Ван-Пис: Сила Макаронного Фрукта

---

На небольшом холме, среди густого леса, в оборванной в некоторых местах мешковатой одежде стоял ребёнок и раз за разом продолжал повторять комплекс упражнений. Пот градом катился с его лба, а мышцы изнывали от боли. Со временем тучи на небе начали сгущаться, и на ребёнка начал капать моросящий, но довольно слабый дождик, как бы прося его остановиться. После небольшого повторения остатка упражнений ребёнок все-таки выбился из сил и уже начал идти к своей хижине, как из-за дождя, который намочил камни, ребёнок подскользнулся и упал головой об них, попутно теряя сознание.

---

Проснулась я от дикой головной боли. В воспоминаниях был штиль, во рту — пустыня, а в веках глаз — свинец. И, как говорил один мудрый человек, — пиздец, ну дожили, или как там он говорил, не помню. Лёжа, продолжала пытаться прийти в себя. В теле чувствовалось лёгкое нытье в мышцах, которое чем-то было даже приятно, — как будто весь день грузила мешки с цементом, а теперь лежу и отдыхаю... Эх, лепота.

И так, лёжа и обдумывая ситуацию, меня прервал довольно-таки грубоватый голос:

— Зачем ты продолжаешь так упрямо истязать себя? Твои родители явно не хотели бы, чтобы ты продолжала мучить себя. Я и другие люди в деревне переживаем за тебя.

Услышав это, я обалдела. Ведь, во-первых, обо мне переживают, а во-вторых, «деревня»? В родном селе я была лет десять назад, да и, хоть с родителями я общаюсь не особо часто, но ставить предложение так, будто их давно нет, — глупо? И появилась куча вопросов, которые из-за моего состояния я не смогла задать... Но, решив, что попить и поспать будет разумнее, я тихо просипела:

— Воды...

Мужик, увидев это, сжалился и пошёл куда-то вглубь дома, принеся мне стакан воды. Благодарно кивнув, я быстро осушила его и пошла спать. Мужик лишь посмотрел на меня нечитаемым взглядом и, устало вздохнув, сказал, чтобы я быстрее выздоравливала. Опять благодарно кивнув, я пошла спать...

Во сне я все-таки вспомнила... что накануне, сидя у себя дома в тёплой кроватке и смотря недавно вышедшие серии с Гаросеями, я умудрилась как-то нелепо уронить телефон под стол, а, идя доставать его, уронить на себя мини-холодильник-бар, который, того ли, размозжил мне голову? К сожалению, я бытовой инвалид — это уже полноценный диагноз. И что мне делать? Единственное, что могло бы, наверное, меня нервировать, так это незнакомец в моём доме? В голове помутнело во второй раз. И воспоминания уже нынешнего тела начали всплывать, вырубив не готовый к такому мой бедный мозг.

---

На утро, встав и поняв, что теперь, будучи дочерью покойного кузнеца в деревеньке на дальнем острове Нортблю, в дахреналион километров от Грандлайна, не имея ни фрукта, ни чего, что могло бы мне помочь, кроме довольно сбитого и крепко сложенного тела... Ну? В Ванписе почти все, кто не статист, имеют большую прочность и выносливость с крепким телом. А ведь то, что люди тут дерутся неделями, — яркий тому показатель.

Полежав ещё минут 10 и приходя в себя, по привычке встав и выйдя на улицу тренироваться, как делала это многие дни до этого, я продолжила крутить мысли, перегоняя их из одной степи в другую, на тему того, как получить СИЛЫ и нужна ли мне эта СИЛА... Не имея королевских амбиций, таких, вроде как стать самым свободным человеком в мире (королём пиратов) или мечты, что будет влиять на весь мир, королевской воли мне не видать, как своих ушей, — что довольно-таки неприятно. А для тренировки обычных видов хаки нам ничего особого не показали, кроме как то, что Луффи били палкой, когда у того были перевязаны глазки, так что одна грусть и печаль.

И вот, дойдя до места, где я обычно тренируюсь, я начала повторять упражнения, что повторяла до этого многие и многие повторения. Не зная радости или смысла в жизни, я начала жить автономно, день за днём, месяц за месяцем, и уже проходит почти год... И вот, опять вспотев и устав от очередной изматывающей тренировки, я умудрилась навернуться и покатиться по склону, пересчитав своей тушкой все ебливые камни, что больно отбили мне тело. Но мысли мои тут же замерли в тот момент, когда я увидела ЭТО! Протерев глаза, чтобы проверить, точно ли это не бред больного сознания... На траве рос тёмно-красно-бордовый, то ли гриб, то ли х#й с шипами снизу и спирально видным зелёным стебельком, что рос прямо из-под земли...

Увидев непонятный фрукт, по форме его могу предположить, что это какой-то зоан тёмно-красного дикобраза, или парамеция алого чего-то неведомого там. Хотя в Ванписе не все фрукты по внешности могут рассказать о своей способности. Но, посмотрев на это диво-чудо, заманчивый фрукт, я крепко так задумалась и приняла решение, что если способность будет аховая и я смогу становиться вагонеткой или ещё что хуже... Я помолилась и начала жрать этот невероятно невкусный плод, будто резину проживала, а послевкусие вообще аховое. И вот так вот, перебарывая себя, я съела даже завитушку! И теперь получала извращённое удовольствие от того, что больше мне не придётся давиться этим невкусным фруктом.

Я интуитивно начала щуриться, пытаясь понять, что за невероятные супер-мега силы мне дадут, и теперь хочется плакать... Ну почему это не зоан мифического валлийского дракона или что-нибудь ещё более мощное, вроде фрукта абсолютного аннигилирования всего сущего? Но как мне с силой призывать макароны драться против мифических фениксов, великих логий или других сверхсильных пиратов и морских дозорных! Потеряв самообладание, ну всё, буду я теперь старой девой на окраине своей деревни сидеть да работать кузнецом или продавать тёплые макароны в своей деревеньке, плак-плак. Или... Ну, Катакури, имея почти что бесполезную способность, стал генералом конфетных войск, а чем я хуже? А вот хуже я тем, что не имею в родителях такого сильного человека, как Линлин, не являюсь представителем расы длинноногих и имею обычную парамецию вместо особой... Вот чем липкое сладкое рисовое тесто лучше изысканных мокорон? Вот именно, что ничем, — хотелось бы мне так сказать. Так что, сама себе внушив, что я смогу стать невероятно сильной... Всё, путь выбран: пойду к большой мамочке и постараюсь выйти за одного из красивых сыновей. Вот чем не цель?

Только у меня из представлений о своём фрукте и мыслей о том, как я могла бы использовать его в бою, хватает только на «создать лавину из мокорон», и всё. Вот как же не повезло, что это не особая парамеция, и своё тело в макароны я превращать не могу. У меня именно что создание и контроль макарон. Или нет? Может, у меня будет какая-то супер-секретная мега-ультра-мифическая зоановая форма макаронного демона-вампира????? Или хотя бы фрукт летающего макаронного монстра? А это у меня уже бред из головы пошёл от смешения моего «я» и «я» дочери кузнеца, что имеет имя ебучего Киры Йошикаге!!!!! Ну, имя-то мужское, хотя я девушка натуральная! Но мне сойдет! >:) Буду взрывать врагов, оставляя только их ладони, мухахаха, а потом с ихними ладонями я... а...завкхм-кхм-кхм-кхмухмкхм... Опять не туда мысли уходят.

---

И так, день за днём, месяц за месяцем, год за годом я тренировалась в овладении фруктом и попытками овладеть хоть какой-либо волей. Вроде как попытками бить руками деревья с целью их пробить или с завязанными глазами побежать прямо в лес, стараясь уклоняться от деревьев. [От моих просьб местных бить меня палкой, пока я с закрытыми глазами, я стала конченой **извращенкой**]. Но также в глазах соседей я была той самой местной ебанутой, или, как в нашем прошлом мире, те самые женщины за +30 лет, что делают всё, кроме обычных упражнений. И поэтому, вроде как, никто не хотел такую ебонашку себе в жены. А ведь я ещё вымахала, будь здоров, почти метр 90 в высоту, что на голову выше того, что было в прошлом мире. Но, учитывая, что люди тут могут вымахать до 6 метров вверх, я не настолько уж и большая.

[И вот, дождавшись нескольких дней до 19-го дня рождения, я решила, что уже пора отплывать в море]. А вот уже сегодня, собираясь по заветам великого обезьяны Д. Луффи, собираюсь идти в море на плоту с бочкой припасов и бочкой экстренного спасения, конечно же, без умений хоть как-либо им управлять [не забываем, что я бывший бытовой инвалид, со стажем!]. Так что, в путь!!!!

---

И вот, плыву я, плыву день, два. На горизонте — море или океан, от которого в глазах у меня уже рябит. И вот, кажется, зря я забыла спросить, а почему это на нас пираты не нападают и не грабят нас? Хотя живу в той деревеньке уже довольно много годиков. А надо было бы — уж слишком сильно я постаралась забыться в однотипных днях, прожитых в мире без телефонов или без какого-либо мобильного развлечения. Да и больно сильно я начала активно тренировать фрукт, сразу его получив, и всем остальным, забывая интересоваться или узнавать базовые вещи. А вот зря я не обратила внимание, что название острова — ОСТРОВ [ЗЛОЕ#БУЧИХ] ВОДОВОРОТОВ. Ну, я же должна была догадаться? Но нет.

И вот, смотрю я на водоворот впереди, большой такой, и понимаю, что мне сейчас будет пиздец. Нельзя забывать, что я фруктовик. Ну, именно поэтому беру да прыгаю в бочку, стараясь сразу её закупорить. Понимаю, что всё же смогла да успела, и теперь получаю полный список ощущений, как говно чувствует себя во время слива туалета. Посидела я пару раз, чуть не навернулась, и чувствую резкое погружение и закручивание, а чуть позже — поднятие из морской пучины. И я, будто заворожённая, сидела и прислушивалась к своим ощущениям, ведь это было так необычно и чуждо. И чувствовала я холод моря? Даже не знаю, как это объяснить.

Pow ***

Марко, работающий на грузовом судне, сейчас скучал и мечтал о том, чтобы прямо сейчас ему свалилась красивая девушка на руки. Ведь среди толщи воды и кучи мужчин на одиноком грузовом корабле он чувствовал себя так одиноко. И, решив продолжить бездельничать, только уже задумчиво смотря в бескрайние водные просторы, он посмотрел на море и увидел он там ЦЕЛУЮ бочку хмельного. Ух, это точно судьба, что благовония лично ему. Позвав ребят (ведь если в следующий раз удача повернётся к другому, он не забывал о таком хорошем товарище, как Марко), и теперь общими усилиями достав её из морской глади, и сейчас они её хорошенько так вскроют, и под присмотром капитана корабля и непосредственно под его командованием они напьются.

End Pow. ****

Сиденье в бочке привело к тому, что я вся себе всё отсидела. И теперь, когда меня положили на не такую непостоянную водную гладь, а на что-то твёрдое, и через пару минут начали бочку вскрывать... Вот, свет? Как вдруг... Я, сидя в бочке, смотрю на молодого парня. Он смотрит на меня, и он, отчего-то, покраснел? Вот гад, явно задумал что-то нехорошее?! Возможно, у него какой-нибудь зоан? Не будем давать врагу бить на опережение — поэтому, использовав что-то наподобие резинного пистолета у Луффи, я запускаю его в стену каюты.

И пока остальные смотрели, как бедолага задыхается от получения, как по мне, сильного удара в солнышко, я начала кричать свою пропаганду о том, что я страшный пират и сейчас все, кто не подчинится моей воле, отправятся на плаху! И в итоге, под моим чутким руководством, это торговое судёнышко с экипажем в 20 с чем-то человек сейчас идёт на соседний остров, где я, наверное, смогу найти логпосы и команду? И вот теперь я, просто сидя от осознания, что делать нечего, а вот на море смотреть я устала, и делать что полезного желания совсем не было, так что я продолжила сидеть и смотреть в море.

Pow Marco ****

Марко ахуевал. А ведь правильно говорили люди — бойтесь своих желаний. Захотел он себе девушку — вот она появилась и сразу же ударом его отправила лежать и задыхаться, будучи униженным от девушки. Потом «моя» девушка начала пытаться командовать, поняв, что она ничего не умеет, она просто села и теперь смотрит в море? И самое странное, что она начала напирать на то, что они идут на тот же остров, куда они и направлялись. Так что большинство мужиков просто решили не обращать внимание на одну лишнюю пассажирку. А тот удар неведомой силой мокорон? Был не настолько уж и сильным [Марко не признаться в том, что ему было больно], чтобы смертельно злиться на довольно юную девушку.

End pow. ***

Придя на остров, быстро сгрузилась и пошла искать что-то. Единственное, что я видела, — была куча очень грустных людей, а вот на ближайших стенах были гигантские тучи объявлений о пропажах детей и молодых девушек. Ну, отчасти становится понятней, почему тут все такие грустные. Притом тут нет пиратов из-за рядом находящейся базы морского дозора. Вот, в моём острове отсутствие пиратов это обусловлено тем, что почти все суда топят водовороты [как минимум, я сама пришла к такому выводу], а тут всё как-то странно.

Походив ещё чуть-чуть, я смогла обнаружить, как кого-то резко занесли в тёмный переулок. И я, как последний ояш, пошла спасать, не зная кого, не зная зачем. И, зайдя в переулок, я не нашла абсолютно никого. После этого странного случая я зашла в местную таверну и, решив поспрашивать местных о базе дозорных, получила грозовое молчание и то, что все взгляды скосились на мне. Не знаю почему, но все они начали бочком-бочком, сье#кхм-кхм, тактически убраться с бара.

И вот, в бар забегает штук 10 морпехов и наставляют на меня свои пушки. И теперь думай: это тут прослушка хорошая? Или на меня кто-то из того корабля, на котором я приплыла, донос кинул? И я хоть раз в десять буду сильней, но меня подстрелят! Я не резиновая, и при их одновременном выстреле я вряд ли смогу хоть что-либо сделать.

И вот мы стоим, смотрим друг на друга. Я не делаю ничего, не зная, что мне делать. Они напряжённо смотрят на меня, наставив на меня пушки. Ну, я, решив опробовать свой мега-мозг, делаю максимально удивлённое лицо, смотря куда-то за их спину, показываю пальцем и кричу: «О, медведь!». И, пока они не успели даже на меня скептически посмотреть, стреляю в них волной мокорон. Самое удивительное, что 9 из 10 морпехов обернулись, прежде чем были вмяты в пол. Я же, пока они не оклемались, выбила окно сзади и начала максимально быстро убегать.

К сожалению, они не оказались родственниками штурмовиков из Звёздных Войн, так что стреляли кучненько прямо по мне. И что я им такого сделала? Ну, решив просто вломиться в базу дозора, авось повезёт, и там и пропавших людей найду, и славы получу. Авось ещё пиздюлей не хапну.

На острове начинается какое-то странное проявление активности — все люди прячутся по домам. А пока я бегу до базы морского дозора, чувствую некую неполноценность картины, будто чего-то не хватает. Но, решив не забивать себе этим голову, всё равно побежала дальше. И вот только сейчас понимаю, что задумали эти морпехи явно что-то нехорошее. Так что, конечно же, бежим с обратной стороны базы.

---

— Лейтенант Вард, а вы точно уверены, что пират придёт, а не просто убежит?

—Смеешь сомневаться в моём тактическом гении? Рядовой, 10 нарядов вне очереди после того, как её поймаем...

—Так точно, лейтенант!

---

Услышав этот занимательный разговор, смотря на рядового из-за плеча лейтенанта, стреляю струёй сжатых перекрученных макаронов по затылку лейтенанта и в лицо рядового кого-то там. Ожидая того момента, как лейтенант и рядовой потеряют сознание, я не ожидала, но всё же чудом уклоняюсь от разреза катаной, которой лейтенант чуть не распорол меня от плеча до паха. Этот лейтенант не зря ест свой хлеб. А рядовой подкачал — вырубился сразу. Посмотрев его, заметила вмятый нос — видимо, он сломан. Хе-хе, какая я всё же наблюдательная. Видимо, этот рядовой каши мало ел.

И, постаравшись сразу убрать все мысли с головы, в попытках создать что-нибудь стоящее и разрушительное, начинаю, как адмирал Сакадзуки, стрелять макоронными кулаками по лейтенанту. К сожалению, этот сукин сын легко разрезал мои атаки фруктом. К моему негодованию, он начал ещё и с надменной усмешкой приближаться ко мне. Эх, вот как же сейчас я жалею о том, что волей я не владею. И, бля, надо сделать пометку о том, что больше во время боя в жизни отвлекаться нельзя!

Снова только чудом уклоняюсь — <вжих> <вжих> — и теперь у меня нет половины моей раньше чудной шевелюры. И, не зная, что же мне сейчас делать, максимально сближаюсь с лейтенантом, когда он только занёс катану над своей головой. Приблизив оба кулака — одну на уровень груди, другую где-то в район живота, — проговариваю: «Рокоуган!»

Глаза морпеха сейчас же МАКСИМАЛЬНО УВЕЛИЧИЛИСЬ. <Интересно, откуда он знает технику Мирового Правительства?> [А я, конечно же, просто напиздев выпускаю из кулаков **дахреналион** макарон, вбивающих его в стену].

Он ещё чуть-чуть позыркал на меня прищуромным прищуром, поморгал и, вальяжно, прям в показную, начал якобы вытирать с себя пыль с плеча, показывая этим, что ему вообще не чувствуется. Вот же мудак! Он явно хотел, чтобы я разозлилась. И у него это получилось.

Стараясь, изображая его показной фарс, опять стреляю в него кучей макорон с разных направлений. Но вдруг вижу, как он, задрав катану себе за бок, КИДАЕТ ЕБУЧИЙ СЛЭШ, который разрубает все мои макаронные атаки. Теперь уже я смотрю на него с непониманием. Вот, ну почему он т... Той сильный!?

В этот раз уже я, как баран, смотрящий на новые ворота, посмотрела на него. А он, видимо, почуяв это, сам приосанился: грудь колесом, плечи — шире гор, нос — до небес, и лыбится, как идиот.

С дёргающимся взглядом придумываю хитрую, придерживаясь её, стараюсь стрельнуть макаронной пушкой так, чтоб её, так чтобы где-то к середине полёта она сменила бы траекторию на непонятную даже для меня самой, в надежде, что лейтенант в начале своего уклонения ебнётся об мой снаряд. Но, в итоге, данный лейтенант, сделав в точности так, как я не ожидала, просто застыл в гордецкой позе, даже не заметив моей атаки. И в итоге она просто пошла куда-то вбок, взорвавшись осколочными макаронами, не задев данного ублюдка вообще ничем.

Уже такое ощущение, будто у него улучшенная воля наблюдения. Ну, не может этому человеку так везти! И, видимо, услышав попадание моей последней атаки, он поглядел на место попадания, потом на меня, потом на место попадания и вежливо поинтересовался, не являюсь ли я косой.

Выпав с этого в осадок, с недовольным бурчанием начала снова забрасывать его уже липкими горячими... мозгодробительными мокоронами? С задумкой, что они, попав на пол в большом количестве, будут ему мешать или, как минимум, липнуть к его ботинкам. Но он снова разрубает мою атаку на середине полёта.

И тут, осознав очень важную вещь, я вспомнила, что могу не только стрелять мокоронами, но и управлять ими! От этого банального озарения и понятия, насколько я была тупой... @#- — кхм-кхм, это всё было тактическим ходом, чтобы оставить на всём нашем поле боя кучу мокорон, которыми сейчас я буду этого мечника-лейтенанта давить!

И он, видимо, что-то почуяв, отправил в меня сразу два слеша, которые бодро так полетели в меня, образуя крестообразный обрез, что с лёгкостью пробил стену сзади меня. А вот я прыгнула и, кувыркнувшись... прыгнула, кувыркнулась, кувыркнулась, уклонилась? — и получила смачный пинок со всей силы прямо по челюсти [вот мудак!], отправивший меня в полёт.

Во время полёта, успев подумать о вечном, решила создать немного мокорон на затылке и спине, чтобы боль от падения была терпимой, и я не потеряла сознание. Прямо почувствовала запах смерти, или что-то типа такого, но не суть. Скорее всего, это началось из-за того, что лейтенант решил меня убить?

Я же, в свою очередь, взяв кучу макорон, разбросанных по комнате, я смяла его 9в... песч%₽#₽ — кхм-кхм — мокоронный гроб и попыталась его там сжать, напитать мокороны его кровью и почувствовать себя живой? Но не суть. А суть в том, что этот местный лейтенант за 4 взмаха разрубил весь мой труд. Ну, точно мудак. [Примерно как это выглядело].

---

И теперь, продолжая бить его мокоронными залпами со всех сторон, я умудрилась подкрасться к нему как можно ближе и, уже собираясь ударить его со всей силы, как понимаю, что сейчас меня будут рубить, и везение, которое позволяло до этого держаться от него на расстоянии, кончилось.

Чуть ли не обосравшись за свою жизнь и выпустив кучу макорон всем корпусом, сделала прослойку, которая меня и отталкивает назад, и является небольшим щитом для меня. И ощущения, как костлявая смерть опять невероятно близко разминулась со мною, в который уже раз.

Я, стараясь просто похоронить этого лейтенанта в куче мокорон, прилетающих со всех сторон, и которые легко отбиваются, — будто дерусь не против какого-нибудь среднестатистического персонажа или вообще статиста, а будто передомной вышел сам Михоук. [Гиперболизм укуренного сознания, прошу, не обращайте внимание]. Уж больно много он всего показывает.

И в итоге, сумев завалить лейтенанта пушечным мяс#@ — кхм-кхм — мясом с макаронами, слышу максимально громкий взрыв и яркий запоминающийся смех, что-то вроде «чо чо чо чо». Мощный мужик, метров два с половиной, в пиратском мундире и шляпе. Он как гаркнет своим голосом:

— Всем трепетать перед могучим пиратом Шакилом и капитаном пиратов Бойни, что пришёл сюда за своим накама! [[[[Если что, все пропажи с острова — дело рук того самого начала, а ГГшку спутали с его прихвостнем]]]]

Он замер, посмотрел на меня, на лейтенанта, что валялся под гигантской кучей мокорон, даже как-то комично молча, будто уже смирившись с тем, что он выглядит как посмешище перед врагом, лёжа под кучей мокорон. И тут этого капитана сменяет кулак уже капитана морского дозора (местный главный чин на этом острове).

И, понимая, что против капитана морского дозора делать мне нечего, собираюсь сверкать пятками. Да и кто я такая, чтобы сражаться против пиратов? Вот, вот.

Но меня остановил тот самый лейтенант, «ласково» положив мне свою ручку на плечо. И, пока тот не успел прижать клинок к моей шее, выплескиваю очередную хуеву тучу макарон из себя, опять отталкивая его. К сожалению, лейтенанта я смогла откинуть только ценой верхнего слоя кожи на плече и синяком.

К счастью, я начинаю благополучно убегать, в этот раз уже к порту, с целью спиздить корабль пиратов и уйти отсюда.

К несчастью пиратов... всех ближайших пиратов я забивала мокоронными кулаками, которые, к сожалению, не плавили их, как магма. Я успешно добралась до ихнего корабля, который оказался бригом (корабль, который по иерархической лестнице находится выше каравеллы. Например, корабль Бартоломео после того, как тот вошёл в флот Луффи, был бригом).

На меня сразу налетела куча отбросов, которые только и могут, что грабить и убивать мирное население без какого-либо сопротивления. Да и в их глазах вместо желания убить была скорее похоть? Всех пиратов я благополучно заковала в мокоронные грузы на ногах и отправила за борт, в воду. Если мои макаронные оковы будут, как цемент, они погрузятся под воду и благополучно утонут. А если мокороны всплывут, то, надеюсь, они, как от воздушных шаров, перевернутся ногами вверх и задохнутся.

А я, радуясь большому количеству припасов, заботливо оставленных мне прошлыми владельцами, раскидываю мокороны по всему кораблю, чтобы управлять ими. И управлять в одиночку целым кораблём должно быть сложно? К счастью, это не Грандлайн, и меня сейчас не окатит снегом, на меня не низвергнуться молнии или какая-нибудь кара.

Только, подумав об этом, вижу, как меня закрывает тень. Я, двигаясь шагов на пять вбок, вижу, как на место моей предыдущей дислокации падает рыба, убившаяся об корабль насмерть, и тонким слоем своего амбре расплескавшаяся на полу уже моего судна. Эх, что ж, только не бывает в водах Ванписа.

---

Идёт вторая неделя моего плавания туда, куда глаза глядят. Силы на исходе, и контролировать в одиночку весь корабль для меня уже сложно. Логпосов или хоть чего-то отдалённо похожего на них я не нашла. Прочитав корабельный журнал до дыр и не обнаружив почти ничего, кроме как «пришли, устроили бойню, разгромили, ушли», чувствовала себя подавленной. Ведь не этого я ожидала, выходя в плавание. Эх, а ведь в Ванписе просто скипали моменты, когда герои месяцами плывут на новый остров.

---

Ееее, земля! Я вижу землю! Вот тут я точно наконец-то соберу себе команду. Как же я была глупа и наивна. Придя сюда, я обнаружила остров-помойку, который чем-то отдалённо напоминал цыганский табор — такой же вольный и такой же бедный. С местных брать было нечего, а сами они пиратами становиться не хотели, так что пираты особо тут не водились. Меня они приняли без особого отторжения, и, пересидев тут недельку, отдыхая от морской жизни, я снова отчалила.

Также стоит заметить, что в начале моего плавания логпосы вообще не встречаются, и люди тут используют карты и так далее. Да и, спрашивая о логпосах, я получала лишь непонимающие взгляды. Они [логпосы] появятся только после Реверс Маунтин, вроде как?

---

Сейчас каким-то невероятно странным образом вижу сбоку от себя корабль, который то ли идёт на перехват, то ли собирается пойти на бортовую перестрелку корабельных пушек, или ещё что-то. Но я начала немного опасаться — ведь как бы сильно я ни улучшила свои способности фрукта (которыми я сейчас уже без проблем могу управлять всем кораблём), и сейчас какой-то странный высокий мужчина, выше головы меня этак на три, встал на нос корабля и теперь кричит:

— Пираты Бойни! Если слава о вас не так преувеличена, и вы действительно психи на драку, то позовите своего капитана сейчас на дуэль один на один! Гу хе хе хе хе!!!

Бля, да он же ебанутый? И что мне ему сказать? «Простите, я просто спиздила корабль»? Или, может, «у капитана прихватил живот»?

Не зная, что делать, я поднимаю кулаки вверх, нагреваю, конденсирую в них мокороны (сама не знала, что так могу) и, нагрев их как можно сильнее, стараюсь повторить подвиг адмирала Сакадзуки. К сожалению, моим макарошкам до тысячи градусов магмы, наверное, не дотянуть в жизни, и размеры будут явно мельче, чем то, на что способен адмирал. Но имеем что имеем.

К сожалению, я смогла выбить только часть врагов и залила горячими мокоронами лишь некоторую часть поверхности вражеского коробля. Как тут из их коробля кто-то — то ли вылетел, то ли очень высоко прыгнул — но он за один прыжок оказался уже на моём корабле.

— Гу хе хе хе! Что это?! Ты что, собралась накормить меня до смерти? Капитан «Бойни» прячется за пастой? ВЫХОДИ И ДЕРИСЬ, ТРУС!

---

И вот теперь даже как-то стыдно стало. Он смотрит на меня, я на него, и он, чуть-чуть покашляв, всё-таки спрашивает:

— А где Шакил?

— ?.. Какой Шакил?

— Ну этот, капитан пиратов Бойни?!

И вот смотрю я на него, а он весь зажался, стал каким-то не очень уверенным. Может, он боится женщин? И, чуть-чуть подумав, всё же отвечаю:

— Так… казнили его.

— 0_0 Как казнили?

Он посмотрел на меня сурово-задумчивым взглядом, хмыкнул что-то своему и, повернувшись и подняв одну ладонь вверх, произнёс:

— Я не стану колотить женщину. Особенно учитывая, что она поделилась припасами! ГУ ХЕ ХЕ ХЕ!

0_0??? И когда я успела? Неужели он посчитал мою атаку, превратившую половину его коробля в макаронную свалку, обычным подарком с моей стороны? (Он явился за честным поединком. Вместо драки он получил «дань» (атаку мокоронами) и шокирующую новость (смерть врага). Нападать на «щедрую» женщину, которая и так лишила его главной цели, — ниже его достоинства. Его честь не позволяет.) (Ну или он просто ебанутый.)

И так, тихо-мирно, я умудрилась разойтись без потерь? Походу, сегодня госпожа Удача благоволит мне?

---

Наконец-то отчалив и пробыв в пути ещё недели две, я оказалась на следующем острове. Название его как-то связано с днём и солнцем, вроде как «Остров Солнечных Улыбок». Тут я вряд ли смогу хоть как-нибудь пополнить свою команду — скорее всего, это будет как очередная филлерная арка в Ванписе: пришёл, покушал и отплыл? Ну, как минимум, я такое предполагала.

На самом острове люди были слишком улыбчивы и добродушны. Активно меня кормили, поили, часто переговаривались между собой, обсуждая мясо, — притом сами они ни охотой, ничем таким не промышляли. Местный мэр особенно сильно пытался отвлечь меня беседой, забрав всё моё внимание на себя, что лишь заставило меня сильнее напрячься. Старушки подходили, клали ручки на плечи, улыбаясь, протягивают конфеты. И один лишь местный «странный» человек, который не улыбался и старался как можно сильнее держаться подальше и от меня, и от своих сельчан. Лишь некоторое время поглядывая на него, благополучно забыла о нём.

Где-то ближе к вечеру я, сумев всё-таки отвертеться от званого ужина, смогла пойти обратно на борт своего корабля. И лишь неспокойствие и странное чувство тревоги не отпускали меня. А просто уйти я никак не могла — не только по причине нежелания, но и по причине того, что местные смогли своей суетой отвлечь меня от пополнения запасов пресной воды и еды на корабль.

И вот, тихонечко шагая к иллюминатору, даже не зная, зачем, а главное — от кого, я стараюсь прятаться, уставилась в иллюминатор.

На берегу, у причала, была «мышиная возня». Тёмные силуэты мелькали туда-сюда. Ветер неестественно гудел, а на улице была гробовая ночь, будто бы свет тут отключили повсюду. Дыхание замерло, когда я увидела кучу неестественных, может быть, будто не из мира сего, существ. Весь их вид отталкивал и наталкивал на то, что они не люди. Длинные тонкие пальцы, невероятная худоба и, по моим ощущениям, самые голодные глаза, которые я видела в жизни.

И я чуть ли не обосралась, когда в мою каюту постучали ровно три раза. Дыхание спёрло, взгляд заступился. И, постаравшись максимально уверенно спросить, кого сегодня притащило ко мне, но голос предательски дал петуха...

Дверь в каюту с лёгким скрипом приоткрылась. На пороге стояла та самая улыбчивая старушка, что днём совала мне конфеты. Только теперь её улыбка была слишком широкой, будто растянутой крючками за углы рта. Глаза, голодные и блестящие, как у ночных зверей, смотрели прямо на меня. В её костлявых пальцах, длинных и неестественных, покачивалась тарелка.

— Дитятко, — её голос был шелестом сухих листьев, сладким и ядовитым. — Ты на ужине ничего не съела. Мы побеспокоились. Принесла тебе... мясного паштета. Специально для гостей.

За её спиной, в чёрном прямоугольнике двери, мелькали другие тени. Высокие, исхудавшие, с такими же горящими точками глаз. Они молча стояли и смотрели. Ждали.

Мой желудок сжался в комок. Пахло от той тарелки не едой. Пахло медвяной гнилью и тлением.

— Я... я не голодна, — выдавила я, чувствуя, как дрожит голос.

— Все голодны, милая, — не моргая, сказала старуха. — Просто ещё не знают об этом. Поешь. Станешь... частью нашей большой семьи. Навсегда.

Она сделала шаг вперёд. Длинные пальцы сцеплись так туго, что кости хрустнули.

Уставившись на эту ебанутую, что прямо сейчас что-то пиздит мне про семью и даже не учитывает того, что на ужине я отсутствовала, я просто, не обращая внимания ни на муки совести, ни на чувство морали, стрельнула сжатым мокоронным снарядом, что вмял ей череп внутрь отбросов, её куда-то в середину палубы.

Ветер стих. Все фигуры, мелькающие, застыли. Их глаза загорелись, и все, все уставились на меня.

Обернувшись и смотря в иллюминатор, вижу ещё больше различных тёмных тварей, что старались залезть мне на корабль со всех сторон. Уже используя одну из моих любимых способностей — выпускание мокорон со всего тела, что отталкивает врагов, — начала стрелять волнами мокорон, отбиваясь и отталкиваясь от улыбающихся тварей.

Создав себе хороший плацдарм для атак, используя уже лежащий мокорон на палубе, создаю «танец рассады» (куча мокорон в остром порыве поднялись, создавая будто лес, стараясь пробивать всё, что находилось сверху них), что кого-то из тварей поцарапало, где-то кого-то приподняли. Но из-за твёрдости мразей или не настолько сильной крепости и остроты мокорон, я не смогла что-либо противопоставить ушлепкам.

---

[вдохновление брали от этой атаки Кимимара]

---

К сожалению, где-то минут через 30 моих активных трепыханий, свёртывания вражеских конечностей и заваливания бессмертных врагов тоннами мокарон, я выдохлась, потратив все сто процентов сил. К сожалению, после меня взяли тепленькой: вывернули руки, вывернули руки второй раз, сломав их, а после начали и запинывать меня, продолжая мерзко улыбаться. Вскоре, минут через 10, из меня сделали одну сплошную отбивную.

Я чувствовала себя как тот самый кровоточащий синяк, смотря на свои руки, что уже посинели, и на тех же самых «мирных» жителей, что с кровавой усмешкой смотрели на меня.

---

Боль. Боль. Боль@@@!@₽@₽!₽#, которая опутывала всё моё тело и чуть ли не взмыливала мой мозг отключиться. Такое ощущение, будто с головы сняли скальп, а руки окончательно перестали чувствоваться. А сознание снова поплыло и провалилось в спасательное забытьё...

Сознание возвращалось обрывками. Сперва — запах. Запах влажной земли, ржавого металла и чего-то сладковато-кислого, будто испорченного мяса. Потом — звук. Тихий, мерзкий скрежет. Кто-то рядом методично точил о камень что-то металлическое.

Я попыталась пошевелиться, и в мозгу взорвалась новая вселенная из боли. Руки... я не чувствовала рук. Только тяжёлое, пульсирующее пожарище на месте плечевых суставов. Их не просто вывернули. Их разобрали, как детский конструктор, и собрали обратно, не глядя в инструкцию.

— Не дёргайся, — прозвучал в темноте спокойный, хриплый голос. — Кости срастаются. Криво, но срастаются.

Я с усилием повернула голову. В тусклом свете, падающем из решётчатого отверстия где-то наверху, сидел тот самый угрюмый мужик. Он не точил нож. Он тёр о камень обломок ракушки, счищая с неё мясо какого-то моллюска.

— Ты... — мой голос был шёпотом разорванных связок.

—Горам, — откликнулся он, не глядя на меня. — А ты — идиотка. Но живая. Пока что.

Я огляделась. Мы сидели в яме, стены которой были из утрамбованной земли и корней. Над нами — решётка из скрученных виноградных лоз, на вид хлипких, но я уже знала — в этом месте даже растения могли оказаться ловушкой.

— Они... что со мной сделали?

—Что делают с дичью перед засолкой, — безразлично сказал Горам. — Обвалили. Отбили. Ждут, пока мясо станет мягче. Твоя жизненная сила... она для них как маринад. Чем дольше ты мучаешься, тем вкуснее для них твоя плоть.

Он швырнул обглоданную ракушку в угол и наконец посмотрел на меня. Его глаза были плоскими, как у дохлой рыбы. В них не было ни страха, ни злости. Только усталая констатация факта.

— Они придут за тобой снова. Сегодня ночью. Отрежут кусок. Самый сочный. Будут есть прямо при тебе. Чтобы ты видела.

В горле встал ком. Не страха. Ярости. Бессильной, животной ярости. Я снова попыталась дёрнуть руками. Пожарище в плечах вспыхнуло с новой силой, и в глазах потемнело.

— Руки... не слушаются...

—И не будут, — он перевернул другую ракушку. — Они знают своё дело. Ты — фруктовик. Без рук твои фокусы с макаронами не работают.

Макароны...

Я закрыла глаза, отсекая боль. Я не чувствовала пальцев. Не чувствовала ладоней. Но глубоко внутри, в самой сердцевине этого кошмара, я ощутила знакомое нытьё. Эхо моей силы. Оно было слабым, как тлеющий уголёк.

Я не могу поднять руки. Не могу сжать кулаки.

Но мне и не нужно.

Я сосредоточилась. Не на руках. На спине, на которой лежала. На лопатках, прижатых к холодной земле.

Тихо, почти невесомо, из моей спины, прямо сквозь ткань робы, начали прорастать тонкие, белые нити. Они были слабыми, полупрозрачными. Они не могли проткнуть даже кожуру того моллюска. Но они были.

Они выползли на землю и, извиваясь, как черви, начали медленно-медленно складываться в фигуру. Три палочки. Круг.

Знак беды. SOS. Примитивный, детский. Крик о помощи, выложенный мокронами на грязный пол нашей тюрьмы.

Горам заметил это. Его глаза сузились. В плоской усталость мелькнула искра — не надежды, а жуткого, голого интереса.

—И кого ты тут просишь о помощи?

Посмотрев на него с недоумением и даже ехидством, говорю ему:

—Конечно же, это констатация, констатация факта того, что руки мне для использования фрукта абсолютно не нужны! И прямо сейчас, сразу как я выберусь, я надеру им задницы!

Он, посмотрев на меня с отчаянной безнадёжностью с притворным удивлением, спрашивает у меня:

—Неужели ты собралась их накормить до смерти?

С новой ехидной улыбкой, вставая и морщась от боли во всём теле, я поднимаю ногу и стреляю с неё мокоронным снарядом, что, не сумев пробить эту клетку, с тяжёлым хрустом разрываемых мокорон, падает на землю. Силы опять на почти нуле, что заставляет меня переживать ещё больше.

И, пока просто облокачиваясь о стену, тяжело выдыхая, сажусь, восстанавливая силы. И, в конце концов, снова потеряла сознание...

...

...