Вампиры тут лютые 2

- У моей пятиюродной тетки недавно ныли колени, - проговорила Маниэр, пытаясь отвлечься, - она ещё весьма бодра, ей и тысячи лет нет, но все уже привыкли, что по осени перед первым снегом ей нездоровиться. - поправила ворот рубахи, выбившийся из-под брони графа и чуть поджала губы, - Так что скоро будет снег. - накинула ему на шею темно-бордовый платок и завязала. Замерзнет же, глупый, сляжет, как в прошлом году, когда на Урсылькос в первый раз ходил, или как в позапрошлом, когда просто слабый совсем был.

Оглядела Степана и снова поправила платок - с броней и титулом подобный элемент совсем не вязался, но ей и без того было боязно провожать Кифена вот так, сразу на рейд, когда на улице студеная зима, а он всего несколько часов назад пришел в себя после тренировки.

- В этом году уже шел снег, где-то в середине октября. Моросило вперемешку со снегопадом. - ответил граф, не понимая её болезненных переживаний, - Да и зимы в Рипаннисе теплые, год не високосный, если и выпадет что, то быстро растает. - поймал руку Маниэр и прижал к лицу, - У вас зимы легкие, не стоит так себя изводить. - он уже запарился, хотя и минуты с платком этим не простоял, да и кто ж о шарфике перед рейдом думать будет?

Степана куда больше, к примеру, волновало то, каким жалким видела его Маниэр вчера, и что герцог Ибенир решил выдернуть его на рейд именно сегодня, поэтому толком и не удалось побыть с Маниэр.

- Ты обязан беречь себя. - строго произнесла Маниэр, сглатывая вязкий ком. Она бесчисленное множество раз видела, каким отчаянным и бездумным он бывал, насколько раненым возвращался с рейдов, и вчерашнее только оживило чуть померкшие воспоминания, всколыхнуло страхи с новой силой, и Маниэр больше всего на свете не хотелось его отпускать сейчас. Но она должна.

- Я буду осторожен. - пообещал граф, прощаясь взглядом, - А ты береги себя. - мазнул губами по тыльной стороне ладони и выпустил её руку, - Я люблю тебя, Маниэр. - коротко улыбнулся и исчез в портале.

Стоило портальному окну схлопнуться, как вампирша вмиг сгорбилась, посерела лицом, зажала рот рукой, давя беззвучные рыдания. Ей было страшно. Безумно страшно за него, но всё, что она могла, всё, на что имела право - улыбаться ему и повязать дурацкий бесполезный платок, слепо веря, что это ему хоть как-то поможет.

Веце молча подпирал стену, в моменты, когда сильная и волевая Маниэр вдруг превращалась в блеклую тень себя и дрожала от рыданий, полукровка чувствовал себя неуютнее всего, потому что не знал, как себя вести.

Маниэр пошатываясь дошла до стены и скатилась по ней на пол, осознание собственного бессилия душило, ах, она высший маг, лучшая в клане, а он - чуть лучше среднего, как вообще можно отправлять Степана в рейды сейчас, когда во всю бушуют черные маги? Это ведь так опасно.

Но вампирам не рады на поле боя, чудо, что герцог Ибенир вообще позволил графу и дальше ходить в рейды, ведь сражаться за мир в Рипаннисе - огромная честь, знак благосклонности, пусть и смердяще опасной, невероятно обременительной.

А её, не имеющей ни титула, ни какой-либо власти, туда никто не пустит. Да и разве ж во власти дело? Женщина не имеет права держать меч и сражаться, её удел домашнее хозяйство. И будь Маниэр хоть миллион раз лучшим магом хоть во всем Рипаннисе, вырваться за социальные рамки укоренившихся предрассудков ей, женщине-вампиру, было невозможно.

Горьким осознанием оседало то, что найдись ещё такая же одарённая женщина - её бы приняли, ей бы позволили и сражаться, и ступить в магическую академию, но вампиру закрыты все двери.

Нет, вампирам, независимо от пола, всегда была закрыта дорога. И пусть у Степана вышло пробиться, но у него перед другими Вальдернескими было невероятное преимущество - он переселенец, и этот существенный недостаток в глазах остальных делал его немного другим, в нем видели не только его расу.

Она хотела помочь. Хоть чем-то помочь Кифену.

И Маниэр снедала собственная беспомощность при всех тех силах и таланте, что она имела. Она женщина, и пусть что вампир, и ей не дозволено даже ступить на поле боя.

- Хватить реветь! - не выдержал Веце, - Ты его хоронить собралась или как?! - сердито прикрикнул, - Развела слезы, будто на смерть послала! Он еженедельно ходит в эти рейды, а иногда и по несколько раз! Для господина это уже столь же привычно, как завтракать! Что он подумает, когда вернется, а ты тут вся в слезах и соплях, с красными глазами?

Маниэр неожиданно для себя тут же смолкла, где-то на периферии мелькнуло негодующее, что красный - её естественный цвет глаз.

- Война уже началась, как я могу не тревожиться? - скрипяще произнесла ломаным голосом, - Разве не знаешь, сколько вампиров умерло в прошлой войне с чернокнижниками? - и с упреком посмотрела на Веце, мол, равнодушный ты гаденыш, граф там свою кровь проливает, а ты неблагодарный нахлебник, греешь свой зад в тепле и не можешь даже посочувствовать тому, как тяжко приходиться Степану!

- Оу, - скривился Веце, поморщив нос, - так ты совсем в него не веришь? - подло забросил ловушку, - Весьма удручает. Так себе жена из тебя выйдет. - глаза вампирши вспыхнули гневным пламенем. Веце попятился, мгм, утешение уже не требуется, верно?

Маниэр, честное слово, хотелось сломать мелкому паскуднику что-нибудь! Да разве ж она отпустила Степана, если б не верила в него, если б знала, что он не справиться? Попаданцы, они ж как вампиры, твари живучие, а её Кифен два в одном. Обязательно выживет и вернётся домой, он и из Априоша выбраться сумел, с рейда тем более сможет.

Но разве ж нужны тревожному сердцу доводы разума? Умом Маниэр все прекрасно понимала, но внутри все выкручивало, трясло и выворачивало от волнения, три дня назад она читала хроники последней войны с чернокнижниками и… бояться было вполне естественно. Не иметь страха и не переживать за графа вовсе - невероятно странно.

- Рекомендую библиографический роман Вальена Вальдернеского “Сожжем же черное знамя”. - сухо бросила Маниэр, поднимаясь на ноги. Ей пора возвращаться в гнездо, а Веце пусть на досуге хоть немного проникнется серьезностью нынешней ситуации, ему будет полезно.

***

- Вот дерьмо. - искренне вырвалось у Степана.

- Оно самое. - согласился Ибенир, нервно сжимая рукоять меча в ножнах. Слова более емкого, увы, подобрать не выходило, - Сабиан, свяжись с дворцом, пусть немедленно пришлют священников. - снова оглянулся и дал знак сопровождающим вызвать подкрепление, - Это все твоя херовая удача. - бросил уже графу.

- Да если бы. - огрызнулся вампир в ответ, не зная, что собственно, теперь делать.

Рейд проходил, как и большинство плановых - из селения поступили сообщения об участившемся появлении монстров, и у герцога в расписании появилась ещё одна галочка, кого и где надо спасти. Ибенир оценил урон, отправил пару разведчиков, назначил дату и выбрал отряды для рейда, после они прибыли на место, перебили всех тварей, а потом кривоногий кретин, он же граф Кифен, споткнулся и свалился в овраг.

Керналион смотрит - а графа нет. Только что был, а тут раз, и исчез!

Терять ценный талант и бесплатного раба, которого ещё и кормить не надо, только эксплуатировать, жадная драконья душонка не желала. Поэтому Ибенир вместе с частью отряда тоже в овраг спустился, а там… магический полог, скрывающий купол, расширяющий массив и ещё куча всего.

Овражик мелкий, не больше двух герцогских опочивален, но кто-то магией расширил пространство внутри до футбольного поля, и потому найдя вампира, возвращаться дракон не спешил.

Массивы - древняя, очень сложная и ныне считающаяся утерянной магия, и намагичить такое на коленке в лесу даже дворцовый маг не сможет. Массивы вообще никто развлечения ради ставить не будет.

Причина или же цель существования массива обнаружилась довольно скоро, стоило пройти чуть вглубь, и им открылась не слишком приятная картина: жертвенник чернокнижников. Кто-то из боевых магов потерял сознание, другие двое блевали где-то позади герцога, а Ибенир стоял истуканом, и понимал, что невинное “дерьмо” от графа не вмешало всей той глубины негодования, ярости и ужаса, что он переживал, глядя вперед.

Ибенир отвел взгляд, перевел глаза на Кифена и вознегодовал, увидев вампира невероятно спокойным, граф казалось бы и не волновался вовсе, только нос брезгливо зажимал и морщился.

- Бездушная ты тварь, Кифен. - в сердцах бросил герцог.

Перед ними гора изувеченных и искалеченных трупов, полуживые, лежащие среди них, прокрытые черной слизкой маной, пропитанные ей насквозь и непрерывно стонущие от боли и ужаса, бессильно рыдающие и молящие о помощи. Ибенир стоял на месте лишь потому что знал - к черной мане нельзя прикасаться, но все внутри него рвалось помочь несчастным, сотрясалось от бессильного гнева на чернокнижников, столь нагло решивших, что они имеют право распоряжаться чужими жизнями по своей прихоти.

Но граф… ах, вы только посмотрите на это равнодушно-скучающее лицо!

- Я думал, вы уже давно это знали. - ответил вампир с легким упреком, мол, чего привязались.

Степан две недели работал в лазарете, после такого уже как-то перестаешь быть столь впечатлительным, когда ежедневно видишь горы раненых, наблюдаешь, как трупы телегами вывозят к крематорию, слушаешь непрерывные болезненные стоны и рыдания.

Или же дело было вовсе не в том, что граф зачерствел, просто пустое сочувствие и жалость отнимали слишком много сил, воровали время и силы не принося никакого плода. Вот сочувствовал Степан попаданцам, всей душой за них боле, даже что-то предпринять пытался, но толку от этого было? И пусть это прозвучит слишком цинично, но сочувствовать - слишком утомительно. И обременительно.

Граф Вальдернеский не мог позволить себе распыляться направо-налево, жалея каждую кошечку-собачку и прочих несчастных, война уже началась, и он обязан быть собран и сосредоточен.

Уменьшить количество жертв и обезопасить население - вот его сочувствие, закупить продовольствие и завершить защитные барьеры вокруг замка, который он планировал использовать как ещё одно убежище - вот его жалость. Иное ныне он вынужден почитать пустой блажью и бесполезной тратой времени.

Сочувствие его уже никак не поможет тем, кого чернокнижники использовали для своего пугающего живого алтаря, и злые слезы никак не утешат сердец матерей, потерявших своих детей. И в этом граф считал Ибенира для себя примером, потому как дракон умел умещать все и сразу: оказывал не меньшую поддержку населению, и восхитительно - искренне радел за свой народ и каждого, чью жизнь отняли чернокнижники или другие сволочи.

Герцога неведомым попаданцу способом хватало на все, Степана же подобные виды опустошали и вгоняли в мрачное тяжелое уныние, и потому он предпочитал не чувствовать ничего вовсе, чем проваливаться в аморфное бессилие и не делать той малости, что в его силах.

Ибенир сжал губы в тонкую нить, сколько бы раз он не сталкивался с подобным, чувствовал внутри полыхали в груди с той же силой, глаза беспорядочно выискивали лица в этой груде тел, хотя дракон отчаянно желал не смотреть на это, и в то же время не смел отвести взгляда, говоря себе: ”Ты допустил это на своих землях, Керналион. Так не смей же теперь отводить глаз и имей мужество смотреть на наказание за твою беспечность”.

Совсем юные, подростки и дети… Керналион не выдержал и отвернулся, но перед глазами все ещё стояли жертвы, а их стонущий плач продолжал звучать все так же протяжно, мучительно больно отзываясь где-то под ребрами.

Герцог рвано выдохнул, он ведь организовал рейды, народное ополчение и военную поддержку для каждого поселения, выдал дополнительный провиант и лекарства, установил бесплатный лазарет, прикрепил священника для благословения и освящения народа, чтоб отвадить черных магов, увеличил разведывательные отряды в пять раз и десятикратно увеличил патрульных, так почему его люди продолжают гибнуть?

Нет, он делает недостаточно. Нужно было изначально не позволить чернокнижникам внедриться в систему управления, если уж среди министров заседал черный маг, то что уж говорить про более низкие посты?

- Я плохой герцог. - сквозь зубы выдохнул Ибенир, сокрушенно опускаясь на голую землю.

- Поздравляю с просветлением. - произнес граф иронично, - Это нормально, не справляться с чем-то во время войны. - неспешно присел рядом, - И нормально оставлять что-то позади, например, это. - кивнул в сторону тел, - Вы можете вспомнить и поскорбеть об этом позже, когда все закончится. Сейчас же нужно спасать тех, что ещё жив, и это все, что мы можем делать. - сейчас это был единственный способ двигаться дальше.

- Ты циничен до безобразия. - скривился дракон, - Что же совершило в мягкосердечном тебе столь резкую перемену? - подпер голову рукой, частично закрывая себе обзор на неприятное зрелище.

- Меня просто ежедневно избивали до кровавой рвоты последние полтора месяца. - пожал плечами будто в шутку, - После такого не остается сил и эмоций ни на жалость к другим, ни на сочувствие к себе. - перевел взгляд на алтарь, - Единственное, что я могу, это продолжать идти вперед, переступив через себя, иначе мои же чувства меня погубят. - и слабо улыбнулся.

Степан, коли уж смотреть в целом на его попаданческую жизнь, всегда следовал за сердцем, и ныне оно периодически заходилось в остром беспокойстве, будто бы говоря, что сейчас жить так, как делал это прежде, опасно. На войне нужно думать головой, заперев все внутри, чтобы сберечь и не потерять себя.

- Вряд ли ты издохнешь от капли человечности. - бросил сердито дракон.

- Теперь за моей спиной укрываются те, кого я поклялся защищать. И я уже не имею права жить лишь только для и ради себя. Мои истинные желания теперь ничего не значат, и ответственность эта не делает мою жизнь капельку легче, я больше не принадлежу себе целиком и полностью, потому что весь клан вверил свою безопасность мне. Думаю, вам это знакомо и понятно.

- Аж до тошноты. - согласился герцог, - В такие моменты хочется поскорее женится, завести наследника и сбагрить все проблемы ему, как это сделали мои достопочтенные родители. - ворчливо отозвался Ибенир.

- Пф, ходил слух, что вы приняли титул столь рано только ради того, чтоб быстрее встретить пару, разве нет? - шутить в подобном месте настоящий моветон, поэтому граф лишь слегка поддел Керналиона.

Надо же, и у великого герцога Ибенира иногда бывает столь унылое настроение.

- Разве я не могу иметь сразу две причины? В такие паршивые дни хочется только свалить все проблемы кому-то другому и уехать в загородное поместье, отдыхать. Но я ещё даже не женат, мда. - и это герцог находил в сие мгновение самой большой бедой. Оглянулся назад, на звук шагов, и неохотно встал, - Что-то долго сегодня они добирались. - посетовал дракон, прожигая прибывших злым взглядом.

- Так это массив. Им же ещё понадобилось время нас найти. - Степан тоже встал, отряхнулся и зевнул. Поскорее б его уже отпустили домой.

- Я предоставил им сопровождающего. - проговорил сквозь зубы. Плащ и штаны неприятно промокли из-за сырой земли, и теперь противно липли к причинному месту, а Керналион даже не мог их просушить, потому что использовать магию в подобном месте опасно. И стоять с мокрым задом ощущалось как-то не слишком властно и величественно, будто он напротив опустился до уровня графа Вальдернеского, внешне аристократичного, но с простолюдинской набивкой.

- Мы остались здесь, чтобы не потеряться, а не потому что сторожим алтарь от чернокнижников. - полушепотом напомнил вампир, мол, прекращайте нудеть, Ваша Светлость, достали уже.

- А ты боишься потеряться? - закатил глаза герцог, наблюдая, как дворцовые маги со священниками начинают изоляцию алтаря артефактами.

- Я не не боюсь, я не хочу. - поправил граф, - И вообще, рейд закончен, почему я все ещё должен оставаться здесь? - внутри расширенного пространства было физически неприятно находиться, светлая мана в теле резонировала с витающей вокруг черной, и всего Степана будто бы потряхивало, слабая дрожь мерзко гуляла по коже, а челюсть сводило от напряжения, хотя сам граф был внутренне спокоен.

- Мы никуда не уйдем, пока не разберемся с массивом. Наша сторона уже отправила запрос в Машиок, там вроде как был один профессор, немного с ними знакомый. Денек другой подождать придется. Я не могу позволить этой мерзости оставаться на моих землях. - твердо заявил герцог, которому, коли уж не кривить душой, спокойней было держать графа при себе, если вдруг чернокнижники нагрянут. Кифен их хотя бы легко обезвредить сможет, да и в общем наличие некой дружеской поддержки от простого присутствия попаданца, придавало сил.

- Это беспрецедентно жестоко с вашей стороны. - поморщился вампир, мечтающий о теплой кровати и что Мариэль поскорее уже закончит свое наставничество и свалит. Нет, Степан эльфу очень благодарен, честно, но видеться предпочел бы где-нибудь на нейтрально территории. И не чаще раза в год. Спина после вчерашней тренировки болела до сих пор, дроу как будто больше всего на свете любил лупить именно по ней.

- Тебе просто нужно оставаться здесь, хочешь палатку разбей и спи, или почитай что. - произнес герцог, присаживаясь на стул, поставленный слугой, прибывшим вместе с подкреплением, - У нас нет гарантий, что тот метаморф из Машиока сможет убрать массив, все ж магия древняя, утерянная, а видел её профессор только в книгах… Если у него не выйдет, то держать тебя не стану, а до тех пор сиди покойно и не ной. - приказал дракон, пока слуги разбивали небольшой шатер.

Степан в сомнении закусил нижнюю губу, с одной стороны - убраться из этого противного места хотелось жуть как, но с другой - инициатива наказуема, и как показывал его опыт, наказуема не единожды, а многократно, на постоянной основе, чтоб не забылось, что лезть куда не просят не стоит.

Граф достал из пространственного хранилища спальный мешок и швырнул на землю, за три дня мир не рухнет, хотя говорить такое в нынешнее время, конечно, чревато: накаркает ещё. Но в целом - бездействие сейчас куда разумнее, чем после бесконечная эксплуатация со стороны герцога.

Вампир не стал ставить палатку, улегся поверх спального мешка и покосился влево, где дракону разбивали хоромы со всеми удобствами, мда уж, сила денег и правда пугает.

А что, если не ждать три дня, просто ночью вырубить патрульных и разрушить массив? Утром можно домой, и Ибенир ни о чем не узнает, все в плюсе.

- Что ты там так довольно скалишься? - герцог оказался рядом неожиданно, сердито пнул в бочину и скривил рот, - Невестушку свою вспомнил? - дракону было… скучно. А граф Вальдернеский, поганец, не только быстро смирился со своей участью, но ещё и нашел чему радоваться. И это раздражало.

- Не вашего ума дело. - огрызнулся попаданец, потирая бок. После побоев от Мариэля подобное и ударом-то назвать нельзя, но по гордости било весьма недурно.

- Какие вульгарные речи, и это граф! - и пнул снова.

- Вижу, ваши изнеженные уши привыкли слышать лишь приятную лесть. - вампир подобрался, сел, и лягнул герцога в ответ, - Ну-с, с вашим-то нравом и рожей, вам невесту найти не грозит. - и ехидно так улыбнулся, будто говоря, мол, поэтому и беситесь, да?

- Я самый завидный жених королевства. - закатил глаза дракон, потому как на столь абсурдное заявление графа даже оскорбиться нельзя, - И не так дурен собой, как ты. - вампир фыркнул, - будь объективнее, Кифен, чудо, что у тебя вообще есть невеста. Я-то могу любую выбрать, и мне не откажут, и если не из-за моих богатств и лица, то хотя бы потому что я племянник короля.

Степан скучающе подпер голову рукой, не особо слушая, как там Ибенир рекламирует себя и пытается доказать, что все у него хорошо и жизнь прекрасна и если кому и стоит волноваться за свое будущее, то именно попаданцу.

Но дракон так раздражал, что разрушить массив вот прям сейчас не казалось такой уж плохой идеей.

- Ваша Светлость, - тяжело вздохнул и утешающе так, с скрытой издевкой взглянул на Ибенира, - вы настолько одиноки, что пытаетесь доказать мне, почти прохожему, обратное? - дракон скрипнул зубами в приступе глухой ярости.

- Поднимай свой зад, гадёныш. - прошипел со злой улыбкой герцог, - Давно мы с тобой не устраивали спарринг. Готовься снова оказаться избитым.

Вампир неохотно встал, так, как наставник Мариэль, не изобьет его никто, поэтому граф даже не переживал, но в целом - неприятно. Хотя кто его за язык тянул и просил Керналиона подначивать?