черепной коробкой нарастает знакомая тяжесть. — Со мной та же история. Никто не пугается. Максимум — голуби с ветки срываются, когда я пытаюсь завыть. Надо что-то делать. Срочно повышать мистический рейтинг территории!

— Предлагаю голосовать, — сказал банщик Василий, подмигнув Кикиморе. — Кто за то, что Валера не справляется с обязанностями Хозяина парка и его надо уволить с поста Лешего с переводом на должность дворника?

Кикимора радостно подняла руку, чуть не свалившись со скамейки. Василий — тоже, с деловым видом.

— Вот чёрт, — пробормотал Валера, глядя на предательски поднятые конечности. — Так, ладно. Выносится на обсуждение второй вопрос: дать Лешему Валере последний шанс.

Руку поднял снова только он сам.

— Неси метлу, Валера, — злорадно прошипела Кикимора. — С понедельника начинаешь. И жилетку оранжевую не забудь — казенную.