Вампиры против оборотней. ХА-ХА-ХА. Лютая Месть.

Месть сжигает человека, но горит он при этом ярко.

Борис жадно наблюдал последние минуты заката. Солнце клонилось все ниже, ниже… свет начинал прерываться, когда его лучи проходили сквозь высотки в центре города. Чем ниже оно опускалось, тем больше домов вставало у него на пути: мерцание становилось чаще и прерывистей, как биение умирающего сердца. Желтый свет сменялся красным, будто апельсиновый сок, постепенно разбавляемый кровью…

– «До чего же похоже на смерть.» – давняя привычка одинокого человека – разговаривать с самим собой.

Его размышления прервал священник средних лет. Поправив чёрную рясу, он прислонился к покойнику у одного из окон храма. Это был настоятель храма, где Борису дали приют, и изнутри которого он смотрел в окно.

– «О чем печалишься, сын Божий?» – участливо спросил Игумен.

– «Как бы вы хотели умереть?» – хрипло и медленно спросил мужчина, не отрывая своих прищуренных глаз от солнца.

– «Наши судьбы в руках господа. Грешно думать о таком.» – пригладил монах свою седеющую бороду.

– «Почему все так боятся этого вопроса!?» – желчно выплюнул мужчина. Он сжал грубую ладонь в кулак, мужчина будто сосредоточил всю ярость в этом жесте, и дальше говорил спокойно.

– «Смерть длится куда дольше жизни. Спросить: как бы ты хотел умереть, это все равно, что спросить: как бы ты хотел родиться.»

Отец Максим вздохнул. Он не стал пытаться поймать взгляд мужчины: за ту неделю, что тот здесь поселился, Борис каждый день смотрел на закат, и ни разу не отвел от него взгляда.

– «Наши души в руках Его, и в жизни, и после смерти.»

– «Не думаю, что мы поладим с Ним, когда встретимся.» – витая в своих мыслях произнес Борис.

Монах слегка нахмурился. Он не мог отказать в приюте заблудшей душе, однако он подозревал, что за спиной у мужчины много грехов, и это беспокоило его.

– «Не поймите меня не правильно, я благодарен за все, что он сделал для меня, и за то, что делает сейчас.» – отреагировал на сомнения отца Максима его собеседник. Весьма чутко, учитывая то, что он даже не смотрел на монаха.

– «А как бы ты хотел умереть, сын божий?» – осторожно спросил Игумен.

– «Я бы хотел умереть в гуще врагов, забрав с собой на тот свет как можно большее их число.»

– «Убийство – это тяжкий грех.» – печально произнес монах, в его взгляде промелькнуло опасение и подозрение.

– «Если во враге осталась добро – возможно.» – в голосе мужчины опять промелькнула желчь. Он сжал кулаки крепче.

– «Добро есть в каждом божьем создании, даже террористы…»

– «Ха-ха-ха!» – смех Бориса был даже более хриплым, чем его голос.

– «Террористы? – эти бедняги с затуманенным разумом – не зло! Даже те, кто делает с ними эти ужасные вещи, зачастую прикрываясь святым писанием – не зло! Хотя они наверняка и самые гнусные представители рода людского, они все же люди. В настоящем зле нет ничего человеческого!» – Желчь буквально сочилась из каждого слова, однако мужчина не прятал ее на этот раз – его ладони были разжаты.

В этот миг солнце зашло окончательно, как всегда, темнота особенно густая в начале, пока глаза еще не привыкли. Отец Максим почувствовал, что Борис оторвался от подоконника и встал. Инстинктивно он поднялся то же. Все что видел монах сейчас, это колючий взгляд своего собеседника, который смотрел на далеко не низкого священника сверху вниз.

– «Кто же твои враги?» – в страхе прошептал священник.

– «Солнце село. Благословите святой отец, мне пора.»

***

Ночной город кажется все еще светлым. Это обманчивое впечатление: электрические лампы не могут осветить все, а тени, отбрасываемые ими особенно непроглядны. Это похоже на попытку неумелого реставратора, восстановить древнее вывившее полотно. Он намечает контуры яркой краской и картина выглядит красивой. Но кто знает какие трагические сюжеты из темных времен не смог разглядеть этот весьма непрофессиональный взгляд.

Борис стоял на ночной улице облокотившись на свою Сибиху. Его не интересовали красочные огни улиц. Сейчас он закрыл глаза и весь обратился в слух. Человек способен на удивительные вещи, ради того, что считает важным – мать способна учуять запах своего новорождённого ребенка сквозь запах бензина. Для мужчины сейчас важен был крик. Борис не обладал сверхслухом, но именно крик он мог различать за десятки километров.»

– «Аааааай-ха-ха-ха!»

Не такой. Охотник тряхнул головой. Даже если исключить смех в конце, этот крик слишком спокоен: сила выдоха четко рассчитана, дабы не перенапрячь голос. Нужный крик не такой. Он неровный. Человек кричит из всех сил, перенапрягая, повреждая голосовые связки в отчаянной попытке спасти себя.

– «ААААААА!!!»

***

Ночью большинство людей сидят по домам, поэтому даже редкие прохожие бросаются в глаза. Хотя она бросалась бы в глаза и в толпе: макияж, распущенные волосы, со следами блесток, девушка явно шла с вечеринки. Легкий запах алкоголя и табака, чуть примятое платье и довольное выражение на лице выдавали в ней человека, который вырвался из под крыла родителей и попробовал все то, что ему запрещали. Стук неприлично высоких каблуков вызывающе нарушал ночную тишину.

Однако она была не одна. Пара мужчин, в кофтах с капюшонами – не по погоде, преследовали ее. В отличие от девушки они прятались в тенях. Но она все равно заметила их. Обычно еще в школе на специальных уроках рассказывают, что делать женщине в таких случаях. Она была знакома с подобной ситуацией лучше многих, ведь ее папа был офицером полиции. Усмехнувшись, она достала телефон, и набрала его номер.

– «Папа, меня тут пытаются изнасиловать. Приезжай к гаражам, к тому тупику, где ты учил меня стрелять из рогатки в детстве.»

В ответ телефон разразился руганью и клятвенным обещанием надрать ей уши.

Девушка сбросила звонок. Алкоголь и черный пояс по айкидо делал ее самоуверенной. Она лишь слегка замедлила шаг и свернула с освещенной улицы в темноту.

Луна была почти полной, освещая даже этот темный переулок. Девушка то и дело поглядывала на дисплей смартфона, рассчитывая время, она должна была прийти к тупику одновременно с отцом. Минут через десять девушка наконец уперлась в стену из красного кирпича. Двое мужчин, то ли рыча, то ли смеясь, отделились от теней слева и справа, преграждая ей путь к отступлению.

Девушка вызывающе усмехнулась и сбросила каблуки.

– «Стоять, полиция!» – донеслась сзади.

Двое в капюшонах растерянно озирались, они не рассчитывали на то, что их, оказывается, уже давно обнаружили.

– «Что ты творишь, паршивка мелкая!» – крикнул отец, доставая наручники.

– «Ой, да ладо… Когда тебе выпишут премию, скажешь спасибо.» – отмахнулась от его слов дочь.

Один из парней зарычал, и двинулся на полицейского, второй на девушку.

– «Я кому сказал стоять!» – мужчина бросил наручники и выхватил пистолет.

– «Стоять!!»

Раздался девичий крик. Мужчина выстрелил.

***

Подъезжая к месту, Борис услышал выстрелы.

– «Да Бλ@Dƀ, эти мусора опять лезут ни в своё дело.» – ругнулся мужчина, петляя среди коробок гаражей.

– «Ненавижу, когда они пыталась помочь, потому что они никогда не могут помочь!»

Резко затормозив у тупика, Борис увидел, как мужчину в форменном кителе обгладывает одна из тварей. На плешивой черепушке затягивалось отверстие от пули.

Стрелять по нечисти из пистолета – бесполезное занятие, хотя бы потому, что пуля состоит из свинца, и весит всего пять грамм. А девятимиллиметровая дырочка даже у низших тварей зарастет за пару секунд.

– «СY│˂@!» – выругался охотник, доставая арбалет.

Тварь подняла голову и заверещала, высунув свой окровавленный, длинный, похожий на пиявку язык

– «Попробуй, регенерируй ка это!» – крикнул охотник, всаживая четырехсот граммовый болт прямо в пасть полную иглообразных клыков.

Следующий болт вошёл точно в затылок второй нечисти.

Эта схватка была похожа на кавалерийский наскок, такая же быстрая, жесткая для пехотинцев и безопасная для опытного кавалериста.

Борис слез с мотоцикла, подошёл и столкнул ботинком бьющегося в конвульсиях уродца с трупа полицейского.

– «Гули.» – констатировал охотник. Самая низшая нечисть, практически утратившая человеческий облик и человеческое сознание.

Рана, в безуспешных попытках зарасти, пузырилась кровью и серозными оболочками, походя на сгнивший кишечник.

Подождав пока реакция прекратится, Борис, скривившись, осторожно достал болт.

– «Пол, Бλ@Dƀ, килограмма серебра!»

Обтерев стрелу об одежду гуля и кинув ее в, специально припасённую для такого случая, бутылку со спиртовым настоем чеснока, он направился извлекать второй снаряд.

– «Помогите!» – прошептала девушка. Она была жива, хотя и была почти без сознания от кровопотери.

Борис осторожно встал перед ней на колени: русые волосы и большие серые глаза – она была красоткой.

– «Еще совсем девочка.» – прошептал охотник, осматривая раны на руках, из них не переставая сочилась кровь.

Мужчина печально покачал головой – «Будь это пара порезов, тогда солнечные ванны и церковь помогли бы, но укус…» – пробормотал он себе под нос

– «Помогите…» – умоляюще прошептала она.

– «Прости милая, не могу.» – прошептал Борис и всадил серебряный нож ей прямо в сердце.

Охотник смотрел в затухающие глаза девушки с таким же выражением, как и на заходящее солнце.

***

Светлая полоса на востоке предвещала рассвет.

– «Всего два гуля, и те с жертвами: паршиво.» – буркнул охотник, вставляя ключ зажигания в байк.

Устало склонив голову к коленям он а пару раз ударил основанием ладони себе в висок.

– «Хватить… убирайтесь из моей головы!»

– «Как вы не понимаете, я не хотел убивать ни ее ни вас всех, все наоборот!» – охотник нажал на газ, подставив обветренное лицо струям холодного ветра.

***

Никто не живет в церквях в прямом смысле этого слова. Здесь, на территории монастыря, стоял специальный дом для этого: со спальнями, кухней столовой, ванной и туалетом. Спрятав свое оружие, туда и направился Борис.

Летом светает рано, обычно все священнослужители еще спали, и в передней части продолговатого здания было пусто, но на этот раз на пороге столовой, куда выходила своеобразная прихожая, похожая на раздевалку с рядами ДСПшных шкафчиков, его встречал отец Максим.

– «Как прошла ночь?»

– «Не очень хорошо.» – мрачно ответил охотник – «Мне надо принять душ.»

– «Это человеческая кровь?» – с опаской спросил дьякон, косясь на его одежду.

– «Если бы только человеческая…»

Не успел Борис сделать и двух шагов, как его повалили на землю и заломали руки. Двое полицейских крепко прижимали его к полу, в то время как третий держал его на мушке.

Стычка напоминала охоту на дикого зверя. Опытный охотник всегда расставлчет ловушки на тропе, которую тот считает безопасной.

– «Вот ты и попался, Гиена-Поджигатель!» – с ненавистью прошипел крепкий полицейский с пистолетом.

Острый как арбалетный болт взгляд уперся в дьякона.

– «Ты – урод, ты сдал меня!»

– «Урод здесь только ты!!» – рявкнул один из полицейских и заехал коленом по печени охотника.

– «Пустите! Мне нужно срочно принять душ!! Потом делайте что хотите!!» – не сдавался Борис. Несмотря на свое невыгодное положение, казалось, он сейчас раскидает двух полицейских, как овчарка раскидывает шелудивых псов.

– «Ага, конечно, что бы ты смыл с себя кровь майора Сверлова и его дочери, которых ты сегодня зверски убил и сжёг?! Может тебе еще и орудие убийства помочь спрятать?!»

Полицейский справа нанес еще пару ударов под ребра.

– «Вы не понимаете, я не убивал их, не убивал!!» – рычал охотник.

– «Черт!» – воскликнул полицейский слева. Задержанный почти вырвался.

Офицер с пистолетом, до этого просто наблюдавший, аккуратно прицелился, и точным ударом по затылку вырубил задержанного.

– «Майор, он сам вывихнул себе руку.» – оправдываясь произнес полицейский слева.

– «Пакуйте его.» – отмахнулся тот, убирая пистолет в кобуру.

– «Спасибо за помощь святой отец.»

Отец дьякон прибывал в смятении от того неприкрытого насилия, что увидел только что.

– «Он кричал, что не убивал. Правильно ли я поступил?»

Майор нахмурился – «Вы, наверное, слышали что месяц назад подожгли церковь в Фрунзенском районе города. Трое ваших сгорели заживо.»

Глаза дьякона широко распахнулись – «Так это…»

Мужчина положил ладонь на плече дьякона – «Ни о чем не жалейте святой отец. Вы все правильно сделали.»

***

Полицейские возвращались с удовлетворением рыбака, поймавшего крупную щуку.

«Смотри кого мы взяли!» – один из полицейских не применил похвастаться дежурному. Другой полицейский он подошел к стенду – их разыскивает полиция – и хлопнул по нужному портрету.

– «Гиена-поджигатель.» – завистливо цокнул дежурный – «Готовите погоны, ребята.»

Только майор был хмур – «Отставить разговорчики. Майданов! Возьми в пазике все то, что мы нашли у него при обыске и то, что сдал нам священник, и отнеси в камеру хранения улик.»

– «Но…» – полицейский видимо рассчитывал на более интересные задания.

– «Бегом!» – рявкнул майор.

– «В КПЗ?» – спросил второй подчиненный.

Майор покачал головой – «В ящик.»

Двое повели Бориса, вперед по коридору. Оставив дежурного и играющего желваками Майданова.

– «СY│˂@!»

– «Че ты сегодня такой злобный?» – удивился дежурный. Поторопись, и еще успеешь на самое интересное.»

– «Только не забудь, камеру перенесли, теперь она в семнадцатой, направо, направо и еще направо.»

***

Избитый Борис сидел за столом. Его руки сковывали наручники, а с другого конца столешницы копы разложили улики против него. Это было не специализированная комната для допроса. В том, насколько мерзкое было выбрано помещение, угадывался личный мотив. Вероятно, когда-то это было кладовка – в углу даже осталась пара заплесневелых коробок с заплесневелыми документами. В этом бетонном ящике не было ни окон, ни вентиляционных отверстий. От этого здесь стоял тяжёлый и сырой дух плесени да ржавчины от монументальной стальной двери.

Трое полицейских вели допрос. В центре – старший, он носил погоны майора. Полицейский уселся спиной к двери на специально принесенный сюда чистый стул, протер влажной салфеткой часть грязного стола перед собой, и разложил документы. Двое других, с погонами капитанов, стояли за спиной арестанта.

«Мы знаем про тебя все.»– начал майор.

– «Борис Александрович Горелов 69 года рождения. В 86 поступил СПбПУ. Где и познакомился со своей будущей женой, Светланой Анатольевной Атамановой. Через два года из университета ты вылетел и тебе пришлось отдавать долг родине. После двух лет срочной службы ты решил продолжать карьеру в армии. Дослужился до капитана, но в 92…

– «Я понял, мистер Смит? Позовите уже наконец негра с красной таблеткой и я пошел от сюда.» – перебил полицейского арестант.

– «Тебя выгнали!» – повысил голос майор – «На работу тебя не брали, разве что охранником! А вот у твоей жены дела шли прекрасно! И глядя на это, ты осознал собственную никчемность! И потек крышей! Ты решил, что твоя дочь не от тебя и попытался убить ее!»

– «Это была не моя дочь. Это был даже не человек.» – процедил Борис. Он выглядел спокойным, однако закованные за спиной кулаки побелели от силы, с которой мужчина сжал их.

– «Но у тебя ничего не вышло!!» – еще сильнее повысил голос майор – «Гражданка Атаманова скрылась и сменила имя!! И тогда твоя крыша съехала окончательно!! Ты стал убивать мужчин, стариков, женщин, детей!.. ужасным способом, и сжигать их трупы!! Именно так ты убил моего коллегу, майора Сверлова и его дочь, Гиена-поджигатель?!!

– «Ты не знаешь ни черта. Поэтому я спущу тебе все то дерьмо, что ты здесь наговорил.» – тихо, смотря в стол, ответил Борис, и почесал ухо о плече.

Майор, пригладил волосы и успокоился. Следующая фраза прозвучала почти ровно.

– «На твоем ноже кровь Натальи Сверловой. И ты еще смеешь отпираться?»

Охотник же наоборот, вдруг разозлился.

– «Да срал я на ваши улики! Вы сидите здесь… в затхлом подвале… без солнечного света… и держу пари вы даже не приняли душ!»

– «Нарываешься, гнида!» – вскинулся майор.

Капитан, тот что справа подошёл, схватил Бориса за волосы и развернул его лицо к себе – «Любишь чистоту? Так поздравляю, теперь до конца своей поганой жизни ты будешь гадить в жестяное ведро, а затем нюхать свою вонь, так как менять его будут не чаще раза в месяц!»

– «Кого заботит чистота. И хоть у тебя из пасти воняет хуже, чем у меня из жопы, меня это не парит, хоть всю жизнь не мойся. Но сейчас вы, три идиота, должны принять душ и позволить помыться мне!» – рявкнул заключенный.

Полицейский с силой впечатал его голову в грязный стол.

– «Капитан!» – рявкнул старший.

– «Ха-ха-ха!» – хрипло засмеялся Борис – «Какие же вы все тормоза, сколько раз вам повторять!? Это как вирус! Эта зараза приникает всюду и вы уже в зоне риска! Тем более сегодня!»

– «Да-да, необъяснимая болезнь, что лечится душем, солнцем и походом в церковь. И как же она называется?» – ехидно улыбнулся майор.

– «Если вы узнаете, это ускорит заболевание, я не знаю почему.» – Борис сплюнул на пол сгусток крови.

– «Я так понимаю, твоя дочь тоже болела этой «болезнью».» – изобразил кавычки в воздухе майор.

Кулаки Бориса за спиной хрустнули.

– «Заткнись, а не то услышишь интересную сказку о том, как мучился тот коп перед смертью.»

Майор лишь хмыкнул. Подавив вспышку гнева в начале, теперь он себя полностью контролировал.

– «На тебя, я так понимаю, это вымышленное заболевание тоже действует.»

– «Да. Поэтому если вы не хотите что бы я подох у вас в камере, то дайте мне помыться. Немедленно!»

– «Не знаю как вы, ребята, а я проголодался.» – обратился майор к своим подчиненным, и похлопал себя по животу – «Это упырь подождет до завтра.»

– «Я не упырь!!!» – прорычал Борис.

Полицейский встал и потянулся, игнорируя задержанного он сгреб документы в папку, и подхватил стул – «Пойдемте перекусим.»

– «Стой! Стой!!» – охотник обреченно тряхнул головой – «Я подпишу.»

– «Так бы сразу!» – хлопнул в ладоши старший Майор – «Капитан Майданов.»

Полицейский справа взял протокол и направился к охотнику.

– «Наручники сними.» – просипел подозреваемый. Так как это была не специализированная комната для допросов, руки ему сковали сзади, заодно сцепив с разваливающимся деревянным стулом.

– «Так подписывай!» – рыкнул коп.

– «Я подпишу, если вы обещаете дать мне помыться, и сами помоетесь и сходите в церковь.» – настаивал охотник.

– «Подписывай уже!»

Мужчина расписался. Старший полицейский вложил бланк допроса в папку и направился к двери. Двое других последовали за ним.

– «Стой! Ты обещал!!»

– «Я тебе скажу кое-что, майор Сверлов был не только моим коллегой, но и другом. Счастливо оставаться.»

– «Ах ты мразь!!» – зарычал охотник, одним движением он вскочил, вторым отшвырнул стол…

– «Н-на!» – один из помощников, тот что справа, прописал ему коленом по лицу. Борис упал навзничь.

– «Глядите, эта гнида еще и крещеная.» – хохотнул он, срывая крестик с шеи человека.

– «Верни! Это моей дочери!»

Охотник получит еще пару пинков по ребрам, а затем массивная дверь тронутая ржавчиной захлопнулась, оставляя его одного.

***

Как только полицейские отошли от камеры, Майор схватил одного из подчиненных за грудки и прижал его к стене.

– «Какого хрена ты постоянно бил его по лицу?! Все же видно! Проблем с прессой захотел!?»

В ответ майор получил лишь злобный взгляд.

– «Так он же наших порешил.» – попытался успокоить их третий.

Офицер рывком отпустил капитана – «Побои – это ничто, по сравнению с пожизненным заключением, которое его ждет. Не прикрывайте свои садистские замашки мнимой справедливостью.»

– «А может все дело в честолюбии. Как обидно будет не получи ты звезду за это дело.» – желчно выплюнул пострадавший мужчина.

– «Еще одно слово, капитан Майданов, и вы станете лейтенантом.»

Полицейский не выдержал взгляд начальника и отвел глаза.

– «Идите работать.»

Майданов раздраженно отбросил крестик арестанта и зашагал прочь – «Пошли.» – позвал он своего приятеля.

Майор тяжело вздохнул, затем поднял крестик, аккуратно сложил порванную цепочку и убрал в карман.

***

Капитан полиции Майданов никак не мог забыть утреннюю ссору, нет. Буквально физически было видно как злоба зудела внутри него, плескалась внутри, подобно изжоге, она все росла.

К вечеру она уже достигла таких размеров, что Майданов даже не мог спокойно сидеть, яростно расхаживая по кабинету.

– «Гребаный кусок дерьма, святошу из себя строит! Я то знаю о чем он думает, небось уже представляет себя «подполом». Подполковник Качергин твою мать!»

Эта ненависть перекинулась так же и на его товарища. Однако пока лишь постукивание им ручки о стол становилось все быстрей и громче.

–«Когда стал Майором, сразу пересел в отдельный кабинет, а сейчас и вовсе на нас как на дерьмо смотреть будет. Как будто он не из той же дыры что и все вылез, Гребаная «Кочерга»!»

– Хрусь! – ручка в руке и второго полицейского сломалась.

– «Ты заЄẞ@л уже! Весь день эту тему мусолишь!»

– «Так, я не понял?» – Майданов навис над своим приятелем, уперев руки в столешницу – «Этот урод корчит тут из себя, а ты за него впрягаешься!? Одного из наших убили, а он, вместо того что бы отомстить как пацан, карьеру свою гребаную делает! И ты сидишь тут!?»

– «Да что ты он меня то хочешь!!»

– «Пацанских поступков! Эта «Кочерга» продажная уже ушла, почти все ушли. Возьмем правосудие в свои руки.»

– «А давай!» – зло выкрикнул второй полицейский – «Камер там нет, если что, валим все на «Кочергу»!»

***

Как только полицейские ушли, Борис почти сразу избавился от наручников.

Первым делом он потрогал свое правое ухо. В нем торчал неприметный черный гвоздик. И хотя он был украшен обычной матовой черной стекляшкой, сам он был сделан из серебра.

– «Судя по воспалению, у меня часов десять до полного превращения.»

– «Стену мне не сломать, дверь тоже. Но у двери есть косяк, неизвестно, насколько хорошо он закреплен, а значит надо работать…» по привычке пробубнил охотник себе под нос.

В этом бетонном ящике все гнило и разваливалось. Единственным прочным предметом были наручники. Оковы превратились в орудие, которым арестант с упорством обреченного принялся колупал бетонную стену возле двери.

Через несколько часов ему удалось проскрести дыру, в которой виднелось что-то похожее на латунь. Монтажники не рассчитывали, что косяк будут выламывать, поэтому закрепили его на обычные анкера.

Охотник приободрился, и начал скрести с удвоенной силой. Еще через несколько часов ему удалось освободить второй крепеж. Однако с каждым часом работа давалась ему все труднее, Борис дышал как загнанная лошадь, а пот струился по его лбу.

– «Проклятье, здесь нет вентиляции, я задохнусь!» – прорычал он, его лицо исказилось злобой.

– «Успокойся. Успокойся! Если я буду злиться, превращение начнется быстрее.»

Охотник в который раз пощупал ухо.

Однако вскоре действия пленника утратили всякую эффективность, силы покидали его, а на лице то и дело проступала маска ненависти, после чего он должен был прерывать работу и успокаиваться.

– «Я не хотел умирать здесь, но если я превращусь в одну из этих тварей…черт!»

Охотник упал на пол и оперился на злосчастную дверь. Его лицо вновь исказила ярость. Сердце билось так громко, что его можно было услышать со стороны. Наверное поэтому мужчина не услышал шаги.

Дверь внезапно и резко распахнулась, анкера жалобно скрипнули и выскочили из стены, дверь повисла на одной петле.

Борис рефлекторно рванул наружу, к свежему воздуху. Однако столкнулся лишь с ботинком полицейского.

– «Ты глянь, эта СY│˂@почти сбежала!» – Майданов начал пинать арестанта.

– «Отлично, грохнем его при попытке к побегу!» второй полицейский все время с опаской оглядывался, он пытался прикрыть сломанную дверь.

– «На! На! На! Никто тебя не спасёт, СY│˂@!»

Запыхавшийся полицейский стоял над окровавленным арестантом. К сожалению это довольно распространённая ситуация, удивляло лишь то спокойствие, что отражалось на лице жертвы.

Охотник сплюнул тягучую струйку крови на грязный пол.

– «Забавно, что в какой-то мере вы, уроды, спасаете меня.»

– «Ах ты гнида!» – яростно хрустнул шеей Майданов.

– «Дай и мне тоже!» – включился второй.

Пинки посыпались с удвоенной силой.

– «Не такой смерти я желал.» – просипел Борис, однако не сопротивляясь при этом.

– «Этот коп, он так много значил для вас? Это такое личное?»

– «Кому он наXYµ нужен!»

– «Так вам майор приказал?»

– «Ха, у этого πДоP@(@, кишка тонка! Мы убьеи тебя… Да потому что убьем и все тут!» – нелогично и яростно закончил полицейский.

Выражение спокойствие мигом слетело с лица Бориса.

– «Такая злоба – это не нормально!»

– «СY│˂@, еще и сопротивляться вздумал!?» – яростно хрустнул шеей Майданов.

– «Гребанные засранцы, вы же не помылись! Вы же превращаетесь!»

В глазах охотника засветилась даже какая-то радость. Он перестал покорно принимать побои, и принялся извиваться как уж на сковородке.

Наконец он перехватил ногу одного из полицейских, и, извернувшись, метнул его в стену. Послышался чудовищный хруст.

На миг все остановилось, избитый арестант, служитель закона с бешено вращающимися глазами над ним, и другой полицейский лежащий у стены в медленно расползающейся луже крови.

«πДоP@(, да ты убил его!» – прошептал полицейский.

Борис бросился к двери, будто эта фраза была сигнальным выстрелом.

Он бежал прочь а сзади доносились ужасный хруст и рычание.

– «Ситуация гавно, но мне почему-то заЄẞись!» – на лице охотника вылез азартный оскал, он снова был в своей стихии– полнолуние, темное здание, а на хвосте парочка тварей.

– «Двадцать шагов налево и еще шестьдесят до конца коридора.» – считал Борис.

Вдруг перед ним зажегся свет.

– «Так и знал что что-то пойдет не так.» – Майор Качергин с нехорошей ухмылкой перегородил проход.

– «Вы – мусора – никогда не появляетесь, когда вы нужны, и всегда появляетесь, когда вас никто не ждет.» – сплюнул кровью беглец.

– «Появляться неожиданно для таких уродов как ты – моя работа.» – майор потянулся за пистолетом.

– «Двое твоих дружков превратились в оборотней и уже бегут сюда, что бы сожрать нас.» – охотник сделал осторожный шаг вперед.

Полицейский нахмурился, убрал пистолет и встал в борцовскую стойку.

– «У такой гниды как ты нет права на такие слова.»

– «Ха-ха-ха! Да кому какое дело до вашей продажности теперь!»

Из прохода снова донесся треск и совсем уже звериное рычание.

– «Да что там?..»

– «Время выходит. Так что мужик, я просто переступлю через тебя.»

Скоротечная схватка напоминала бой гадюки и мангуста. Змея, конечно всегда считает себя хищником, она уверена в своей победе, но побеждает мангуст. Всегда.

Качергин сосредоточился на своем противнике, однако охотник каким-то диким, почти нечеловеческим образом извернулся в узком проходе и проскользнул под прием майора. Глаза полицейского наполнились шоком и болью, а рука неестественно извернулась в захвате охотника.

– «Пусти! Куда ты меня тащишь!?» – взвыл полицейский. Он, кажется, не слышал жуткое звериное сопение и рычание что приближалось к ним.

– «Самому не верится, но я спасаю тебя!» – гаркнул охотник. Однако зря Борис сбросил со счетов майора. Уже в дверях коридора тот извернулся и лягнул его под колено.

– «Н-на!»

– «Ах ты СY│˂@!»

Начавшийся было второй раунд борьбы, прервали хруст, рычание и агонический вопль майора.

Все произошло очень быстро: миг, и охотник обернулся, однако крики сменились бульканьем изо рта мертвенно бледного Качергина сочилась кровь, будто ему пробили легкое. А над ним возвышался монстр. Человеческое лицо, как гротескная складка кожи отползала в сторону, открывая провал зубастой пасти, и клочки шерсти, как будто какой-то зверь вылуплялся изнутри человеческого тела.

Прищуренный взгляд охотника не дрогнул, наоборот, казалось в нем промелькнула даже тень радости.

– БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! кац. кац.

Скорость с которой Борис отпустил умирающего майора, выхватил из его кобуры пистолет и выстрелил, была на грани человеческих возможностей. Действуй он с такой скоростью в церкви, его ни за что не удалось бы схватить.

Так же молниеносно охотник развернулся и побежал.

– «Все таки оборотень. Думал они не появляются без укуса.» – в напряженных ситуациях привычка бормотать себе под нос проявляла себя даже сильнее обычного.

– «Это место!» на секунду он замер перед постом охреневшего дежурного.

– «Направо!»

– «Направо!»

– «И еще раз направо!»

Перед Борисом возникла дверь с табличкой: «ВЕЩ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА».

Дверь была из фанеры, и охотник снес ее одним ударом ноги. Лампа коридора осветила жестяные стеллажи.

– «Как я надеюсь, что они нашли мой арбалет!» – охотник принялся бешено шарить руками по стеллажам. Он даже не пытался присматриваться, надеясь на осязание.

– «Р-РАА!»

– «Черт, мое время вышло.»

Борис схватил один из целлофановых свертков с биркой – внутри было что-то продолговатое – и встал сбоку от дверного проема.

Буквально секунд через пять в дверь влетел монстр.

Взмах. Чудовище упало. Охотник по инерции махнул еще раз, и замер.

– «Какого черта.» – прошептал он. Осторожно пошарив рукой за своей спиной, он нашёл, наконец, выключатель. Комнату озарил яркий белый свет, сопровождаемый тихим гудением.

Среди устроенного Борисом бардака, лежало и заливал все кровью безголовое, почти человеческое тело, а рядом звериная голова, сильнее всего похожая на волчью.

– «Почти превратился…» – слегка расслабился охотник, и перевел взгляд на штуку у себя в руке.

– «Ха, Палаш? Я думал это монтировка.»

– «Интересно, его украли, или им убили кого-нибудь.»

Окончательно освободив свое новое оружие он целлофана, Борис подошёл к все еще дергающемуся трупу твари и потыкал ее мечем. Кожа на голове лопнула и слезла вместе со скальпом.

– «Так и знал – всего лишь гуль. Наверняка в предках была пара вурдалаков, вот и получился похожим.»

Следом он осмотрелся вокруг.

– «Арбалета здесь нет. Значит, он остался в церкви.»

Охотник нахмурился – «Почему так тихо? Где второй?»

Занеся меч над головой, Борис осторожно двинулся обратно. Вот он нашел дежурного. Стальная решетка его пункта была разворочена как бумага, а сам полицейский так и продолжал сидеть перед мониторами, голова его болталась на остатках перекушенной шеи. Брызги крови доставали даже пол и стены коридора, стекая темными струйками по светлой краске стен.

– «Сразу видно что работал не упырь, после них не кровинки.» – пробормотал охотник.

– «Тело почти не съедено. Этого убил первый. Но где второй?»

Борис одним ударом отрубил трупу голову и двинулся дальше, осторожно обходя кровавые места. Он продвигался все дальше, а следов все небыли.

– «Может это засада? Бред. Гули не разумны.» – охотник стал двигаться медленнее и осторожнее.

Вот уже показалась полуприкрытая дверь коридора, за которой нашел свою смерть майор.

– «Что-то не так.» – охотник замедлился еще сильнее. Он отслеживал каждый шорох. Подойдя к двери, он аккуратно толкнул ее кончиком палаша и тотчас отпрыгнул назад. В проходе лежало два тела. Не думая, Борис нанёс два удара мечем. Прямо на свет выкатилось две головы. Искаженное ужасом лицо майора и безучастное, деформированное лицо второго полицейского уставились вверх, прямо на гудящие лампы.

– «И у этого в предках вурдалаки. И почему я не удивлен?» – охотник толкнул ботинком голову второго полицейского. Среди окровавленных волос зиял зубастый провал. Который сейчас слегка дымился и пожарился мерзкой слизью.

– «Зверь обитает в затылке? Так вот почему они такие волосатые. Забавно.» – усмехнулся Борис – «Но почему же ты сдох?»

Охотник начал всматриваться в это месиво, пока не различил серебряный проблеск.

– «Крестик Джульетты! Он был у Майора, а когда голодная тварь начала жрать его, то заглотила и крестик. Ха!»

***

Полицейский участок пылал. Виновник пожара, не оглядываясь, брел проч.

«Скоро здесь будет целая армия этих придурков.» – хрипло произнес он.

– «Интересно, копы достаточно превратились для того что бы кости сгорели? Если нет, то меня объявят маньяком - убийцей полицейских. Хех.»

***

Несмотря на ночь, в городе было не спокойно. Кто-то поджег полицейский участок. Люди, встревоженные после вечерних новостей, никак не шли спать, обсуждая горячие новости на своих кухнях. Так же из темноты за этими событиями наблюдали и другие глаза. В их нечеловеческих мозгах рождалось недовольство – им не нравилось, что их стада беспокоятся.

***

Охотник находился на чердаке какого-то склада, где у него была запасная лежка.

«И почему такое дерьмо происходит именно в полнолуние?»– ворчал Борис, тщательно заклеивая даже самые мелкие ранки.

На миг охотник прикрыл глаза, но через секунду вскинулся, и затряс головой.

«Ты не можешь спать, Борис, только не в эту ночь. Потому что вурдалаки не пропустят ее.»

Охотник оттолкнул ногой ящик с медикаментами и придвинул ящик с оружием, откинул крышку и застонал.

«Ну конечно, я не мог положить сюда запасной арбалет.»

Охотник достал пачку серебряных болтов, затем достал боевой нож, к которому кустарным способом приплавили серебряную полосу чуть выше лезвия.

«Каким местом я думал, складывая сюда это дерьмо?»

***

Взгляд охотника скользил ночной улице, Выискивая, среди припозднившихся работяг, спешащих домой, свою цель. Его рабочий день только начинался.

Тряхнув головой, он уставился вдаль, давая глазам отдохнуть, и тут же напрягся, увидев вдалеке растрепанную гриву.

Это оказался парень в потрёпанной одежде с гривой длинных нечёсаных волос. Он целенаправленно шел куда-то, ничего не опасаясь.

– «Так и знал –Вурдалак.» – пробормотал Борис.

Поправив сверток на спине и накинув капюшон, охотник направился за ними.

Город постоянно шумит, даже ночью: разговоры людей, голоса телевизоров… Поэтому странная привычка Бориса не выдавала его, а даже делала его еще незаметнее.

– «Эти твари не то, что упыри, они совсем как люди: едят, пьют… Нет уверенности что это зверь, пока не всадишь в него серебряный кол.» – бормотал он себе под нос.

– «Но вот беда, если всадить кол в человека, он тоже умрет. Остается следить.»

Тем временем парень беспечно куда-то брел, выкурил сигарету – выбросил окурок в клумбу, следом, сразу же, пнул мусорный бак, раскидав по улице его содержимое.

Борис начал раздражаться – «Гуля отличить проще простого, с кровососами посожнее, но у них красные глаза, а у этих – ничего – густые волосы. У любого придурка могут быть такие волосы!»

Придурок помочился на угол дома.

– «Если это опять окажется просто очередной козел… в такие моменты я жалею, что не убиваю людей.»

– «Эй, Санек!» – помахал придурок своему приятелю. Борис скривился – этот тоже был патлатый и нечёсаный. Значит слежка продолжалась.

Следить за этими двоими было просто и скучно, они шли вперед с видом хозяев жизни и ничего не опасались.

– «Помнится, всей этой срани, из всех неформалов, я больше всего ненавидел скинхедов. До какой же степени они извращали такое прекрасное чувство как патриотизм. Теперь же я их обожаю только из-за того, что уроды бреют голову. Как же так вышло, Боря?»

Еще минут через 15 охотник понял куда идут эти двое. «Они направляются в центр. Зачем оборотням в центр.»

Еще минут пять охотник добросовестно следовал за ними.

– «Он же в центр направляется. Зачем вурдалаку в центр? Похоже я опять просчитался, черт!» – стоило ему это сказать, как…

– «Эй, вы да тормоза, только вас ждем!» их встретила целая банда: все крепкие, в потрепанной одежде, и с длинными спутанными волосами.»

Взгляд Бориса снова стал острым и собранным– «Будь это люди, хоть у одного, да была бы нормальная стрижка – это вурдалаки.»

– «Вот только их десять штук. Как бы из охотника не стать добычей.»

Видимо только эти двое в стае были законченными кретинами, потому что все остальные были спокойны и собраны, они следовали за вожаком молчаливым клином.

– «Все таки в центр. Почему туда?» – пробормотал Борис.

– «Мы действительно собираемся в Ингербаландию?» – спросил тот, за кем охотник следил с самого начала.

– «Да.» – ответил вожак.

– «А может ну его, у меня от того места волосы дыбом.»

– «Заткнись!» – гаркнул вожак.

– «Не понял. Что за Ингербаландия? Какой-то бар для тварей?» – нахмурил брови Борис.

Оборотни вышли на площадь. Хоть даже в это время здесь проезжали машины, однако каждый пешеход бросался в глаза. Охотник чертыхнулся и вынуждено увеличил дистанцию.

– «Площадь – метров четыреста. Надеюсь ничего не произойдет.»

Стая не обращая внимание на бибикаете автомобилей, шла к обелиску.

– «Мне нужно мясо. Трех будет достаточно.» – Громко приказал вожак.

– «Тварь!» – выругался охотник. Эту фразу он понял хорошо.

Не успел охотник что либо предпринять, как группа волков окружила какую-то семью, которой какого-то черта приспичило погулять по полной луной, да еще и с ребенком, надавала им по почкам, всунула кляпы в их рты и надела холеные мешки на головы.

– «Бλ@Dƀ! Бλ@Dƀ! Бλ@Dƀ! Бλ@Dƀ!! Какого XYя они действуют так нагло!? Здесь же кругом свидетели!» – охотник рванул вперед, максимально быстро и тихо.

– «Хоть бы ни одна мразь не обернулась.» – взмолился он.

Охотник был уже достаточно близко к волкам, но из-за потока машин не мог приблизится.

Тем временем Волки перешли дорогу и остановились напротив памятника.

– «Отлично! Нам везет. Входим.» – приказал вожак, и остановился.

Борис чуть не споткнулся, когда тот внезапно пропал.

– «Что за хренотень!?»

Следом стали пропадать остальные твари.

Глеб, возьми мужика, и мы с братаном по одному.

Названный Глебом схватил заложника и тоже растворился.

– «Не, Санек, я с грузом не потяну. Ты же знаешь, я и так боюсь этой мистической хрени до чертиков.»

– «Ну давай, только, если не придешь, Гром тебе голову откусит.»

Еще один вурдалак с двумя заложниками исчез.

Остался последний, его контуры задрожали…

– «СY│˂@!» – Борис с мрачной злобой всадил нож в основание черепа последней твари. Он был похож на удачливого пассажира, что в последний момент запрыгнул в открытую дверь уже уходящего поезда.

***

Удар получился настолько удачным, что даже оборотень умер мгновенно.

Охотник обезглавил труп прихваченным палашом и огляделся, и охренел.

Бывает человек долго смотрит на корягу, а затем она вдруг шевелится, вскакивает и убегает, и человек осознает что с самого начала это была собака – что-то похожее произошло с Борисом. Все здесь вдруг осознают, что стометровая площадь это на самом деле многокилометровое болото, огни города горят где-то далеко-далеко. Вот, далеко-далеко, узнаваемый порядок окон вокзала. А огни гостиницы «Октябрьская» не в ста метрах, а километрах в двадцати правее.

Место где он стоял, как и все вокруг было покрытой мхом, в котором нога утопает по щиколотку, В некоторых местах, если надавить посильнее наружу выступала вода. Маленькие кривые осинки, с кустами голубики между ними росли тот тут, то там. Над всей этой огромной топью висел слегка микстурный запах сфагнума и клюквы, и огромная полная луна светила в небе. Вдалеке, в центре, была видна вершина обелиска, почему-то без бронзовой звезды.

Охотник не знал, он ось этого места, и его можно было увидеть из любой точки болота.

Ко всему этому аура болота оказывала странное влияние на разум: казалось, стоит моргнуть, и ты снова окажешься на привычной площади.

– «Чертовщина какая-то.» – буркнул охотник, и тот час же прикрыл рот ладонью. То, что в городе лишь усиливало маскировку, здесь прозвучало как гром.

Оборотни тоже были здесь. Их раскидало на довольно приличное расстояние, и сейчас они звали друг друга.

Очень быстро вурдалаки собрались вместе, а охотник нашел их.

– «Санек, твоему брату πZΔ@.» – хмуро сказал вожак.

– «Может он…»

– «Следи за мясом! Головой отвечаешь!»

Санек замолк.

– «Быстрее, мы должны пересечь границу.» – скомандовал главарь – «Чувствуешь давление? Кого-нибудь может выкинуть обратно.»

Почему-то оборотни не превратились, поэтому Борис кое-как поспевал за ними.

Граница никак не обозначалась. Однако, стоило ее пересечь, как загадочная аура бесследно пропадала, никому больше не казалось что он всего лишь во сне.

Вурдалаки сразу замедлились. Охотник перевел дух.

– Хрусь!

В следующий миг он упал на мох. Один из оборотней настороженно оглянулся.

– «Проклятье, охотится в лесу совсем не тоже самое что в городе.»

– «Слышите?» – насторожился вожак.

Борис вжался в мох так сильно, что выступила влага.

– «Показалось.» – оборотни двинулись дальше.

Борис, не вставая, достал из кармана связанную резинкой пачку диктофонов. На каждом из них был наклеен белый лейкопластырь с надписью маркером.

Охотник выбрал тот, на котором было написано: «Женские крики.» – и включил его.

– «Аааа! Помогите! Спасите! Кт-нибудь!..»

– «Санек, какого Черта!? У тебя сбежало мясо!?» – взбесился вожак.

– «Да я…» – тот беспомощно посмотрел на пленников, все они были на месте.

– «Подкинем говна на вентилятор.» – криво усмехнулся охотник, и принялся убегать. На фоне криков его бубнеж снова становился безопасным.

– «Че ты стоишь?! Тормоза ты кусок! За ней!»

Борис пристроился за большой кочкой и кинул диктофон вперед.

– «Конечно, ты не будешь превращаться. Ведь, хоть, в отличия от гулей, ты разумен, но в форме волка контролируешь себя из рук вон плохо.»

Санек перепрыгнул кочку, выскочил на небольшую проплешину и удивленно остановился.

Борис в тот же миг отточенным движением всадил нож ему в затылок.

Оборотень отмахнулся наугад. Охотник отпрыгнул. Физически, волки сильнейшие из тварей. Рукопашную схватку даже с человеческой их формой Борису не пережить.

Тварь захрипела и попыталась достать нож.

Охотник подскочил к дезориентированному противнику и снес ему голову новоприобретенным палашом.

Наклонившись над безвозвратно мертвым вурдалаком, он поднял еще дымящийся нож.

– «В человеческой форме вы не намного сильнее гулей. Черт!» – одна из приплавленных серебряных полос на ноже отвалилась – «Мусор!»

Охотник очистил оружие, подобрал диктофон и двинулся вперед.

Судя по следам упирающихся заложников, волки их связали и тащили прямо к обелиску, который располагался на единственной возвышенности в этом месте.

Когда охотник вышел на поляну, он чуть не выругался, выдав себя.

На холме отсутствовали хилые деревца и кустарник, что образовывало идеально круглую поляну, в центре которой стоял ОБЕЛИСК.

Он был такой же, как в центре площади, только теперь его суть не маскировали звезда и аляповатые бронзовые горельефы. Теперь от этого, на первый взгляд ничем не примечательного сооружения, веяло особой мистической силой. То не была тьма, но это был и не свет. Что-то намного древнее самих этих понятий.

Вдохнув-выдохнув, Борис нашел взглядом стаю вурдалаков. Напротив них стояло еще шестеро, освещенных луной. Так же как и оборотни – они стояли клином. Лидером новой группы была блондинка. Ее глаза сверкали кровью так ярко, что это было заметно за сотню метров.

На этот раз охотник не сдержался – «Красноглазые выродки!» – его кулаки сжались, скрипнула рукоять меча, жалобно треснул диктофон. К счастью для него обе группы разговаривали.

– «Один из вас удил мою дочь, мою малютку Джульетту! Я не знаю точно, но что же, придется уничтожить весь ваш поганый род.»

Миг, Борис снова холоден как лед. Однако забыв про оборотней, он направился в обход по большому кругу за спину группировке вампиров.

Все ближе и ближе… вот уже Борис может расслышать их голоса…

– Хрусь! – снова ветка.

Все же скрываться в городе и скрываться в лесу совершенно разные вещи, стоит лишь не заметить веточку среди мха…

– «Черт!» – Борис поднялся с земли и сжался как пружина, приготовившись к своей последней битве.

– «…раз у тебя такие честные намеренья, то почему одна из твоих собак подкрадывается к нам сзади?» – произнесла высоким резким голосом блондинка.

– «Проклятье! Санек, ты поймал то мясо?»

– «Похоже, из-за того что я далеко, они приняли меня за своего.» – чуть расслабился охотник, и показал OK вурдалаку.

– «Вы притащили нам кровь?» – приподняла тонкую бровь женщина, скользнув взглядом по группе людей с мешками на головах за спиной у стаи.

– «Нет, это для нас.»

– «Зачем? Ведь вы, в отличие от нас, убиваете не ради пропитания, а лишь чтобы утолись свой гнев. Решили устроить дикую охоту после сделки?» – презрительно скривила коралловые губы предводительница красноглазых.

– «Не все так просто.» – поднял руку вурдалак, мрачно усмехаясь.

– «Каннибалы и садисты решают кто из них более высокоморален? Глупая шутка.» – пробурчал Борис. Сейчас, когда его заметили, он мог вернуться к своей старой привычке.

– «Вернемся к нашему договору…»

– «Нет.» – резко отказала блондинка.

– «В отличие от вас, жалких собак, меня не интересуют такие презренные вещи как власть. Все что я хочу – «Книгу потерянных детей».»

– «Это та тетрадка, куда вы записываете всех убитых вами младенцев?»

Охотник смертельно побледнел, сжал кулаки и его пальцы хрустнули так сильно, что один из вампиров с тревогой обернулся, думая что тот превращается.

– «Неужели злые бюрократы выдали мамочке не того ребенка? Ха-ха!»

– «Ещщще одно слово и я разорву тебя на куссски.» – прошипела вампирша.

– «Вообще-то мне все равно.» – осторожно продолжил вожак оборотней – «Но это даже к лучшему, ведь глава вашего клана имеет доступ к книге? Так не все ли равно зачем тебе власть.» – ухмыльнулся вурдалак.

Блондинка все еще дрожала от гнева.

В этот момент охотник наконец разжал кулаки и открыл глаза.

– «Ты мне сейчас все про эту книгу расскажешь, упыриха.» – произнес он безжизненно.

– «Ты сам напросился. Убейте этих собак!!» – моментально вспыхнула вампирша.

И все взорвалось. Крики, рычание, шипение вампиров, хруст превращение волков…

– «О чем ты только Боря думал!?» – убегая сразу от двух кровососов, бубнил охотник.

– «Сколько лет уже прошло, а ты опять не можешь держать себя в руках, и это опять все портит!»

Человек бежал изо всех сил, вампиры же поспевали за ним, даже не напрягаясь.

– «Они бы уже давно догнали меня. Какая-то тактика? Тогда изобразим оборотня.»

Борис остановился, развернулся и демонстративно хрустнул шеей.

Один кровосос тот час же замер, а второй наоборот, рванул вперед.

– «Н-нож?» – упырь нелепо уставился на руку охотника что по основание всадила лезвие ему в сердце.

– «Да детка.» – охотник выхватил из-за спины трофейный палаш и одним ударом снес кровососу голову.

– «Отличная штука, надо будет сделать себе такой же из серебра.» – ухмыльнулся он.

– «Человек?!» – удивленно воскликнул второй.

Борис ухмыльнулся, и потянулся за спину, туда, где обычно висел арбалет.

– «Плохо.» – чертыхнулся Борис, осознав свою ошибку, и бросился вперед.

– «Ха-ха-ха!»

Кровосос отошёл в сторону. Охотник, однако, бежал вперед. Добежав до места, он нелепо замер.

– «Слепота.» – догадался мужчина.

Кровосос почесал подбородок – «Ты знаешь про ослепление?»

Охотник тотчас рванул на голос. Вампир картинно отпрыгнул в сторону.

– «Ха-ха-ха, тупое мясо.»

Охотник снова сделал рывок, а вампир снова отпрыгнул в сторону.

Их битва напоминала корриду лишь внешне. С тореадором все было в порядке, однако в глазах Бориса не было бычьей ярости, а скорее холодная сосредоточенность тигра.

Вампир же собирался наиграться вдоволь. Он не забывал посматривать в сторону сражающихся, однако у его товарищей проблем не было.

– «Ко мне, бычок! Ко мне!»

Охотник сдавленно зарычал.

– «АААААА!!!» – крик полный мучений пронзил поляну. Все здесь не раз видели смерь, но даже для них , мука в этом вопле была чем-то черезмерным.

– «Какого черта!» – обернулся кровосос.

Охотник отчаянно бросился на этот ненавистный голос. Упырь плавно ушел в сторону, продолжая что-то высматривать у обелиска.

И тут же палаш прошёл сквозь его в горло.

Тяжело дыша Борис наклонился и всадил один из серебряных болтов в сердце вампиру. Затем он достал второй и направился к голове. Глаза на бледном лице бешено вращались, а губы что-то беззвучно бормотали.

– «Я с самого начала не ориентировался на зрение, тварь, а лишь только делал вид.» – ответил на немой вопрос охотник и всадил серебряный штырь прямо в красный глаз.

Проконтролировав и второго вампира, Борис обернулся к обелиску.

Полная луна освещала холм, делая заметной каждую деталь.

Вампиров осталось четверо, в месте с блондинкой, чьи яростно сверкающие красным глаза было видно издалека.

– «Никто из кровососов не умер? Что же, с их чудовищной регенерацией этого следовало ожидать.»

Оборотни напоминали бродяг: волчья голова на человеческом теле то тут то там покрытом клочками шерсти. Половина из них валялась на земле изломаными завывающими куклами. Лишь один из них смог превратится в волка полностью, и вся его серая шерсть сейчас была пропитана ранами.

– «Я думал у стелы должны тусоваться крутые твари, а это детский сад какой-то: один нормальный вурдалак и один упырь на всю ораву.» – презрительно скривился охотник.

Вожак оборотней почему-то еще не превратился. Он стоял в человеческом обличие, голый по пояс, во всю грудь у него был нарисован черный круг, а над ним а над ним летал какой-то рой… мух? жуков?

Почему то не только вампиры атаковали оборотней, собаки дрались между собой – самый сильный вурдалак защищал вожака от всех остальных с яростью обреченного.

Мухи беспрерывно вылезали из того черного рисунка на груди вурдалака. Рой обвил еще одного пленника с мешком на голове и поднял в воздух.

– «Какого дьявола!? Простые насекомые не могут поднять человека в воздух.» –чертыхнулся Борис.

Раздался еще один полный ужаса крик, на этот раз женский. Мухи буквально разрывали жертву на кусочки и несли хозяину, заползая обратно в его тело через татуировку.

Это выглядело мерзко даже по сравнению с тем, что обычно творила нечисть.

– «Стоп!» – остановил сам себя охотник – «Ты уже сглупил сегодня один раз, не спеши.»

– «Все эти твари одинаковы, а значит – надо убить как можно больше, а значит – надо помогать проигрывавшей стороне, то есть этой гниде с мухами. Черт подери!» – скрипнул зубами Борис.

– «Кажется, у кого-то из этих упырей была шляпа.»

Он натянул пиджак одного из упырей, и надел его шляпу. На него же накинул свою куртку. Получилось откровенная халтура.

– «Надеюсь они примут его запах за мой, а мой за его. Иначе я труп.» – пробурчал он и двинулся в сторону вампиров.

Это заняло минуту. Удивительно но парочка вожак-серый волк еще держалась. Волк был покрыл ранами, казалось он вот-вот умрет. Один из вампиров, должно быть, подумал так же, но мгновенный удар когтями чуть не разорвал его на пополам. Вой полный отчаянной решимости прокатился по поляне.

– «Живучая тварь.» – с опаской пробормотал охотник.

Сам Борис направился к раненому вампиру.

– «Алекс?» – удивился тот.

Охотник кивнул, не поднимая головы, и тряхнул трупом.

– «Кровь?»

Охотник снова кивнул.

– «Оксана. Помоги Оксане.»

Борис качнул головой – «Ей хватит, сначала ты.»

Вампир хотел еще что-то возразить, но его лицо исказилось вожделением и он потянулся на желанный запах.

– «А теперь я помогу Оксане.» – ухмыльнулся охотник в лицо кровососу, втыкая во второй его глаз серебряный болт.

В суматохе сражения никто даже не обратил на Бориса внимания.

– «Оксана – это, должно быть их главная.»

– «Убейте эту суку!»

– «Скоро вы все сдохните!»

– «ААА!»

Среди свей этой суеты и ярости охотник был безмятежен, как упавший с озеро листок.

– «Твари убивают друг друга, какая замечательная ночь.»

Охотник спрятал улыбку под шляпой. Он не спеша направился к блондинке.

– «Интересно, как обычно упыри преподносят главному упырю человека на съедение? Что нужно делать, что бы привлечь внимание раньше времени.»

Но лишь стоило Борису это сказать.

– «Давай пацана! Тащи сюда пацана!»

Борис напрягся, но продолжал идти вперед – «Не отвлекайся, ты упустишь хорошую возможность.»

– «Не дайте ему поглотить последнюю жертву!»

– «Хороший момент для атаки, еще пара метров.» – некому не было до него дела.

– «Я не хочу умереть так!» – раздался детский крик.

– Фйють! – точный бросок ножа перерезал веревки на ногах и пацан ринулся в неизвестном направлении, стряхивая с себя жуков.

Все на миг замерли и посмотрели на охотника.

– «Какого черта Борис? Ты действительно чуть не пожертвовал пацаном, что бы убить еще одну тварь?»

Охотник откинул теперь уже не нужный труп и дурацкую шляпу. В правую руку он взял палаш, в левой зажал последний серебряный болт.

– «По крайней мере именно так я хотел умереть.»

– «Ничтожное мясо! Ты сорвал мой план! Я убью тебя!» – зарычал вожак оборотней и упал на землю. Послышался жуткий треск – он, наконец, начал оборачиваться.

…

Первым отреагировал охотник – «Ха, серьезно?»

Более жалкого зрелища трудно было себе представить: Уродливая приплюснутая мордочка с гигантским деформированным зубом, торчащим в сторону, напоминала бракованную карнавальную маску. Превращение не ушло ниже шеи, лишь усиливая это ощущение. Мухи, ползающие по всему его телу, залезающие даже в плохо закрывающуюся пасть, делали зрелище еще более отвратительным.

Непонятно почему, но единственный защитник тотчас бросился на уродливую тварь.

Вожак заревел. Его рычание было каким-то не правильным, не животный звук, а скорее вой гигантского роя насекомых.

Раздался жуткий треск и огромный волк отлетел к ногам Бориса.

Волк мутант оскалился и из его мерзкого, кишащего личинками, горла вырвалось нечто похожее на смех.

Волк у ног Бориса конвульсивно задергался, что заставило охотника отпрыгнуть.

– «Если вурдалак бесконтрольно превращается обратно, значит ему конец.» – заметил кто-то из вампиров.

– «Женщина?» – удивился Борис. Однако на его лице не промелькнуло ни тени жалости. Он отвел взгляд, оценивая своих противников.

Остальные делали тоже самое, напряженно оценивая новую диспозицию. Битва вот-вот должна была начаться вновь, когда…

– «РРРРААА!!!» – черная тень, преодолев прыжком метров пятьдесят, очутился на поляне. Это был огромный волк, раза в два больше умирающей волчицы.

– «Гром!» – прошипела блондинка

– «Ни черта себе, и как такого убивать?» – ошарашенно произнес охотник.

Черное чудовище медленно перевело два налитых кровью глаза с умирающей женщины на человека. Во взгляде волка плескалось море ненависти и гнева.

– «Это он.» – рефлекторно перевел стрелки Борис.

– «Да, это он.» – поддакнул кто-то из выживших вампиров.

С ревом черный волк набросился на мушиного уродца. Тот ответил оглушительным жужжанием и ответил на удар. Такой удар смертельно ранил волчицу, Однако, черный оборотень извернулся, приземлился на все четыре лапы и вновь бросился в бой.

Два монстра сцепились в смертельной схватке. Оба рвали друг-друга на части, но все же это было что-то людское: ни один зверь никогда не возжелает чужой смерти, пусть даже через собственную.

Глядя на эту силу охотник верно оценил шансы – «Черт, даже со всем оружием…» – нахмурился он, отступая спиной вперед.

Мелькнули три тени.

– «Трусливые твари.» – выплюнул он в спину убегающим кровососам.

– «Но в чем-то они правы: соваться туда – самоубийство. Может, когда сражение кончится я смогу добить победителя из засады…»

Борис отступил к небольшим осинкам, на краю холма и принялся спешно обрабатывать раны и убирать все следы крови – главную помеху при охоте на нечисть.

Схватка на миг замерла, и стало возможным рассмотреть противников: черный волк был весь в крови, а на мушином уродце не было ни царапины.

– «Похоже, черный проигрывает.» – прищурился Борис

– «Хотя постой…эти мухи… их становится меньше.» – заметил охотник.

С каждым пропущенным ударом определенная часть облака осыпалась на землю как шелуха от семечек.

Человек оценил размер облака: оно было раза в два меньше, чем на начало схватки.

– «Черный ведет бой на истощение! Эти собаки живучи, с таким ранами он все равно может сражаться еще очень долго, чего не скажешь об уродце.»

– «Как продуманно. Черный может ясно мыслить под полной луной в отличие от других? Черт подери, такими темпами я не смогу убить его, даже когда он прихлопнет эту муху.

– «Гром, нет!» – женщина бросилась вперед, даже не превратившись, что бы через секунду отлететь от удара как сломанная кукла.

Схватка снова замерла.

– «Бабы.» – покачал головой Борис.

Мушиный волк оскалился и мерзко захихикал, по его кривому зубу стекала слюда.

Черный волк завыл, боль в его вопле превратилась в яростное рычание, а затем в хруст

– «Он превращается еще раз. Невозможно!» – сегодняшняя ночь для охотника определенно была странной и полной открытий.

***

Монстр встал с земли.

Огромная черная тень упала на поляну, казалось, она оспаривает влияние полной луны на свет.

Если бы охотник в этот момент моргнул, он бы так и не понял что произошло: зверь был подобен черной молнии, а треск удара подобен грому. Весь мушиный рой разом осыпался на землю, а его уродливый хозяин улетел в осиновый лес на краю поляны.

Победитель подошоль к мертвой женщине и завыл, надсадно и горько.

–– «Все они когда-то были людьми.» – печально заметил Борис – «В такие моменты понимаешь это.»

Охотник перевел взгляд на край поляны, и увидел что муховолк выжил, и тихо уползает прочь.

– «Ну нет, одного вурдалака я убью сегодня!»

Хищно скалясь, он направился за подранком.

Вурдалак улепетывал, то и дело оглядываясь назад и падая – несвойственная оборотням неловкость.

Однако волк высматривал не того. Надо было опасаться не ярости собрата, но холодной ненависти человека.

Ррры!? нелепо и удивленно раззявил уродливую пасть вурдалак, падая на бок.

На траектории удара, что долен был снести собачью голову, нелепым образом попала рука. Это спасло муховолка – он отделался повисшей на куске жил кистью.

Оборотень неуклюже поднялся и зарычал.

– «Вурдалаки действительно самые прочные из тварей.» – тряхнул онемевшей кистью с мечем Борис.

Оборотень снова попытался зарычать, но получился скулеж.

– «Без своих мух, ты просто ничтожество.» – охотник двинулся вперед.

Пес развернулся и принялся убегать. Охотник метнул арбалетный болт на манер ножа, и тот вонзился вурдалаку в лодыжку.

Конечно, он вошёл неглубоко, но он был серебряным. А серебро так хорошо действует на оборотней. Их плоть начинает опухать и плавится, зачастую, непроизвольно загоняя серебро еще глубже в рану.

Волк лишь взвизгнул, но не остановился. Любой, даже такой хилый вурдалак быстрее человека, но стоит недобитку остановиться и ему конец.

Серебро буквально прожигало ногу уродца, он замедлялся, а оскал его преследователя становился все шире.

Оборотень судорожно искал пути спасения, и нашел, он внезапно ринулся вбок.

Борис нахмурился и прибавил скорость.

Раздался детский испуганный крик. Ухмылявшийся оборотень капал слюной со своего кривого зуба на лицо того самого пацана, которого охотник недавно спас, и стискивал пальцами его горло.

В такой форме вурдалаки не могли говорить, но мышление у них оставалось почти человеческим.

Хотя тут все было понятно и без слов.

– «Ха, бесполезно! Зная вас, тварей, ты наверняка укусил его. Так что мне все равно придется его убить.»

Борис озвучил безжалостную правду, а затем бросился вперед, выставив перед собой меч.

Вурдалак оскалился и толкнул заложника на этот меч.

– «Черт!» – охотник вынужден был бросить палаш и подхватить пацана.

В следующую секунду пацан полетел в кусты, а охотник рванул за своей трусливо убегающей добычей.

Пробежав метров пятьдесят Борис подобрал с мха серебряный болт.

– «Черт!» – снова тихо ругнулся себе под нос охотник.

– «Все таки не умею я пользоваться той железкой.»

Дальше преследовать не имело смысла.

…

Пацан сидел на земле, обняв клинок на манер куклы, и высматривал охотника в темноте, совсем не в том направлении, из которого он вышел.

– «Горе следопыт.» – буркнул себе под нос мужчина.

– «Эй!»

Пацан вскочил, и попытался ткнуть на голос мечем.

Охотник фыркнул, вывернул у того из рук палаш и приподнял над землей за шею.

– «Н-не у-би..те..мен..я..»

Борис внимательно осмотрел шею, ключицы, запястья, сгибы локтей и колен, и даже лодыжки. Затем бросил пацана на землю.

Мальчишкаплюхнулся на задницу и ошарашенно уставился на своего нового знакомого.

– «Повезло, тебя не покусали, в рубашке родился.» – охотник тоже рассматривал пацана.

– «Однако люди, которые знают о тварях, заражаются в сто раз легче, это как грипп, понимаешь?»

Пацан отрицательно покачал головой.

Охотник задумчиво замолчал.

– «Вы ведь теперь меня ненавидите?» – осторожно спросил мальчик.

– «Я ненавижу лишь тварей. А тебя, покаты человек, я люблю, как собрата во Христе. Понимаеш? Ха-ха-ха!» – Борис разразился таким смехом, который, пожалуй, любой фразе придает некий еретический оттенок.

Пацан удивленно уставился на него.

– «В общем и целом, у тебя теперь два варианта: или ты становишься монахом, не вылезешь с территории храма, день и ночь и молишься, что бы не заразиться и не стать тварью, или... мне нужен помощник.

– «Я вам нужен?» – казалось это особенно удивило пацана.

– «Я уже давно об этом думал, когда я с людьми которые не знают.. в общем, это плохо для них заканчивается.» – почесал подбородок Борис.

– «Тебе же уже все равно.Но это очень опасно, и...»

– «Неважно, я пойду с вами!» – неожиданно решительно перебил его парень.

– «Хм, а и к черту в...» – неожиданно мужчина замолк посреди фразы бросился на землю, и повалил на мох пацана.

К ним стремительно приближались тени.

Охотник вжался в мох как можно сильнее, в надежде, что микстурный аромат сфагнума перебьет запах крови.

Их было трое. Сверкнув красными глазами они устремились в сторону обелиска. Выждав еще минут пять, охотник поднялся. Пацан поднялся тоже, отплевываясь от мха.

– «Никогда не видел такого сильного свечения глаз.» – протянул Борис – «И такой скорости.»

– «Черт, против любого из них я… Похоже ловить здесь больше нечего.» – хмуро перебил он сам себя.

– «Пошли.»

Им понадобилось минут десять, что бы достичь границы. В голове снова появилось это странное чувство. Охотник крепко стиснул руку пацана и развеял наваждение.

…

Все мокрые и во мху, они оказались прямо в центре города.

Охотник невольно оглянулся на обелиск.

– «И как только люди верят, что эта штука была построена в двадцатом веке? Черт!»

Мальчик не смотрел на стеллу, странным взглядом он рассматривал охотника.

– «Меня Рома зовут.» А вас?» – робко представился пацан.

– «Хм... Борис.» – слегка неохотно представился мужчина.

– «И давай без этих «вы». И вообще, никогда не выкай незнакомым людям: потому что они еще не заслужили твое уважение. Понял?»

Мальчик робко кивнул.

***

В храме было темно, не слитая пары нескольких свечей.

– «Я ждал тебя, сын мой.»

– «А, это ты – бородатый стукач. Че надо?»

– «Ты убил тех полицейских и еще двух человек в КПЗ, а затем сжег их тела.»

– «Откуда знаешь?»

– «Из утренних новостей, сын мой.»

– «Хо, шустро они.» – качнул головой Борис.

– «Но это не я их убил, а ты, урод! Хотя ты все равно не так поймешь...» – ледяным тоном закончил охотник.

Борис двинулся на священника – «А где остальные?»

– «Если хочешь отомстить, убей меня. Остальные не при чем.» – голосом полным мольбы и смирения произнёс монах.

Охотник схватил священника за бороду. Тот жалобно вскрикнул, а в его глазах отчетливо проступил страх.

– «Ооо, с каким удовольствием я придушил бы тебя...» – оскалился Борис

– «Но! К сожаленью! я не убиваю людей, святой отец.» – под конец фразы голос звучал уже практически спокойно.

Охотник толкнул старика и тот с кряхтеньем упал на деревянный пол.

– «Хотя ты опять меня не так поймешь.»

Охотник двинулся дальше.

– «Тогда зачем ты...»

Тем временем Борис отодвинул заветную шторку, шагнул к алтарю и поднял престол. Под священным столом красовалась грубая дыра.

– «Ты!..» – глаза святого отца распахнулись, когда охотник достал из дыры в полу сначала арбалет, потом здоровенный нож.

– «Здесь уж точно никто не стал бы искать, да и оружие быстрее благость набирает, или как там вы это называете...»

– «Святотатство!»

– «Хм.» охотник пристроил нож на пояс и потянулся к арбалету.

– «Лови! Ты понесешь.»

И тут монах заметил тихого ребенка, которого до этого скрывали тени неосвещенного храма.

– «Мальчик? Зачем тебе ребенок!?» – от ужаса святой отец почти шептал.

– «Оставь его мне, я позабочусь о нем, я...кхрхх.»

Пинок охотника заставил сложиться старика пополам.

– «Хватит, напомогался уже.»

– «За мной! Скомандовал Борис ребенку. и тот послушно засеменил к выходу.»

– «Сын мой, постой…»

– «Благостное говно!» – бросил, не оборачиваясь и не останавливаясь охотник.

Монах попытался подняться, но смог встать лишь на колени. Он отчаянно протягивал руки вперед, а мужчина, и худой мальчик, неуклюже сжимающий огромный арбалет удалялись в предрассветный сумерек.