Вапити

– А я говорила, что до полудня успеем! – Зеленые глаза Эмбер полыхнули триумфом. – С тебя двадцатка! – И она так уверенно протянула ладонь в сторону подруги, будто в самом деле рассчитывала, что та сейчас бросит руль и полезет за кошельком.

Впрочем, Райли даже не шелохнулась – лишь мельком глянула в навигатор.

– Мы еще не доехали.

– Ой, да подумаешь, тут всего три километра осталось, – отмахнулась та. – Это не считается.

– За три километра, знаешь, как много всего может случиться! – возмущенно вскинула брови Райли и даже слегка повернула к подруге голову, но взгляда от дороги не отвела. – А если колесо пробьем или заглохнем? Или, не знаю, в оленя какого-нибудь въедем? Тут вон знаки про них повсюду натыканы. Думаешь, просто так?

– Тебе тупо влом отдавать мне двадцатку, – цыкнула Эмбер и демонстративно уткнулась в телефон.

– Нет, погоди. – Райли оторвала от руля указательный палец и со значением подняла его кверху, однако мысль свою развила только после того, как объехала пробоину в асфальте. – При своих расчетах я закладывала время на твои бесконечные «зеленые стоянки», острую нужду сфотографировать еще вон ту сосну – а то ведь у нас недостаточно этих редких кадров, – и на всякие другие непредвиденные обстоятельства. Которых, к твоему вниманию, не случилось только потому, что я отличный водитель. Так что еще большой вопрос, кто тут кому двадцатку торчит.

До этого насупленно и якобы оскорбленно глядя в экран смартфона, Эмбер все же не сдержала улыбки: ее подруга настолько не любила проигрывать даже в малом, что готова была прибегнуть и к вот такому неприкрытому жульничеству. Указывать на наглую подмену понятий девушка, однако, не решилась: с Райли бы, чего доброго, сталось с возмущенным «Ах, значит, ты хочешь формальности соблюсти?!» остановить машину и дождаться полудня прямо здесь. Не доезжая трех километров.

Так что Эмбер все же не рискнула идти этим путем.

– Ты и правда отличный водитель, – произнесла она и, выключив дисплей, снова подняла голову. – Именно поэтому, кстати, размышляя о том, с кем бы поехать на природу в этом году, я и выбрала тебя.

– А что, были еще варианты? – изумленно выгнула белесую бровь Райли.

– Ну, а вдруг мне бы внезапно захотелось отправиться в путешествие на… скажем, спорткаре милашки Фрэнка Ламбéра? В конце концов, он же позвал меня на свидание, так? – мечтательно протянула Эмбер, прикрыв глаза и слегка растекшись по сидению. – Можно было бы совместить приятное с полезным. Но как видишь, я все равно предпочла тебя.

– Какая честь. Даже стесняюсь спросить почему.

– Например, потому что в машине у тебя приятнее пахнет. А еще всегда есть какие-нибудь вкусняшки! – В доказательство своих слов девушка щелкнула бардачком и достала оттуда початую пачку мармеладных мишек. – Будешь?

– Не ем такое, – отозвалась Райли сухо, но почти сразу же замотала головой: – Погоди-ка, я же правильно поняла, что у меня был реальный шанс соскочить со всего этого геморройного мероприятия, но я, дура, им не воспользовалась?

– Да ну как будто ты позволила бы мне уехать с кем-то другим, – беззаботно фыркнула Эмбер и, прицельно покопавшись пальцами в шуршащей упаковке, вытащила красного медвежонка. Осмотрела его со всех сторон, а потом принялась отгрызать крошечные лапки по одной.

Райли же, молча понаблюдав за этим ребячеством, наконец вздохнула:

– Не позволила бы.

Конечно, ни о каком «съездить с другим» или «соскочить» всерьез речи не шло – да и геморройной никто эту поездку не считал. Ведь это же была первая неделя каникул, которая еще со времен старшей школы была назначена их неделей. Никому другому – семье, парням или знакомым – не дозволено было претендовать на это время.

В десятом классе подруги ездили в национальный парк Банф, потому что Эмбер однажды безо всякой задней мысли отметила, как было бы здорово вживую посмотреть на «‎то самое озеро», фотография которого стояла на рабочем столе в их кабинете информатики. Райли зачем-то заморочилась и полезла в интернет, после чего выяснилось, что до озера Морейн, о котором шла речь, всего-то четыре с половиной часа на машине.

«Управимся за день, если ты готова пожертвовать своей пятой точкой, – уверенно заявила она тогда. – И если доверяешь моим свеженьким водительским правам».

Возможно, девушка ляпнула это не подумав или с мыслью, что подруга откажется. Но та не отказалась – и они в самом деле поехали.

В отличие от Райли, выросшей в семье заядлых походников, пара дней на озере Морейн далась ее подруге, мягко говоря, непросто, и девушка даже думала, что следующей такой поездки никогда не состоится. Но прошел год – и Эмбер принесла новые координаты, клятвенно заверив Райли, что ей очень стыдно, опыт она получила, уроки извлекла и впредь будет подходить к делу ответственно. Скрепя сердце, та все-таки решила дать подруге вторую попытку – и не прогадала. Так, озеро Пайн-лейк дало старт для прекрасной традиции, длящейся вот уже шестой год.

– Если это парковка, то я оранжерейный фикус, – задумчиво протянула Райли, сбрасывая скорость и придирчиво оглядывая некогда асфальтированную площадку, в разломах которой сейчас буйно колосилась трава в половину человеческого роста, а местами даже торчали кусты. – Спорткар Фрэнка Ламбера умер бы тут в мучениях и с позором.

– И ничего подобного! – почти всерьез возмутилась Эмбер, с некоторым усилием снова оторвавшись от своего телефона. – У него очень мощный мотор.

– Мощность движка никакой роли не играет, если под брюхом сантиметров маловато, – парировала ее подруга, усмехнувшись себе под нос. – И это я про клиренс, если что, а не про то, о чем ты, извращенка, подумала.

Но не позволяя Эмбер возмутиться, что ни о чем таком она вовсе не подумала, их пикап резко ухнул правым колесом в глубокую выбоину, скрытую лопухом, и громко стукнул отбойником, вызвав у сидящей на пассажирском сидении девушки изумленный ох. Однако тут же выскочил.

– Черт, – процедила Райли сквозь зубы. – Мы так всю подвеску здесь оставим… Держись, детка. – И крутанула руль.

– Я держусь, – мужественно отозвалась ее подруга, свободной рукой крепко вцепившаяся в ручку над окном.

– Да я не тебе. Машинка – моя детка. А ты – та, кто будет скидываться мне на автосервис после этой поездки. – Последнее Райли добавила, когда, закончив напряженно подпрыгивать на ухабах, они все же выехали на относительно ровное место в центре бывшей парковки. После чего заглушила мотор. – Маршрут завершен. Не забудь поставить пять звездочек.

– Совесть у тебя есть вообще? И на автосервис скинься, и пять звездочек поставь, – дурашливо скривилась Эмбер, выдохнув, однако, с видимым облегчением. – Может, тебя еще и в жопку сладко расцеловать?

Райли скосила в сторону подруги округлившиеся глаза, секунду помолчала, а потом смачно фыркнула:

– Она у меня вся вспрела за несколько часов в дороге, но если очень хочешь… – Интригующе подергав бровями, она дернула ручку двери и выпрыгнула из машины, сопровождаемая смехом.

И сразу будто бы погрузилась в совершенно другой мир – непривычно тихий и свежий в сравнении с городской суетой и смогом. Воздух здесь пах иначе: прелой хвоей, влажной землей и смолой. Над верхушками деревьев небо казалось почти белым, размытым от полуденного света, и только у горизонта чуть синело – там, где за рядами сосен угадывались туманные контуры гор.

Когда-то Эхака Па претендовал на звание нового национального парка. Согласно информации из сети, лет двадцать назад здесь активно велись переговоры о выкупе земли в федеральное пользование. На каком именно этапе и почему все застопорилось, история умалчивала, но самой правдоподобной версией была та, в которой фигурировали деньги. Кто-то с кем-то не договорился и захотел больше, но бюджет оказался не резиновый, и по итогу всю затею свернули. Эхака Па так и остался в собственности провинции, а о прежних грандиозных амбициях напоминал разве что вот этот пятачок асфальта, почти полностью растворившийся среди зелени – и огромные металлические ворота, проржавевшие уже до такой степени, что не сегодня завтра должны были опрокинуться от порыва ветра.

– Думаешь, это у них маскот такой был? – неуверенно уточнила Эмбер, которая к тому моменту тоже вылезла из машины и теперь с сомнением разглядывала огромные оленьи рога, проволокой примотанные к столбу ворот вместе с частью лобной кости. Судя по их ветвистости и размаху, это был североамериканский вапити.

Райли отряхнула коленки, которые испачкала пока осматривала колесо со всех сторон, достала из заднего кармана примявшуюся пачку сигарет и подошла к подруге.

– Ну, – щелчок зажигалки и характерный чмок первой затяжки, – если судить по миллиону предупредительных знаков вдоль дороги, то почему нет. Но я бы все-таки ставила на охотников.

Они постояли так еще с полминуты – глядя на отполированные дождями и солнцем кости, чья ветвистая тень тянулась к ним по земле, как полупрозрачные сизые щупальца. Тень отбрасывал и лес, а потому эти щупальца будто бы произрастали из него. Выползли сюда из самых глубин чащи и, прикинувшись корнями, замерли всего на мгновение, чтоб уже в следующую секунду цапнуть зазевавшуюся жертву за лодыжку – и утащить во тьму.

Где-то неподалеку застрекотал дрозд.

– Ты же знаешь, что в Канаде каждый год происходит около восьми тысяч лесных пожаров? – сухо уточнила Эмбер.

– Даже если я каким-то чудом однажды об этом забуду, у меня всегда будет один очень болтливый экоактивист под боком, чтобы напомнить, – парировала ее подруга, не изменившись в лице.

– Ты обещала бросить.

– Нет.

– Обещала попробовать! – Девушка наконец-то оторвала взгляд от черепа и, всплеснув руками, повернулась к Райли.

– Я сказала, что, может быть, подумаю об этом. Но пока не думала. Не нуди.

Эмбер очень протяжно и жалостливо вздохнула, словно оплакивая одновременно и легкие подруги, и все находящиеся в потенциальной опасности из-за ее дурной привычки леса, а потом направилась к багажнику.

– Если ты за огнетушителем, то это будет предсказуемой шуткой, так и знай! – крикнула ей вдогонку Райли, но следующую свою затяжку сделала на всякий случай поглубже: мало ли?

– Я за вещами, идиотина! – донеслось ей в ответ недовольное, и тогда девушка, втянув остатки, наскоро вкрутила бычок прямо промеж рогов маскота.

– Подожди, там тяжелое сверху, я сама! – А потом поспешила к Эмбер.

Через несколько минут рядом с опустошенным и запертым пикапом стояло два огромных походных рюкзака. Эмбер, как смогла, заправила свои длинные, частично заплетенные в тонкие косички волосы под кепку и повесила на шею фотоаппарат, а Райли достала компас и распечатанные снимки со спутника. Немного покрутилась вокруг своей оси, отыскав север, и поставила на карте крестик карандашом:

– Все, детка, ты останешься здесь, – обратилась она к пикапу и нежно погладила его по запыленному черному боку. – Жди мамочку и не скучай. – А потом воткнула карандаш под резинку своего коротенького светлого хвостика на затылке, сложила карту пополам, сунула ее в задний карман джинсов и водрузила на плечи рюкзак. – Пойдем?

Однако Эмбер, которая все это время ожесточенно воевала с лямками, пытаясь разместиться под ними удобнее, мотнула головой.

– Сперва традиционный первый кадр. Встанешь к воротам?

– Да они, по-моему, и без меня достаточно колоритные, – усомнилась Райли.

– Ну пожа-а-алуйста, – протянула девушка, глядя на подругу большими упрашивающими глазами. – Мне нравится, когда ты есть на моих фотках. Они от этого как живые.

Предки Райли были откуда-то из скандинавских стран, то ли из Швеции, то ли из Исландии, а потому благородные нордические черты угадывались не только в лице, но и во всей фигуре девушки. Худую, рослую, жилистую, почти полностью лишенную женственных линий и ярких красок, Райли с руками и ногами оторвали бы в каком-нибудь модельном агентстве, специализирующемся на нестандартной внешности – и в этом Эмбер была глубоко убеждена. Но та, кажется, плевать хотела на свои достоинства – и даже более того, считала их недостатками, – а потому единственным влюбленным в нее фотографом оставалась подруга.

– Я могу встать жопой, – наконец, помолчав, отозвалась та. – Сгодится?

– Сгодится, – обрадованно кивнула Эмбер и, пока Райли занимала положенное место для будущего снимка, набросала еще вариантов: – Прифотошоплю потом тебе глаза на оба полупопия, никто и не заметит особой разницы. А может, даже скажут, что тут ты получилась не в пример жизнерадостнее обычного.

Та растянула губы в презрительной улыбке и показала фак прямо в камеру.

– Я тоже тебя люблю, – со смехом отозвалась Эмбер и нажала на кнопку съемки.

– А я-то думала, ты любишь мсье Ламбера, – заметила Райли чуть позже, когда они уже миновали ворота и официально начали свой поход. Дорога предстояла долгая и непростая, так что идея скрасить ее легкой болтовней напрашивалась сама собой. – Ну, судя по тому, сколько времени ты проводишь за перепиской с ним.

И хотя в словах девушки не звучало особого упрека, ее подруга все равно отчего-то смутилась и почувствовала навязчивое желание оправдаться.

– Мы просто выбирали ресторан, куда пойти. Он хочет поужинать «У Джо», но я там полгода назад отравилась так, что сутки с унитаза не слезала вообще. Вот пытаюсь как-то его переубедить без упоминания этого факта.

– Скажи, что это была я, – пожала плечами Райли. – Что это я отравилась и ночевала на толчке. Он все равно меня недолюбливает, так что охотно поверит.

– И вовсе он тебя не недолюбливает, это ты на контакт не идешь. Сама, – возразила Эмбер, перешагивая лежащую на тропинке корягу. – Но вообще, думаю, он считает странным, что первого свидания нужно ждать так долго.

– Ну конечно. Если тебя позвал в ресторан сам Фрэнк Ламбер, то тут полагается бежать, теряя тапочки и чувство самоуважения. А не тащиться с подружкой в поход, который готовили полгода.

– Ты к нему несправедлива, – с улыбкой покачала головой Эмбер. – Он… хороший. Ну, в общем и целом.

– Он придурок. Но симпатичный, этого не отнять. И тачка у него модная. А еще чувство юмора дебильное. Так что, считай, все бинго собрал. – Чуть помолчав, Райли встряхнулась и решительно добавила: – Ладно, черт с ним. В ближайшие дни никакого Фрэнка Ламбера в нашей жизни. Только лес, горы и очередное «‎красивейшее местечко Канады».

Как повелось с самого первого их летнего похода, пункт назначения выбирался сообща и чаще всего по фотографиям из сети. Поиском вариантов занималась Эмбер, Райли же отсеивала самые труднодоступные или, наоборот, скучные среди них, а позже прокладывала итоговый маршрут. Еще на старте, после озера Морейн, подруги условились, что не станут ездить по широко известным туристическим местам: во-первых, там всегда было много народу и, как выразилась Райли в своем бескомпромиссно прямолинейном стиле, «поссать присесть даже негде»; во-вторых – и это уже была претензия Эмбер, – невозможно было сделать ни одного оригинального снимка. Куда ни глянь, сплошные обои с компьютера в кабинете информатики. Так что чаще всего она приносила координаты со специализированных форумов походников или иногда даже натуралистов.

В прошлом году, например, девушки ездили в труднодоступную горную глушь, которую облюбовал практически вымерший вид бабочек в качестве места для спаривания. И несмотря на то, что Райли всю дорогу не иссякала на остроты разного уровня пошлости, стыдила насекомых и даже раздавала им ценные советы по процессу, кадры в итоге получились фантастические: тысячи, тысячи и тысячи пестрокрылых созданий, покрывшие теплый скалистый бок легчайшей вуалью – беспокойной и уязвимой, как сама жизнь.

Эхака Па Эмбер нашла похожим образом где-то в глубинах форчана. Тот анонимный пост был, на взгляд Райли, немного странным – без традиционной истории о «невероятных приключениях» и вообще каких-либо подробностей, что в целом для подобных сайтов было нехарактерно. Но девушки посчитали это даже добрым знаком: с настолько безыскусной рекламой туда точно не набежит толпа экстремалов в первые недели лета, да и снимки, приложенные к посту, выглядели весьма впечатляющими.

Озеро на них поражало почти нереальной чистотой – казалось, что такого цвета в природе в принципе не бывает. Вода была похожа на вылитое в каменную чашу небо, кристально-голубое, до белизны у берегов и с холодной, чуть изумрудной глубиной посередине. Лес вокруг был густым, но не мрачным – напротив, будто целиком пропитанным светом, который просачивался сквозь кроны деревьев золотой пылью, оседавшей на мхе и корнях. И венчали все это великолепие горы – будто нарисованные акварелью, они буквально парили в воздухе.

Выглядело все это настолько заманчиво, что в подлинность места даже не верилось. Но, пробив указанные в посте координаты и сверившись со спутником, Райли пришла к выводу, что даже если автор снимков и подшаманил немного с фотошопом, сильно далеко от истины он все же не ушел. А потому наконец посмотрела в сияющие от восторга глаза Эмбер и сказала «да».

И вот теперь, неторопливо спускаясь по относительно пологому склону, чтобы выйти к указанной на карте туристической тропе, Райли оглядывалась по сторонам и пыталась сравнить реальность с теми фото по памяти. Впечатления ее, надо сказать, были двоякими. С одной стороны, до обещанных видов было еще почти двадцать километров по гористой местности, но с другой – от леса пока даже толком не пахло лесом. Будто вся та душистая свежесть, что так впечатлила ее поначалу, осталась там, за воротами. А теперь воздух пах только пылью, что подняла своими ботинками идущая впереди Эмбер, и каким-то перегноем. Ладно хоть птички чирикали и тем самым немного развеивали атмосферу фейковости.

Где-то пару часов девушки шли по едва заметной тропе: узкой, мягкой, пружинящей под ногами из-за слоя старой хвои и мягкого мха. По обе стороны тянулись плотные заросли папоротника и дикой смородины, местами попадались низкие кустики толокнянки с кожистыми листьями и уже начавшими наливаться ягодами. Выше поднимались прямые, как мачты, стволы черной ели и сосен, а между ними маячили светлые пятна дрожащих осин.

Несколько раз из-под самых ног срывались мелкие птахи – воробьиные или какие-то местные певчие, – а потом девушки внезапно вспугнули целого тетерева, тяжело хлопнувшего крыльями и скрывшегося в чаще. Эмбер в тот момент взвизгнула так пронзительно, что у Райли даже уши заложило.

Потом в какой-то момент тропа, по которой они двигались, резко оборвалась у неглубокого, но крутого оврага, по дну которого лениво тянулся ручей, заваленный серыми камнями и упавшими ветками. После короткого спора и поочередный визит в ближайшие кустики они все-таки перебрались на другую сторону по скользкому бревну, удачно перекинутому через провал в земле.

Дальше идти стало заметно тяжелее: земля под ногами местами проседала, будто напитанная водой губка, что сильно утяжеляло шаг. А еще иногда приходилось продираться сквозь кусты шиповника или можжевельника. Несколько раз девушки замечали свежие следы – то ли лосиные, то ли оленьи – и один раз даже услышали совсем рядом треск веток, словно через бурелом пробирался кто-то массивный и не слишком ловкий. Райли в этот момент мысленно приготовилась к очередному испуганному воплю со стороны Эмбер, а потому опасливо обернулась. Но та, к удивлению, с видом почти маньяческим подкрадывалась к симпатичной птичке с синеватым оперением – кажется, сойке, – сидящей на нижних ветках одного из деревьев.

Птицу в объектив поймать так и не удалось, но ничуть не смутившаяся девушка тут же принялась фотографировать какую-то живописную корягу рядом, делая вид, что это и было ее изначальным замыслом.

– Свет здесь необычный, правда? – вдруг произнесла она, видимо, затылком почувствовав внимательный взгляд подруги.

– В смысле? – нахмурилась Райли.

– Ну он, видишь, как падает? – Эмбер обвела окружающее их пространство широким жестом. Золотые пылинки, плавающие в столбе чудом пробившегося сюда солнечного луча, нехотя сменили свой курс. – Как будто через дымку все. Интересный эффект, правда?

Присмотревшись, Райли поняла, что та имела в виду: освещение в лесу и правда казалось каким-то блеклым, приглушенным, хотя день был в самом разгаре, а солнце палило вовсю. Но, едва коснувшись вершин деревьев, его лучи будто полностью теряли свою силу: свисали к земле, как печальные лианы, или сползали по стволам полусонными подтеками. Пока над лесом царил жаркий и ясный день, здесь внизу расстилались зябкие сумерки.

– Может, это из-за ландшафта? – не очень уверенно предположила Райли. – Первый раз такое вижу, если честно.

– Зато кадры получаются офигенными даже без фотофильтров! Улыбочку!

Райли не успела вскинуть руку, чтоб защитить лицо, а потому ей осталось лишь страдальчески поморщиться. Эмбер же только посмеялась, а потом, увеличив масштаб экрана на камере, с профессиональным интересом всмотрелась в получившийся кадр.

– Идешь, нет? – недовольно позвала ее подруга. – Если мы так и продолжим у каждого куста останавливаться, то не то что к завтрашнему дню, даже за неделю не доберемся.

– Еще буквально секундочку! – Пыхтя под тяжестью рюкзака, Эмбер присела на корточки, что-то подняла с земли, а потом, так же балансируя, медленно выпрямилась.

– Опять всякую бяку подбираешь? – миролюбиво уточнила Райли, когда подруга вернулась к ней.

– Смотри, тут есть дырочка! – Вообще не реагируя на ее добродушную подколку, девушка разжала ладонь, где лежал небольшой округлый камушек, в котором действительно было довольно крупное отверстие посередине. Такие часто попадались на берегу, где их стачивали волны, и как конкретно этот попал в чащу леса, можно было только догадываться.

Из каждого их похода девушка привозила нечто подобное: камешки, кусочки коры, иногда ракушки, перья, зубы или маленькие кости животных. Потом делала из них украшения на память в стиле бохо – чаще всего парные браслеты или кулоны. Один, конечно, дарила Райли, но та в целом не была фанаткой украшений, а потому браслеты эти не носила, но зато очень бережно хранила в специальной шкатулке у себя дома. А вот Эмбер обожала подобную хенд-мейд бижутерию, и прямо сейчас у нее на запястье красовались памятные браслетики с прошлых поездок. Сдобренные металлическими элементами и пластиковыми бусинами, они весело позванивали и перестукивались всякий раз, когда девушка жестикулировала, вызывая тем самым у ее подруги мучительное желание пошутить про колокольчик у крупного рогатого скота, благодаря которому тот не терялся из виду.

– Как там это озеро, говоришь, называется? – спросила Райли, когда они снова двинулись по узкой тропинке: теперь она впереди, а Эмбер за ней.

– Без понятия, – отозвалась та, а потом, перебираясь через очередной камень, вдруг шумно охнула: кажется, два с лишним часа приседаний с тяжеленным рюкзаком за плечами не прошли для ее мышц бесследно.

Райли обернулась, готовая предложить помощь – или хотя бы просто убедиться, что подруга еще не летит лицом в землю, – но ее тут же встретил решительный и твердый взгляд зеленых глаз: помощь там явно не требовалась. А если и требовалась, то просить о ней точно никто не собирался.

Эмбер меж тем продолжила:

– Я его выговорила-то только один раз, и то со шпаргалкой. Вообще терпеть не могу все эти индейские названия в Скалистых горах. Язык сломаешь.

– Угу, типа как Эхака Па, – согласилась Райли. – Эхака – это ведь олень, кстати?

– Или лось, – кивнула девушка. – Но после маскота на входе олень как будто больше в тему. Па – это голова. Голова Оленя, сечешь, да?

– Постирония какая-то, – хмыкнула ее подруга. – Надеюсь, того бедолагу грохнули не ради этой шутки.

– Долго нам еще до тропы, кстати? – поинтересовалась Эмбер, вытирая пот со лба. – Ты в прошлый раз говорила, что уже близко.

– Так вот же она. – Райли кивнула ей за плечо – туда, где на стволе ветвистой сосны в нескольких метрах дальше, красовалось ярко-красное пятно, явно нанесенное человеком.

– О, – попыталась было приободриться Эмбер, однако возглас ее вышел заметно обессиленным.

Дорога и впрямь оказалась куда тяжелее, чем она предполагала. Сложно сказать, было ли дело в постоянно прыгавшей вверх-вниз тропе или в непривычной тяжести за плечами, но девушка ощущала, что выдыхается куда быстрее обычного. Спину ломило, колени ощутимо дрожали, а пот буквально заливал глаза. Эмбер уже не раз и не два ловила себя на желании сделать вдох поглубже – лучше ртом, втягивая в себя столько, сколько физически было возможно за один раз.

Раньше с ней такого не случалось. Может, за прошедший год она бессимптомно переболела ковидом, который незаметно попортил ей легкие? Или здесь и правда дышать было так же тяжело, как в душной, сто лет не проветривавшейся комнате?

Эмбер уже хотела было задать последний вопрос Райли, но, подняв взгляд к прямой и ровной спине подруги, шагавшей впереди, передумала. Та явно отлично справлялась, а значит, и ей не стоило жаловаться – лучше постараться подстроиться под ее шаг и не отставать.

Еще где-то через полчаса половину пройденного пути решено было отметить обедом. Девушки достали плитку, зарядили в нее газовый баллон и разогрели пару банок консервированного супа. А еще выпили по литру воды минимум и только потом отправились в путь снова.

Вторая половина дня выдалась куда менее активной: подруги почти не разговаривали, лишь изредка перекидываясь короткими репликами; Эмбер перестала фотографировать все подряд, а Райли больше не отвешивала забавные комментарии по поводу и без, предпочитая экономить силы. Время слилось с медленно тянущейся под их ногами лесной тропой, превратившись в такое же монотонное нечто, беспрестанно повторяющее само себя.

Чем глубже в лес уводили подруг красные метки туристической тропы, тем заметнее менялся ландшафт вокруг. Осин, тополей и прочих широколиственных теперь почти не встречалось – им на смену пришла сплошная густая хвоя, величественная и древняя, как само мироздание. Сосны и ели, лиственницы и секвойи тянулись своими раскидистыми кронами ввысь, стараясь обогнать соперниц, вынырнуть из этого леса, занять как можно больше пространства под небом – и вздохнуть всем своим естеством до самых корней. На эту битву были брошены, кажется, все силы, потому что то, что можно было назвать подлеском, больше напоминало кладбище: обескровленные, изможденные ветви с редкими-редкими листочками торчали из земли безо всякого смысла и надежды хоть раз увидеть солнце перед тем как засохнуть окончательно. Даже земля под ногами чавкала, как компост. Мощные извилистые корни деревьев-победителей, игнорируя камни, вонзались в почву, будто растопыренные пальцы или клыки, и тянули, тянули, тянули из нее силы…

– Что-то я не поняла. – Райли резко затормозила и уставилась в карту.

– Если ты сейчас скажешь, что мы где-то не там свернули и нужно возвращаться назад, я тебя стукну. Может, даже палкой, – предупредила Эмбер, и хотя девушка, однозначно, шутила, в голосе ее явственно проступили напряженные нотки.

– Нет, мы… В смысле... Вот, сама смотри. – Райли поманила ее ближе, а когда подруга прижалась к ее плечу, ткнула пальцем в распечатку: – Судя по карте, нам надо на восток, если мы хотим выйти к озеру. Но мы уже с километр идем по меткам на юг. А следующая – вон та, видишь? – вообще берет западнее.

– Может, в обход? – неуверенно предположила Эмбер. – Ну, мало ли, по прямой овраг какой-нибудь или… еще что.

– Да нет вроде. Ну или, по крайней мере, со спутника ничего подобного тут не видно. Погоди…

Райли снова принялась вертеть в руках карту, пока ее подруга, тяжело дыша, сползла на землю. Сил у нее уже почти ни на что не осталось, но признаться в этом было ниже ее достоинства. Только не после того первого раза на озере Морейн, когда Эмбер только и делала, что жаловалась, страдала и ныла, как у нее все болит, чешется и затекло. И вместо компаньона и напарника она превратилась для подруги в настоящую обузу. Нет, подобному нельзя было повториться.

– Ерунда какая-то, – наконец с досадой выдохнула Райли, так и не придя ни к каким конкретным выводам.

– Тропа же не может вести куда-то в другое место?

– Да черт ее знает, – пожала плечами она. – У меня нет сил сейчас об этом думать. Надо палатку поставить, пока я еще на ногах держусь.

– Надо, – согласилась девушка, на несколько секунд облегченно прикрыв глаза, а потом расстегнула лямки рюкзака.

Далеко от крайней сосны с красной меткой решили не уходить. Обустройство лагеря на ночь заняло всего-навсего полчаса, но к моменту, когда они закончили с палаткой и костром, вокруг уже стемнело. Занятые физической работой, девушки пропустили закат – видели лишь его кроваво-алые отблески где-то в вышине, но у Эмбер недостало сил, чтобы поднять фотоаппарат и запечатлеть долгожданный финал этого трудного-претрудного дня.

– Ну, если прежде мы еще могли сомневаться, что тут водятся олени, то теперь точно нет.

Услышав это, Рейли, которая в данный момент возилась с колышками у палатки, оглянулась на подругу. Та стояла прямо за сосной с меткой и внимательно разглядывала что-то наверху. Пришлось подниматься и идти к ней. Пару секунд лицо Райли сохраняло недоуменное выражение, и лишь потом наконец понимающе разгладилось.

– Большой мальчик тут проходил, – прокомментировала она, изучая оставленные с обратной стороны ствола характерные потертости. Похожие ей показывал отец во время таких же походов в лес. Он говорил, что олени подобным образом очищают свои рога от лишней кожи, когда те растут и обновляются, а заодно затачивают их для будущих битв с конкурирующими самцами.

– Думаешь, мы зашли на его территорию? – задумчиво уточнила Эмбер.

Судя по размеру участка, с которого была безжалостно содрана кора, а еще по глубине оставленных порезов, парень этот был с характером.

– Надеюсь, он в курсе, что это не мы прибили скальп его братана к воротам, – отметила Райли наконец. – Знаешь, кстати, что во время брачного периода самцы оленей могут нападать первыми?

– Я знаю, что этот самый брачный период у них осенью, – пожала плечами Эмбер. – Так что причин волноваться у нас нет.

Райли же, повинуясь странному чувству, возникшему у нее где-то внутри, подошла к дереву почти вплотную. Что-то здесь было неправильно, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать что именно.

Слишком высоко. Следы от рогов были оставлены заметно выше красной отметки – так что, кажется, девушка при всем своем росте не смогла бы достать до них, даже если бы подняла руку и встала на цыпочки.

– Он что, на задних лапах тут выплясывал? – нахмурилась она.

– Видимо, хотел произвести впечатление на пацанов, – негромко посмеялась Эмбер. – Типа… чем выше метка, тем крупнее особь. Хотел показаться местным качком.

Звук ее теплого, грудного смеха будто порывом ветра выдул туман сомнений из головы Райли, и девушка поспешила приободриться:

– А потом говорят, что понты изобрели люди, – хмыкнула она и дурашливо ткнула пальцем Эмбер в кончик носа. – Дзынь.

Воздух к ночи стал прохладнее, но не свежее – в нем, напротив, как будто еще более отчетливо проступили неприятные гнилостные нотки. Райли предположила, что где-то в кустах неподалеку лежит труп соперника того качка, но Эмбер над ее шуткой почему-то не посмеялась.

Уютней стало лишь тогда, когда Райли раздула-таки костер до таких размеров, что своими веселенькими танцующими язычками он осветил почти всю их полянку. А потом накинула на плечи подруги расстегнутый спальник и торжественно выудила из рюкзака бутылку вина.

– Ты же не думала, что я брошу обессиленного товарища в беде? – уточнила она, заметив, как оживился взгляд Эмбер.

– Ты лучшая, – с глубоким чувством произнесла та, то ли в шутку, то ли всерьез сдерживая подкатившие слезы благодарности. После чего спрятала спутниковый телефон, который только что проверяла, обратно к себе в рюкзак и полезла за кружкой.

– Мы на связи? – уточнила Райли, проследив за ее действиями.

– Да, тут отлично ловит. Сигнал сильный, батарея полная, так что все в порядке. Я просто… ну, убедиться хотела.

– Отлично, – кивнула вторая девушка и принялась ввинчивать походный штопор в винную пробку. – Ты учти, кстати, что я всего две бутылки взяла. Эту и еще одну. Думала, что первой отметим прибытие, а второй уход, но что-то я так… умоталась за сегодня… – Пробка выпрыгнула из бутылки с характерным звуком. – М-м-м, обожаю этот чпоньк. Музыка просто. Давай кружку сюда.

Пару минут после они сидели в комфортной тишине, наполненной веселеньким треском пламени, и молчали, думая каждая о своем. Пока Эмбер наконец не произнесла, подбирая слова с ощутимой неловкостью:

– Слушай, не хочу, чтобы это прозвучало как нытье или жалобы, но… – Она чуть покусала губы, но потом, приободренная заинтересованно проподнятыми бровями подруги, продолжила: – Мне кажется или воздух тут какой-то странный? В смысле он иногда… как вода по плотности. Будто застревает где-то в горле и дальше тупо не проходит. Я тебе клянусь, у меня полдня ощущение, что нос вообще не дышит!

– У тебя тоже? – невесело усмехнулась Райли, отпив прямо из бутылки и опустив ее между расставленных бедер. – Думала, у меня одной крыша поехала. Я об этой хрени с самого обеда думаю.

– Вот как? – Эмбер улыбнулась с нескрываемым облегчением и покачала головой. – И чего надумала?

– Ну… – та подняла глаза кверху и вгляделась в кромешную черноту. – Думаю, что просто лес дохрена старый. Видишь, стволы у деревьев какие толстые и кроны вообще все небо закрывают? Плюс рельеф. Солнца нет, ветер с гор не проходит. Если верить фоткам со спутников, то мы сейчас с тобой находимся в… воронке типа. Только с озером посередине. А вокруг горы, горы и горы – ничего не проветривается, не высыхает и бесконечно гниет. Если бы мы были на воде, я б сказала, что мы в атолле, но не в кольцевом таком – идеальном, – а в чуть разорванном. Ну и, собственно, место разрыва – это где ворота были. А атоллы как формируются? Правильно, вследствие извержения вулкана. Озера же вулканическими бывают? Бывают, особенно в горах. Так что я бы вообще не удивилась, если бы это место возникло после извержения адских недр земли сотню тысяч лет назад и… В общем, думаю, стоило назвать парк не Эхака Па, а Древние Перди.

Последней своей репликой она хотела немного разрядить обстановку и, ухмыльнувшись, посмотрела на Эмбер, но та дурацкой шутки либо не услышала, либо не оценила. Было видно: девушку однозначно что-то гнетет, потому что хмурая морщинка между ее бровей проступала все сильнее, а сама Эмбер будто провалилась вглубь себя. Сидела и бездумно накручивала одну из косичек на указательный палец, что заставляло браслеты на ее запястье мелодично позванивать в такт.

Еще пару витков и один глоток вина спустя она все же кивнула:

– Да, наверное, ты права. Я слышала про… необычные леса такого рода. Например, в Аокигахаре в Японии почти нет животных из-за густоты деревьев и каменного ландшафта, а потому там очень – даже с перебором жутковато – тихо. А еще там компасы с ума сходят из-за залежей железной руды. Может, и здесь что-то подобное. Ну или… – Она помедлила, словно не уверенная, что стоит продолжать.

– Я все ждала, когда же ты озвучишь версию с чупакабрами, – с легкой снисходительностью вздохнула Райли. – Давай уже.

– Ты зря смеешься, – мотнула головой Эмбер. – И в чупакабр я не верю. Только в то, что у каждого места есть своя энергия, которая может проявляться… в разных формах. Необязательно материальных.

Райли изо всех сил старалась смотреть на подругу с почтительной серьезностью, но потом все же не сдержалась и прыснула:

– Жесть какая… Птички здесь поют, окей? Компас работает. Оленей пруд пруди, наверняка и хищники водятся. Так что завязывай со своей энергией, все тут нормально. Завтра решим, идти дальше по меткам или по карте и… куда-нибудь да выйдем по-любому, где станет свежо и солнечно. Ну а если никуда не выйдем, то просто вернемся обратно той же дорогой, окей? Давай-ка лучше я тебе еще налью.

– Это можно, – вздохнула Эмбер, протянув руку с кружкой. – И к слову насчет завтра…

– Да, надо будет решить, что делать, – кивнула ей Райли, подливая еще вина. – Тебя что больше привлекает? Метри или карта?

– Не знаю пока, – честно призналась та. – Потому что… как будто немного странно это, да? Эти метки, они же были в изначальном посте?

– Теперь не уверена, – цыкнула Райли и снова приложилась к бутылочному горлышку. – В посте была фотография со спутника и обозначенным на ней маршрутом до самого озера. Мол, ходить лучше вот так, делимся лайфхаком. Там еще были комментарии, типа спасибо, спасибо, очень удобно. И вообще много благодарностей, мол, такие впечатления незабываемые, всем советуем – ну, ты сама это все видела. – Эмбер кивнула. – А когда мы вошли в эту… горную воронку – мы серьезно будем это место так называть?! Ладно, забей… В общем, когда мы вошли и увидели разметку на деревьях, я подумала, что это оно и есть. Тем более, что метки красные, маршрут до этого момента полностью с ними совпадал и на картах был тоже обозначен красным, поэтому я типа сложила два и два… Короче! Сейчас мы здесь, и здесь пути расходятся. Причем есть у меня твердое ощущение, что если свернем на юго-запад и двинемся не по карте, а по размеченной тропе, то просто… сделаем большой крюк и вернемся обратно к разрыву воронки, а от нее к воротам.

Эмбер какое-то время пребывала в задумчивости и смотрела на костер ничего не видящим взглядом, а потом негромко произнесла:

– Знаешь, мне сейчас вспомнилась старая компьютерная игрушка… Не скажу, как называлась, давно дело было. В общем, она инди производства и суть ее сводилась к тому, что ты можешь либо завершить всю игру за пять минут, пройдя от пункта А до пункта Б. А можешь… свернуть с тропы и повстречать всякую хтонь.

– Ну, началось, – обреченно закатила глаза Райли и снова отпила из бутылки.

– Но самым пугающим, как сейчас помню, было то, что, сойдя с дороги буквально на секундочку, ты уже никогда не мог ее найти.

Где-то в глубине леса тоскливо ухнула сова.

– То есть завтра идем по меткам, которых нет на карте, так? А от проложенного маршрута с кучей восторженных отзывов отказываемся?

– Я не знаю… Просто… не нравится мне все это. Предчувствие дурное.

Райли еще раз выразительно вздохнула, наскоро прокрутив в мыслях весь свой нецензурный словарный запас, но уже через пару секунд подошла к сути посыла и заговорила успокаивающе и твердо:

– Слушай, Эмм. Я не первый день тебя знаю и в курсе, что ты без посторонней помощи можешь напугать себя до усрачки вообще любой ерундой. И твои сомнения сейчас мне тоже понятны: лоно природы, трудный день, темно как в жопе, воздух… будто оттуда же – это все ясно. Рептильный мозг приказывает тебе пасовать перед темнотой и неизведанным. Вернуться в тепло, уют и безопасность. Но это просто… инстинкт, не более того. Вот увидишь: завтра утром встанешь и все будет выглядеть совсем не так мрачно.

– В фольклоре самая жуть всегда происходит именно в лесу, – тихо напомнила Эмбер. – Герой просто идет, идет, идет – и в какой-то момент теряется. А потом с ним начинают происходить чудеса. Ну, или… страшные вещи. Древние люди считали, что граница между мирами находится именно в лесу. Знаешь, почему?

– Потому что там хищники живут? – логично предположила Райли, но Эмбер слабо улыбнулась и покачала головой:

– Потому что там заканчивается небо.

– Чего?

– Если бы мы сейчас видели небо от горизонта до горизонта, то какой бы формой ты его описала? На что оно похоже?

Райли задумалась ненадолго и пожала плечами:

– На купол.

– И куда уходит этот купол визуально? За лес. Или за горы. Или за большую воду. Там он смыкается с землей, и там же проходит незримая граница между миром живых и… миром мертвых.

Девушка замолчала, безотрывно, но слепо глядя на огонь и перебирая кружку в пальцах.

Лес вокруг тоже будто бы замер в ожидании вердикта. Ночные птицы хранили безмолвие, сверчки вытянули свою трескотню в одну протяжную высокую ноту, и даже воздух как будто полностью остановился. Лес нетерпеливо притаился на самой границе между светом и тенью и смотрел на обеих девушек в упор. Пытливо, навязчиво. Всем своим мрачно-гнилостным существом надеясь, что они добровольно примут неправильное решение.

Райли уже было открыла рот, чтобы предложить подруге не мудрствовать лукаво, а просто повернуть назад – и пойти по меткам к началу тропы. Раз уж Эмбер так сильно все это триггерило. Но та вдруг встряхнулась и произнесла:

– Я думаю, ты права.

– Насчет чего?

– Насчет рептильного мозга. И вулканической воронки. А еще того, что завтра утром все точно будет выглядеть иначе. Поэтому предлагаю уже ложиться спать. Утро вечера мудренее и все дела.

– Уверена? – с сомнением протянула Райли, несколько не ожидавшая, что у нее в самом деле получится переубедить подругу своими рациональными аргументами и выкладками. Потому что на самом деле это Эмбер со всей своей хтонической жутью сумела поселить в сердце девушки зерно сомнения: может, вообще не выбирать между метками и картой, а просто повернуть назад?

– Уверена, – кивнула та, решительно хлопнув себя по коленям. – Так что я в кустики и баиньки. Нагреешь мне спальник, пока я хожу?

– Фонарик возьми, – попросила ее Райли, все еще с сомнением разглядывая подругу. – А то я костер тушить буду.

– Ладно.

Когда Эмбер выстрелила электрическим лучом в лес, от которого врассыпную побежали тени прежде дремлющих стволов, Райли как раз снимала с обломанного сучка на сосне, помеченной красным, свой налобный фонарик. Потом надела его и схватилась за маленькую походную лопатку, чтобы засыпать костер песком. Краем глаза следя, в каком направлении и насколько далеко от тропы уходит свет Эмбер, она все еще переваливала с боку на бок свои и ее аргументы.

С одной стороны, подруга и правда умела навести жути и, признаться, в какой-то момент даже у Райли встали волосы дыбом на загривке – кажется, на словах про мир живых и его незримую границу, нарушить которую можно было, даже не зная об этом. Ведь, в конце концов, тут у них вообще почти полное комбо собралось: и лес тебе, и горы, да и озеро с непроизносимым названием, судя по картам, можно было назвать большой водой. А еще этот чертов костяной маскот на воротах…

Однако с другой стороны, давайте тогда и в Бугимена верить. И в Слендермена. И еще в какого-нибудь там Мена, почему нет? За те двадцать два года, что Райли прожила на этой земле, ее ни разу не хватали за лодыжку из-под кровати, а в темном шкафу никого так и не обнаружилось. Сказки, со всеми их хлебными крошками и страшными монстрами, заканчивались ровно в тот момент, как только закрывалась книга. И оживали они не раньше, чем снова возьмешь ее в руки.

Индустрия хорроров зиждется на том, что продолжает держать на теплых углях первобытные страхи человека и не позволяет им исчезнуть окончательно. А если этот нелепый рудимент отвалился, то, может, и мир бы сейчас был другим: рациональным, осознанным, немного циничным – ровно таким, каким бы Райли больше всего предпочла его видеть.

Рассуждая так, девушка все же сумела себя успокоить и прийти к выводу, что ничего страшного не произошло – и, очевидно, не произойдет в будущем, что куда важнее. А раз так, то ничто не помешает им с подругой завтра достигнуть цели, сделать несколько десятков потрясающих фотографий, а позже, вернувшись в город, оставить на форуме предупреждение для будущих туристов о красных метках на деревьях.

Кивнув сама себе для пущей убедительности, она обернулась и поискала взглядом пропавший в какой-то момент из поля ее зрения фонарик Эмбер. Тот был едва заметен где-то в отдалении, но, возможно, это потому, что ее подруга присела и прямо сейчас светила себе под ноги.

– Эмм, ты скоро? – чуть повысив голос, крикнула она в ту сторону.

Ответом ей послужила шелестящая тишина, наполненная шумом хвойных крон и пением ночных сверчков. Девушка открыла было рот, чтобы позвать еще раз, но не успела этого сделать – потому что уже в следующую секунду Эмбер закричала. Только вот совсем не так звонко и забавно, как днем, когда ее напугал проклятый тетерев. Крик этот, наполненный первобытным животным ужасом, вспорол плотно сгустившуюся ночь и сердце Райли острым лезвием, а лес вокруг весь пришел в движение, отзываясь, посмеиваясь и чуть ли не аплодируя сотней невидимых рук.

Девушка бросилась в темноту.