Валион

Песок арены был раскален так, что жар пробивался сквозь подошвы сапог. Шестьдесят тысяч глоток ревели в унисон, скандируя имя Императора, но для Элиана этот звук слился в монотонный, давящий гул.

Он тяжело дышал. Пот заливал глаза, щипал свежие ссадины. Напротив стоял Виктор Игнис. Наследник Огненного Дома даже не запыхался. Он медленно поднял руку в латной перчатке и отстегнул застежки шлема.

Когда он снял шлем, толпа взревела, но Элиан почувствовал лишь холод.

Виктор не был похож на типичных представителей Дома Игнис с их рыжими волосами. Его волосы были цвета мёртвого, холодного пепла — седые прядью, зачесанные назад с военной строгостью. Говорили, что его пламя настолько горячее, что оно выжгло пигмент из его волос еще в детстве.

Его лицо было жестким, хищным. Над левым глазом, пересекая бровь и уходя к виску, белел старый, рваный шрам — след от тренировки с отцом, который Виктор носил как медаль. Тонкие, аккуратно подстриженные усы кривились в презрительной усмешке, когда он смотрел на Элиана своими тяжелыми, темными глазами.

Его черный доспех из оболочечной стали — сплава, усиленного метеоритной пылью, — жадно впитывал солнечные лучи. Двуручный меч лежал на плече гиганта так легко, словно был сделан из гнилой древесины, а не из смертоносного металла.

Но страшнее всего была не броня. От Виктора исходила тяжелая, удушливая волна жара. Его Воля была настолько непоколебимой, что воздух вокруг фигуры дрожал, искажая пространство.

— Это всё, чему тебя учил Калерий? — голос Виктора прогремел из-под забрала, глухой и насмешливый. — Танцевать вокруг противника?

Элиан сжал рукоять своего клинка. Пальцы онемели от вибрации. Он был быстр, он был техничен, но металл в его руках казался мертвым. Сталь не отзывалась. Она была просто тяжелым куском холодного железа, тянущим к земле. Страх и сомнения блокировали поток энергии, превращая Элиана в обычного человека с мечом против полубога.

— Я еще не закончил, — выдохнул он, больше пытаясь убедить себя, чем врага.

Элиан атаковал. Рывок, обманное движение корпусом, выпад в шею. Его клинок нашел брешь, но Виктор двигался с пугающей скоростью. Он не стал фехтовать. Он просто отмахнулся мечом, как от назойливой мухи.

ДЗГ-Г-А!

Удар был чудовищным. В нем не было магии огня, только чистая, подавляющая кинетическая мощь, умноженная доспехом. Меч Элиана жалобно зазвенел, едва не вылетев из рук. Самого юношу развернуло в воздухе и швырнуло на песок.

Мир перед глазами поплыл красными пятнами. Легкие горели. Тень накрыла его. Виктор стоял рядом, занеся свой тяжелый клинок для последнего, дробящего удара. Он не собирался убивать — правила запрещали, — но он хотел сломать. Унизить. Оставить калекой на потеху толпе.

Трибуны затихли.

Виктор поднял голову к императорской ложе. Там, на возвышении, сидел Элиус. Старик выглядел уставшим, его сгорбленная фигура тонула в золоте. Он медленно, властно поднял руку ладонью вперед.

Довольно.

Виктор замер. Секунду Элиан видел, как вздулись жилы на шее противника — он боролся с желанием опустить меч. Жажда крови требовала завершения. Но пойти против прямого приказа Виктор не посмел. С презрительным лязгом он вогнал клинок в ножны и, перешагнув через поверженного, направился к выходу.

Элиан остался лежать в пыли. Живой, но раздавленный.

Холодная вода в медном тазу быстро окрасилась в розовый. Элиан с шипением прижал мокрую ткань к скуле, смывая песок Арены.

Он поднял глаза на зеркало. Оттуда на него смотрел человек, который совершенно не вписывался в золоченые интерьеры дворца.

В отличие от придворных, носивших сложные укладки, его черные как смоль волосы были коротко острижены и торчали непокорными вихрами, придавая ему вид нахохлившегося ворона. На смуглом лице, широком и жестком, горели пронзительно-голубые глаза — холодные и ясные, как небо над горными пиками, которые он видел только на картах.

Элиан с отвращением стянул с себя разорванную тренировочную рубаху. Ткань затрещала и упала на пол.

Он остался по пояс обнаженным. Зеркало отразило тело, которое пугало местных вельмож. Маги обычно были стройными, полагаясь на щиты и эфир. Элиан же был выкован из мяса и костей.

Каждый мускул на его теле был четко очерчен, словно вырезан из камня. Мощная грудь, широчайшие мышцы спины, напоминающие крылья, и пресс, твердый и рельефный, как булыжная мостовая. Это была не «эстетическая» красота, а функциональная, хищная мощь. По его торсу змеились шрамы, а на левой щеке, искривляя губы в вечной полуулыбке, белел старый порез — метка, полученная еще в детстве.

Дверь распахнулась без стука...

— Ты долго собираешься здесь прятаться?

На пороге стояла Лира. На первый взгляд она казалась совершенно неуместной в этом грубом мире стали и крови. Её длинные, густые волосы необычного оттенка — словно морозное серебро смешали с бледной полынью — были заплетены в две тяжелые, слегка небрежные косы, спускающиеся на грудь.

Её бледное лицо, усыпанное россыпью мелких веснушек на носу и щеках, выглядело обманчиво-мягким, почти детским. Казалось, её можно сломать одним неосторожным движением.

Но это впечатление жило ровно до тех пор, пока она не поднимала взгляд. Её большие зеленые глаза смотрели не с детской наивностью, а с пугающей, взрослой усталостью и холодной решимостью. Это были глаза солдата в теле фарфоровой куклы.

На ней было парадное платье из тяжелого зеленого бархата, идеально подходящее под цвет её глаз, но носила она его с грацией хищника.

— Прятаться? — Элиан горько усмехнулся. — Мой отец — Советник. Если я не появлюсь рядом с ним после того, как Игнис вытирал мною пол, это сочтут капитуляцией всего нашего Дома.

— Именно, — Лира шагнула в комнату. В её глазах не было мягкого сочувствия, лишь жесткий, требовательный блеск. — Так что хватит жалеть себя. Вставай. Если кто-то из придворных лизоблюдов косо посмотрит на тебя — я лично сломаю ему нос.

Она бросила ему чистый камзол.

— Идем. Луций уже ждет. И постарайся выглядеть так, будто ты планируешь реванш, а не свои похороны.

Дворец сиял, словно упавшая звезда. Сотни экипажей выстроились у Парадной Лестницы. Воздух дрожал от музыки и смеха, но для Элиана этот праздник ощущался как поминки.

Луций ждал их у подножия лестницы. На нем был черно-рыжий дублет цветов Дома Игнис, но сидел он мешковато, словно Луций специально выбрал портного похуже, чтобы позлить семью.

— Выглядите скверно, друзья мои, — вместо приветствия усмехнулся он, скользнув взглядом по синяку Элиана. — Брат постарался на славу?

— Твой брат — животное, Луций, — буркнул Элиан, опираясь на руку сестры. Ребра ныли при каждом вдохе.

— Не спорю, — легко согласился тот, подстраиваясь под их шаг. — Зато шербет сегодня подают отличный. Идемте, пока все не съели. В зале душно от отцовских интриг, мне нужна компания, с которой можно просто помолчать.

Стражники распахнули створки.

Зал Тысячи Свечей оправдывал своё название. Огромные люстры, подвешенные на цепях из вороненой стали, заливали пространство густым, почти осязаемым золотым светом. Воздух был пропитан ароматом дорогих вин, жареного мяса с пряностями и сладких духов. Сотни гостей в шелках и бархате кружились в танце или сбивались в кучки, обсуждая последние сплетни.

Луций, ловко маневрируя в толпе, перехватил у проходившего слуги поднос.

— Угощайтесь. Ледяная вишня с мятой, — он всучил Элиану запотевший кубок. — Охлаждает кровь лучше любого лекаря. И улыбнись, Элиан. Ты на празднике жизни, а не на собственных поминках.

Элиан принял кубок, заставляя себя сделать глоток. Холод немного притупил пульсирующую боль в разбитой губе. Они отошли к колоннам, откуда открывался вид на весь зал. В центре, словно черная скала среди цветного моря, возвышался Виктор, принимающий поздравления офицеров. Чуть поодаль, у трона, Калерий что-то горячо доказывал Императору.

Луций лениво ел шербет, разглядывая гостей, как энтомолог разглядывает жуков.

На возвышении, утопая в подушках трона, сидел Элиус. Годы и бремя короны выпили из него все соки. Император напоминал древнюю, иссохшую мумию, завернутую в золотую парчу. Его кожа была тонкой и желтой, как старый пергамент, сквозь который просвечивала паутина синих вен. Казалось, тяжелая корона из Звездной Стали вот-вот сломает его тонкую шею.

У подножия трона стоял Советник Калерий. Он выглядел как оживший клинок: высокий, пугающе худой и прямой, как натянутая струна. Его абсолютно белые седые волосы были стянуты в тугой, безупречный хвост — ни один волосок не выбивался. На бледном, гладко выбритом лице с острыми, как лезвия, скулами застыло выражение вечной, ледяной бдительности.

Вдруг его ложка замерла на полпути ко рту.

— Хм... — он нахмурился, чуть подавшись вперед.

— Что такое? — спросила Лира, проследив за его взглядом.

— Странно, — пробормотал Луций. Его расслабленность испарилась. Он начал быстро, цепко сканировать верхние ложи, отведенные для элиты. — Вы это видите?

— Видим что?

— Пустоту, — тихо сказал Луций. — Посмотрите на ложу Дома Маринус. И на балкон Терраксов.

Элиан прищурился. Обычно на таких торжествах эти места пестрели гербами Великих Домов. Лазурные знамена Ветра, коричневые штандарты Гравитации... Но сегодня там сидели лишь незнакомые люди в скромных мундирах.

— Я не вижу Селены Вольной, — медленно произнес Элиан. — И старика Брока тоже нет.

— Именно, — голос Луция стал жестким. Он отставил недоеденный шербет на подоконник. — Юбилей — главное событие десятилетия. Пропустить его — это неслыханная дерзость. А здесь нет ни одного Главы Дома, кроме моего отца. Только послы-заместители.

— Думаешь, они договорились? — Лира напряглась, рука инстинктивно легла на пояс, где обычно висел меч, но сегодня там была лишь шелковая лента.

— Это бойкот, — констатировал Луций. В его глазах мелькнул страх. — Они знали. Они знали, что старик Элиус готовит что-то безумное, и решили не пачкаться. Они оставили Императора одного.

Луций вдруг осекся.

— Стоп. Не все. Смотрите. Вон там, в тени колонны.

Элиан проследил за его взглядом. В дальнем углу, вдали от шума, стоял высокий мужчина лет пятидесяти в темно-сером плаще. Его лицо казалось высеченным из гранита. Это был Малакай, глава Дома Умбра.

— Малакай здесь, — прошептал Луций. — Он единственный из Великих, кто пришел.

Внезапная тишина рухнула на зал, обрывая музыку.

Император Элиус поднялся. Годы не пощадили его: золотая мантия висела на иссохших плечах, кожа напоминала пергамент. Но глаза, глубоко посаженные и лихорадочно блестящие, горели той самой Волей, что когда-то объединила Юг.

Он не стал сразу разворачивать свиток. Он долго, мучительно долго смотрел в зал. Его взгляд скользил по лицам придворных, по надменной ухмылке Лорда Кассия. Он был полной противоположностью своему утонченному сыну Виктору и своему брату. Огромный, как медведь-шатун, с бычьей шеей и широкой грудью, закованной в панцирь даже на празднике. Его густая, жесткая борода цвета ржавой меди, пробитая сединой, веером лежала на нагруднике. Он не открывая глаз, смотрел на своего брата, который отнял у него его главную мечту.

— Шестьдесят лет... — голос Императора был тихим, но акустика зала разнесла его в каждый угол. — Шестьдесят лет назад мы верили, что Звездная Сталь — это дар небес. Мы думали, что, обуздав метеорит, мы построим рай.

Он сделал тяжелый шаг вперед, опираясь на трон.

— Посмотрите на себя. Вы обвешаны золотом, но ваши души заржавели. Я смотрю в этот зал и не вижу соратников — многие Главы Домов отвернулись от меня. Теперь я вижу лишь паразитов, присосавшихся к жиле власти. Вы забыли, что такое Воля. Вы заменили её жадностью. Вы используете святой металл не для защиты слабых, а чтобы держать их в страхе.

Он обвел взглядом ложи:

— Вы, послы Великих Домов, чьи хозяева сегодня побоялись явиться ко мне... Передайте им мои слова.

По рядам гостей прошел тревожный ропот. Кассий Игнис напрягся, его рука легла на эфес меча.

— Вы спрашиваете, почему я молчал эти годы? Почему я закрыл двери дворца? — голос Элиуса набрал силу, загремел, как камнепад. — Потому что я искал достойного среди вас. И не нашел никого. Ни одного Дома, который не был бы отравлен амбициями. Вы ждете, что я назову имя преемника? Что я передам корону следующему хищнику, который разорвет Империю на куски?

Он резко вскинул руку со свитком.

— Этого не будет. Я разрываю порочный круг.

Он развернул «Великий Эдикт». Пергамент с хрустом распрямился.

— Моей властью и моей кровью я провозглашаю конец эпохи Наследования! Отныне Великие Дома лишаются права на трон. Империя переходит под управление Совета Выборных.

Зал ахнул. Элиан увидел, как спина Виктора окаменела.

— Первым главой Совета я назначаю... — начал Император.

Виктор действовал быстрее мысли. Он не побежал к трону. Резким движением он вырвал тяжелое церемониальное копье из рук ближайшего гвардейца. Это была оболочечная сталь высшей пробы.

Он отклонился назад, как пружина катапульты, и метнул оружие.

Воздух взорвался свистом. Копье, пущенное с нечеловеческой кинетической силой, преодолело расстояние за долю секунды. Никто не успел даже вскрикнуть.

Звук удара был влажным, тошнотворным. Стальное острие пробило развернутый пергамент, грудь Императора Элиуса и с хрустом вошло в высокую деревянную спинку трона. Старика буквально пригвоздило к дереву. Он замер с открытым ртом, так и не договорив имя преемника. Золотая корона сорвалась с его головы, со звоном покатилась по ступеням и замерла у ног Элиана, окропленная алой пеной.

В ту же секунду Кассий Игнис обнажил меч. Вокруг клинка пошло тепловое марево — Доменная сталь отозвалась на ярость хозяина.

— Предательство! — закричал Калерий.

Приемный отец Элиана, несмотря на возраст, двигался с невероятной скоростью. Его клинок, сияющий холодным голубым светом, метнулся к горлу узурпатора. Но Кассий ждал этого. Он не стал парировать. Он выставил перед собой латную перчатку, принимая удар на наруч, и в тот же миг вонзил свой меч в живот Калерия по самую рукоять.

— Твое время вышло, старик, — прорычал Игнис.

— Отец! — крик Элиана потонул в шуме толпы.

Кассий резко выдернул клинок и оттолкнул Советника ногой. Калерий рухнул на мрамор ступеней, заливая своей кровью подножие трона, который он защищал всю жизнь.

Элиан рванулся вперед. Он упал на колени рядом с отцом, не обращая внимания на хаос вокруг. Его руки скользили по мокрому бархату, пытаясь зажать страшную рану.

— Держись... сейчас... лекаря... — шептал Элиан, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло.

Калерий судорожно схватил Элиана за воротник, притягивая к себе. Его глаза стекленели, но в них горела последняя, отчаянная мысль.

— Слушай... — прохрипел он, и кровавая пена выступила на его губах. — Дворец... это склеп. Тебе здесь не выжить.

— Я не брошу тебя!

— Уходи! — Калерий вложил в этот шепот последние силы. — Иди на Север... В Высокие Клыки. Найди его...

— Кого? Отец, кого?!

— Валиона... — выдохнул старик, глядя сквозь Элиана, куда-то в вечность. — Найди... Валиона. Только он... сможет остановить...

Договорить он не успел. Жизнь покинула его глаза, и хватка на воротнике ослабла. Рука Калерия безвольно упала на окровавленный мрамор.

Элиан застыл. Мир сузился до мертвых глаз человека, который заменил ему отца.

— Элиан, вставай!

Сильные руки рванули его назад. Это был Луций.

— Он мертв! — кричал друг ему в ухо, перекрывая звон стали и крики толпы. — Если мы не уйдем сейчас, мы ляжем рядом с ним! Смотри!

Элиан поднял голову. Малакай, Глава Дома Умбра, вышел из тени. Его серый плащ взметнулся, и в руках сверкнул черный матовый клинок из Доменной стали.

— Ты зашел слишком далеко, мальчишка! — рявкнул Малакай, глядя на Виктора. — Трон не берется кровью!

— Трон берется силой, — усмехнулся Виктор.

Он обнажил свой меч. Воздух взорвался.

Виктор ударил первым. Он не просто махнул мечом — он высвободил чудовищную кинетическую волну. Малакай ударил клинком в мраморный пол.

КРАК!

Пол зала вздыбился. Каменные плиты превратились в острые шипы, вырастая стеной перед Малакаем, чтобы блокировать удар Виктора. Но кинетика Игниса была страшнее. Меч Виктора пробил каменную стену насквозь, разнеся её в крошево. Осколки мрамора шрапнелью полетели в гостей.

— Бежим! — Луций и Лира силой оттащили Элиана от тела отца.

— Но Малакай... — Элиан оглянулся.

Позади них разворачивался ад. Малакай управлял камнем дворца — колонны изгибались, пытаясь раздавить Виктора, пол превращался в зыбучий песок. Но Виктор был неостановим. Он двигался сквозь камень, как сквозь воду. Каждым ударом он создавал ударные волны, которые крушили несущие стены.

Потолок начал падать. Огромная люстра рухнула, придавив десятки гвардейцев.

— К выходу! — рявкнула Лира, хватая Элиана за руку.

Они потащили его прочь, в спасительную тень колонн, пока Элиан продолжал смотреть на удаляющееся тело отца, шепча одними губами странное, незнакомое имя:

— Валион...

Они нырнули в боковой проход, ведущий к кухням, пока позади начиналась резня. Звуки стали и крики умирающих преследовали их.

В коридоре пахло кислым тестом и сыростью. Лира, запутавшись в тяжелом бархате юбки, остановилась на секунду. С яростным рыком она схватила ткань обеими руками и с треском оторвала подол платья до самых колен, отшвырнув дорогие тряпки в сторону.

— Не отставать! — скомандовала она, теперь двигаясь свободно, как хищник.

Внизу, в кухнях, царила паника. Но у самого выхода на задний двор, где обычно разгружали уголь, их ждали.

Двое «чистильщиков» в черно-рыжих накидках. Шлемы скрывали лица, но их позы говорили о профессионализме. Один вскинул тяжелый арбалет.

— Стоять, — голос солдата был механическим. — Приказ Лорда Кассия. Никто не выходит.

Элиан замер. Время растянулось. Он видел зазубрину на болте арбалета, нацеленном ему в грудь. Он потянулся к мечу, но рука дрожала. Его Воля была разбита горем. Сталь за спиной молчала.

Вперед шагнул Луций. Он расправил плечи, мгновенно меняя маску испуганного юноши на маску высокомерного лорда.

— Ты ослеп, легионер? — его голос хлестнул, как кнут. — Я — Луций Игнис. Опусти оружие! Мой брат только что взял корону. Ты думаешь, он наградит тебя за то, что ты задержал его кровного родственника? Мы преследуем убийц! С дороги!

Солдат замешкался. Дуло арбалета дрогнуло и опустилось на дюйм. Эта секунда сомнения — всё, что было нужно.

Элиан не стал пытаться достать меч. Инстинкт выживания сработал быстрее разума. Он схватил с разделочного стола тяжелый мясницкий тесак и швырнул его с разворота.

Лезвие с глухим стуком вошло в незащищенное горло арбалетчика.

Второй солдат охнул, потянувшись к мечу, но Лира уже была рядом. В подкате она сбила его с ног, а Элиан, подскочив, вогнал кинжал в щель доспеха. Солдат дернулся и затих, цепляясь пальцами за сапог Луция.

— Впечатляет, — выдохнул Луций, брезгливо отряхивая камзол от брызг крови. — А теперь бежим, пока сюда не пришел весь гарнизон.

Они вывалились в холодную ночь. Над Арденградом гудели колокола — тревожный набат, возвещающий о конце эпохи.

Лира вдруг споткнулась. Не от усталости — от осознания. Она остановилась посреди грязного двора, глядя на свои окровавленные руки.

— Мы оставили его... — её голос сорвался. — Мы просто... убежали.

Та «стальная» Лира, которая минуту назад командовала побегом, исчезла. Она рухнула на колени прямо в грязь. Плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

— Отец! — она ударила кулаком по земле, сбивая костяшки. — Я должна была... Я могла...

Элиан замер. Его собственная боль рвала грудь, но вид сломленной Лиры подействовал как ледяной душ. Он упал рядом, жестко схватив её за плечи.

— Лира! Посмотри на меня!

— Его больше нет! — кричала она.

— Я знаю! — он встряхнул её. — Но мы живы.

Элиан приблизил лицо к ней. В его глазах зажегся холодный, злой огонь.

— Слушай меня. Виктор думает, что победил. Но он ошибся. Я клянусь тебе, — он сжал её плечи до боли. — Я вернусь. Я найду Виктора, за какой бы стеной он ни прятался. И я воткну меч в его сердце. Ты веришь мне?

Лира всхлипнула, глядя в его глаза. Она увидела в них абсолютную решимость.

— Верю... — выдохнула она.

— Тогда вставай.

— Я не хочу прерывать момент, — раздался голос Луция у канализационного люка. Он нервно оглядывался на зарево пожара. — Но сюда идут.

Элиан помог Лире подняться. Она вытерла слезы, пряча скорбь под новую броню ненависти.

— К Речным Воротам, — твердо сказал Элиан. — В коллекторы.

Они нырнули в темноту леса, оставляя за спиной горящий дворец и свои прошлые жизни.