Вало

Алакай не был хорошим человеком. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы сказать, что Алакай самый настоящий разбойник, негодяй и вор. Как-то он случайно улыбнулся двум детишкам на улице и привел их в ужас. Девочка забилась в истерике, проливая окены слез. А мальчишка храбро встал на защиту подруги. Он был решителен и упрям, несмотря на то, что ноги тряслись, а сердце выскакивало из груди. Потом выбежала перепуганная мамаша вся в муке и бросилась к детишкам, заслоняя их пышной грудью.

Ну, убивать их Алакай точно не собирался, поэтому пришлось сбежать, пока не явились стражи.

Возможно, всему виной был глубокий шрам на правой щеке или воровское клеймо на левой. Мне трудно судить, потому что когда я впервые встретил Алакая лично, он уже стал…

Что-то я забежал вперёд. Простите мне эту слабость, но уж очень хочется рассказать, чем эта история закончиться. Разумеется делать я этого не буду. У любой истории должно быть начало, приключение и конец.

Что ж, Алакай обладал удивительной, пугающей внешностью. Любой житель Застенья, встретивший его на улице, тут же отводил глаза, надеясь, что пронесёт. И такой поразительный эффект он оказывал не только на мирных, одомашненных торговцев, но и на самых отпетых разбойников, который в городе за Стеной было полным полно.

Осмелюсь предположить, – говорю это только из вежливости, чтобы не показаться всезнайкой, – что дело тут было не столько в уродливом шраме или клейме. Даже с ними он оставался весьма симпатичным юношей. Все дело было в чем-то невидимом, неосязаемом, потустороннем. Уже тогда он обладал тем, что маги называли аурой… ну вот, опять я забегаю вперёд.

Пожалуй, стоит начинать.

К Алакаю мы обязательно вернёмся чуть позже. Ведь, именно с ним и случилась эта захватывающая история. Но прежде, чем бросить нашего героя в безжалостные жернова судьбы, нам стоит заглянуть в один богатый район, который расположился у самой Стены и носил весьма безобидное название Ядрышко.

В этом районе в основном проживали богатые торговцы, но были там и городские поместья, которые лутархи покупали, чтобы иногда сбегать из благонравственной Империи за Стену в город беззакония и греха.

В одно из таких поместий нам и стоит заглянуть, где у окна со скучающим видом сидела весьма привлекательная девушка. Ее, без зазрения совести, можно было назвать первой красавицей, в каком бы обществе она не оказалась. Звали её Сольран. И скоро они с Алакаем встретятся.

Вечер выдался на удивление тёплым и окна в поместье не запирали. Лиловые занавески раздувались, словно поднятые паруса. Ветер играл с густыми чёрными, словно безлунная ночь, волосами девушки. Она закрыла глаза и подставила лицо мягким освежающим порывам, наслаждаясь одиночеством и покоем.

За дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги, и волшебство этого вечера тот час исчезло. Ран открыла глаза. Они у неё были голубыми и яркими, словно чистое летнее небо. Девушка сразу узнала эти шаги. Они означали, что её время вышло.

В дверь постучали.

- Войдите! - ответила она, принимая более приличную позу для приёма гостей.

Все же, она девушка благородная. На её лице промелькнула мимолетная улыбка. Кем-кем, а одной из благородных дев, она себя точно не считала.

В комнату вошёл высокий, сильный мужчина средних лет со строгим лицом и немного грустными глазами.

- Что привело вас в мои покои в такой час, капитан лутваров Дром? - спросила она.

Ей не составило большого труда притвориться, что ответ остается для неё загадкой.

Начальник стражи осмотрелся и нахмурился.

- Не стоит сидеть у открытого окна, ваша светлость, - произнёс он грубым, звонким голосом, который больше подходил для того, чтобы отдавать строгие приказы, а не любезные просьбы. - Последние недели в городе пропадают девушки. Подумайте о совей безопасности. Вас могут похитить.

- Ах, если бы, - вздохнула Сольран.

- Что, простите? - не расслышал Дром.

- Ничего, мой верный страж. Ни-че-го… - скучающим тоном ответила девушка и снова отвернулась к окну. Звезды этим вечером светили особенно ярко. - Так, что вас привело? - повторила она свой вопрос.

Дром сглотнул. Его внушительный кадык рванул вверх, словно собирался сбежать через рот. Очевидно бывалому воину потребовалось все его мужество, чтобы произнести то, что он собирался. Уверенное, суровое лицо стало вдруг таким тёплым, а глаза, которые привыкли смотреть в лицо смерти, сделались совсем грустными. Он едва не прослезился. Но, какие бы тёплые отеческие чувства он не питал к юной госпоже, ему бы и в голову не пришло ослушаться приказа. Поэтому, с горечью в сердце и печалью в глазах Дром все же сказал:

- Время пришло, юная госпожа. Мы возвращаемся в Империю.

У Сольран перехватило дыхание. Она была весьма прозорливой девушкой и с юных лет поражала высоколобых учителей умом и сообразительностью, поэтому ей давно стало ясно, что этот день рано или поздно настанет. Но, как бы сообразительна и умна она не была, как бы тщательно не готовилась услышать эти слова, её юное сердце все же дрогнуло. Теперь, когда приговор был оглашён, пути назад больше не осталось. И ей стало грустно.

Однако, годы обучения хорошим манерам и сдержанности не прошли даром. Какие бы чувства не жгли её изнутри, прекрасное лицо оставалось спокойным и невозмутимым.

- Мы отправляемся через два дня на рассвете, - произнёс Дром, борясь с комом в горле.

Плечи его опустились, голова клонилась к груди, а печальный взгляд не отрывался от каменного пола. Даже не глядя на стража, Ран знала, что сейчас он бы предпочёл сразиться с дюжиной жутких дэвов, чем смотреть, как девочка, которая выросла на его глазах, которая была ему, как родная дочь, отправляется на встречу жестокой судьбе.

Ах, если бы он только мог ослушаться приказа, если бы он не был таким твердолобым и правильным… Ран вскинула голову, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Нечего жалеть о том, что могло бы быть. Как только верному Дрому был отдан приказ, Сольран знала, что у неё осталось только одно будущее. И это будущее разительно отличалось от того, каким его видели Дром и его хозяин.

В отличии от верног стража, Ран не собиралась подчиняться приказам.

Она молча наблюдала за чистым звёздным небом с безмятежностью и спокойствием. Никто и никогда бы не подумал, глядя на эту хрупкую юную девушку, что внутри у неё бушует настоящий ураган. Ураган, который вот-вот вырвется наружу и закрутит в своих безжалостных ветрах всю Империю. Единственный о ком она грустила был прямолинейный, верный страж, который, к её большому сожалению, не умел игнорировать приказы.

- Тучи сгущаются, - произнесла она все тем же скучающим тоном. - Боюсь, нам придётся отложить отъезд.

Дром подошёл к окну, взглянул на чистое небо и нахмурил густые брови.

- Небо чистое, юная госпожа. Вам не о чем беспокоиться.

- Ты, как всегда, надеешься на лучшее. Я же вижу, что надвигается буря. Будь осторожен, мой верный страж.

По широкой спине Дрома пробежали мурашки. Сольран знала, что стража пугало, когда она начинала говорить, словно оракул, но как ещё она могла предостеречь его, не раскрывая своих планов. Все же ей не хотелось, чтобы капитан расстроил все её замыслы.

- Завтра, госпожа, прибудут люди, чтобы снарядить караван, - сказал озадаченный Дром и вышел за дверь.

На обратном пути его шаги были не такими твердыми и уверенными.

Ран не обернулась, чтобы проводить стража и, только, когда его шаги стихли, она расслабилась и рухнула на подушки. Ее грудь тяжело вздымалась, а в глазах стояли слезы.

Она не хотела возвращаться в Империю. Не хотела мириться со своей судьбой. Но больше всего она не хотела, чтобы её жизнью распоряжался кто-то другой.

Пятнадцать лет. Долгих пятнадцать лет она провела в Застенье после того, как отец отправил её четырехлетнюю малышку подальше от дома. Она полюбила этот пропахший грехом и специями город. Она научилась жить одна, без семьи. А теперь он хочет, чтобы она вернулась в Империю? Туда, где все ей незнакомо и где не будет… Нет! Не бывать этому!

Сольран резко встала, выбежала во дворик и со свистом вдохнула сухой пустынный воздух. Запах был все тот же: пахло корицей и чем-то сладким. Она не уедет. Этот порочный город уже давно стал её домом. Ран звонко рассмеялась. Она не станет подчиняться приказам, как это делает покорный Дром. Вместо того, чтобы стать рабом своей судьбы, она станет её повелительницей, королевой, императрицей в конце концов. Никто не посмеет ей приказывать: ни Дром, ни отец, ни сам Император.

Тем же вечером за сотни километров к югу от Стены случайное предсказание Сольран сбывалось. Клубы песка и пыли поднимались над землёй, собирались в вихри и, подгоняемые южными ветрами, устремились к Застенью. Среди песчаных туч мелькали едва уловимые тени, фигуры, образы. По пустыне разносился жуткий протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. Совсем скоро эта буря со всеми её обитателями обрушиться на ничего не подозревающий город у Стены.

Ну, а пока все шло своим чередом. Застенье проживал обычный тёплый вечер: воры воровали, разбойники разбойничали, а шлюхи продавали свою любовь за звонкую монету. Богачи наслаждались прохладными ветерком во двориках своих роскошных вилл, а бедняки засыпали голодными в сутулых лачугах, которые трудно было назвать домом.

В одной из таких ветхих лачуг и затаился Алакай, замышляя своё очередное злодейство.

Он сидел в тёмном углу и ждал. В центре комнаты стоял старый, изъеденный временем стол. На столе лежал план поместья, в котором в эту самую минуту Ран готовилась бороться с судьбой. Пергамент прижимали к столу подтаявшие свечи. Языки пламени пританцовывали на сквозняке, играя с тенями на стенах в салки. Иногда вспышки света падали на лицо Алакая, который не сводил горящих янтарных глаз с двери. Он раздраженно перебирал обсидиановые бусы браслета, который всегда носил на левой руке. Фадив опаздывал.

Алакай был юношей уравновешенным, сосредоточенным и спокойным, но, когда нарушались его планы, он становился человеком непредсказуемым, агрессивным и даже жестоким.

Дверь со скрипом отварилась, но входить гость не спешил.

- Надеюсь, ты не собираешься меня прикончить? - раздался из-за двери весёлый голос Фадива.

Алакай молчал.

- Я опоздал совсем немного, - снова заговорил он. - Зато привёл всех, кого ты просил, - Фадив помолчал, ожидая ответа, но продолжил так его и не дождавшись, - Мы заходим.

В дверном проёме показалась голова с короткими пепельными волосами. У Фадива было красивое, мужественное лицо без уродливых шрамов и воровских меток. Следом показалось и его высокое мускулистое тело. Макушкой он едва не цеплял дверной косяк.

Он огляделся и сразу, словно точно знал, где искать, обнаружил притаившегося в тенях Алакая. Фадив вскинул руки и вошёл в дом.

За ним последовало ещё трое людей с озадаченными лицами. Среди них была рыжеволосая девушка и очень похожий на неё парень, с такими же огненными волосами. Последним вошёл болезненного вида парнишка в огромной чёрной мантии.

Алакая они заметили не сразу. В отличии от Фадива, они не были друзьями детства и плохо знали где искать.

- Вы опоздали, - наконец заговорил Алакай, когда двери закрылись.

Болезненный парнишка вздрогнул, и под мантией у него что-то забренчало. Девушка с длинными рыжими волосами резко обернулся и схватилась за рукоять ножа, который ждал своего часа в ножнах за спиной. Фадив вышел вперёд, заняв место между Алакаем и остальным, и раскинул мощные руки в стороны.

- Давайте все успокоимся, - произнёс он с обворожительной улыбкой. Затем обернулся к другу с укоризной в глазах. - А ты постарайся не быть таким… Ну, ты понял. Будь приветливее, что ли.

- Вы опоздали, - повторил Алакай, выходя из тёмного угла.

- Да знаю я, - ответил Фадив, почёсывая затылок. - Но найти всех, кого ты просил было не так просто.

Алакай осмотрел собравшихся.

- Один лишний, - сказал он.

- Заметил? - виновато спросил Фадив. - Позволь я вас познакомлю. Это, - он указал на дёрганного парнишку в мантии, - Мастер механизмов Доши. Это, - он подошёл к рыжеволосой девушке, - наш боец Чаяни. - Девушка слегка кивнула, не убирая руки с рукояти ножа. - А это…

- Лишний, - перебил друга Алакай, глядя на рыжеволосого парня за спиной Чаяни.

- Без него я не участвую, - резко ответила девушка.

- Это брат Чаяни – Гилл, - закончил представление Фадив.

Алакай молча смотрел в зелёные глаза девушки. Взгляд у неё был решительный, а времени на споры не осталось.

- Нам пора, - сказал Алакай, сворачивая пергамент с планом особняка.

- Постой! - возмутилась девушка. - Ты не сказал, что за работа.

Алакай вопросительно посмотрел на друга, но тот развёл руками.

- Я торопился, - сказал Фадив, в своё оправдание.

- И все равно опоздал, - ответил Алакай. Затем он обратился к Чаяни. - Мы похитим человека.

Все трое тут же посмотрели на Фадива. Он смущённо улыбнулся и кивнул.

- С этим какие-то проблемы? - спросил Алакай.

Он посмотрел на мастера механизмов Доши. Тот смущённо опустил выпученные глаза в пол и мотнул головой. Затем Алакай встретился взглядом с Чаяни, которая пристально смотрела на него и не торопилась с ответом.

- Мы в деле, - ответила она за себя с братом.

Алакай посмотрел на Фадива и замогильным голосом произнёс:

- Нам пора!

На этот раз он не ждал и вышел за дверь, спрятав план поместья под льняной рубахой.

- Постой-ка! - крикнула Чаяни. Но Алакай уже растворился во тьме. - Что это было? - спросила она обернувшись к смущённому Фадиву.

- Он лучше, чем кажется, - неуверенно ответил тот. - И не переживайте. Вам всем заплатят как и договаривались. Обещаю! - он приложил три пальца к правой щеке.

Этот знак использовали среди воров, когда давали нерушимое слово.

- Не доверяю я твоему другу, - сказала Чаяни.

- Ничего страшного, - ответил Фадив. С его лица не сходила улыбка. - Ну, пошли, а то он ещё больше разозлиться.

- Ты так и не сказал, что конкретно нам нужно будет делать, - напомнила Чаяни, поспешив за Фадивом.

Комната опустела. И только четыре догорающих свечи, все так же танцевали на ветру, оставаясь единственными свидетелями готовящегося злодейства.