Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Всё началось с одного случайного взгляда, раскрытой тайны и древней, семейной реликвии.

Мой старший правнук, Са’Ши из рода Вар’Кай, влюбился в замужнюю, молодую женщину. И не просто замужнюю, а в саму Ену Саминай, отданную за старика рода Саминай не более года назад. Старый владетель был одной из самых крупных фигур империи, хозяином вечно горящих садов и Са’Ши очень зря позарился на чужое.

Его ошибка стоила моей семье — жизни.

Когда измена Ену раскрылась, Са’Ши погиб первым. Его взяли прямо в столице и вывезли на юг. Через неделю мы получили его голову с почтовым фамильяром одной из ведьм. Мне было сто двадцать три, мой родовой дар почти угас, а тело и разум были опутаны кандалами страшной, предсмертной старости. Я не мог говорить и ходить, лишь плакал от горя, понимая какие страшные последствия навлёк на нас правнук.

В коридорах северного поместья поселился топот сапог. Меня укрыли в нём вместе с младшими членами нашей семьи и женщинами.

Отец малышей и его взрослые сыновья, мои правнуки, понимая, что в открытом бою нам не выжить, отправились на поклон к светлоликому императору, но обратно они не вернулись. Вместо них, в одну из ночей, к нам заглянула смерть.

Из-за старости и дряхлости я мало что понимал, но запомнил живой огонь, который оборачиваясь фигурами диковинных зверей, гонялся по коридорам за слугами и защитниками поместья, испепеляя тех одного за другим и не трогая мебель.

В ту ночь, зная о том каков я был во времена молодости, ко мне пришла моя внучка, нынешняя мать рода Вар’Кай. Обожжённая, едва стоящая на ногах от ран, она вложила в мою руку одну из наших реликвий и сжала мои пальцы так сильно, что хрупкий сапфировый цветок сломался, пронзая своими осколками мою ладонь. Я запомнил эту боль и слова заклятья, которые она прошептала мне прямо на ухо.

И оно... это заклятье... сработало.

***

— Братик! Братик! Аааааа!!!

Девичьи рыдания резали мой слух. Но веки были такими тяжёлыми, а тело таким непослушным, что я не смог открыть глаз или повернуться на звук.

— Уведите его сестру. Отправьте посланников владыке дома, его наследник мёртв, я не слышу стук сердца. Целители не успели.

Звуки рыданий стали удаляться. А я вдруг понял, что мои почти глухие уши, слышат, так же чисто как в детстве.

— Тот, кто доставит это послание и сам умрёт сэмпай. Не губи! Доложи владыке сам! Ты на хорошем счету, он не станет снимать с тебя голову!

Я расслышал знакомый шелест покидающего ножны клинка, и почувствовал на лице жар. Головная боль уколола затылок и разлилась по макушке, я застонал и наконец смог поднять веки.

Надо мной стояло трое. Причём двое из них отступали от третьего. Все в накидках семьи Саминай. Огненной дерево распустило листья на орнаменте их хакамо.

— Он жив!

Счастью одного из Саминайцев не было предела. Оно и понятно, сообщать о смерти наследника рода, это означает заранее лишить себя головы.

Хотя постойте... наследника?

Среди этих троих, стоящих надо мною, был и тот, кого называли сэмпаем. Раскалённая магией катана в его руках мгновенно остыла, стоило ему провести рукой по её клинку. Длинноволосый и чернобровый, он убрал её в ножны одним слитным, обратным движением, и присел надо мной.

Его голос, отдающий лёгкой хрипотцой, был спокоен и размерен несмотря на напряжённую обстановку:

— Молодой господин, лекари уже спешат сюда, вам лучше не шевелиться. Вы упали с огнегрива и приложились затылком о камень.

Сильная, но мягкая рука сэмпая уложила меня на землю. А у меня в голове царил полнейший раздрай. Молодой господин? Это я-то, столетний старик и вдруг молодой, да ещё и господин для одного из врагов? Упал с огнегрива? Ездового зверя с вечно горящих садов? Это было попросту невозможно, ведь я принадлежал к роду Вар’Кай и не один огнегрив не стал бы мне подчинятся.

Если только...

Воспоминания нахлынули на меня сплошным потоком. Горящие слуги, обожжённая внучка и боль пробившая ладонь осколками раздавленной реликвии рода. Они сожгли нас всех. Детей, стариков и женщин.

Сожгли.

Мой стон был воспринят окружающими неверно. Оба златорясных засуетились. Один упав на колено, взял меня за руку, а второй принялся умывать лицо смоченной в воде тряпочкой. Сидящий тут же сэмпай нахмурился, но ничего не сказал. Я видел на его рубахе серебряный значок-заколку, изображающую катану и кулак. Рядом со мной сидел мастер ближнего боя, способный сражаться как голыми руками, так и холодным оружием. И похоже он был учителем сопляка, в теле которого я оказался.

Я мало что мог разобрать, но сквозь раздирающую голову боль всё равно подмечал массу деталей. Мои руки были руками подростка. Голос — слишком тонок для взрослого. А тело слишком легко отзывалось на мою волю, что вкупе с отличным зрением и слухом, складывало мозаику предположений в цельную картину.

Я, последний из рода Вар’Кай, переродился в теле сопляка Саминай. Ну разве не идеальный случай для мести?