Вариант "Омега". Что скрывалось за миссией в Таллине.

ВАРИАНТ "ОМЕГА". ПРОЛОГ

Роман Николая Леонова «Операция «Викинг» (при экранизации получивший название «Вариант «Омега») — это лучший роман о закордонной разведке времен Великой Отечественной войны, написанный по документальным источникам и воспроизводящий в несколько измененном виде ряд реальных событий. Роль старшего лейтенанта госбезопасности Сергея Скорина, пронзительно исполненная Олегом Далем, раскрывает характер и судьбу разведчика-нелегала гораздо глубже, чем аналогичные роли Баниониса или Тихонова. Перечитывать эту книгу и пересматривать телевизионный фильм по ней можно многократно, постоянно раскрывая в них новые грани и смыслы.

Олег Даль вспоминал, что полностью воплотил в этой роли положения системы Станиславского, то есть играл себя в предложенных обстоятельствах. И поскольку сами эти обстоятельства были скомпонованы в фильме гармонично, сама роль Далю удалась как нельзя лучше. Судьба героя Даля достаточно трагична: судя по всему, он работал в Германии до войны под каким-то не слишком надежным прикрытием, после вторжения вермахта с ним потеряли связь, потом как-то восстановили, но ему так или иначе пришлось уходить по «зеленой тропе» к своим. Дома его ждут (вернее сказать — вовсе не ждут) невенчаная жена, которая его забыла и сын, который его не знает.

Навыки нелегала руководство Скорина всегда оценивало, как весьма средние, и после невнятного возвращения к своим его, скорее всего, ждала фронтовая разведка. Однако, произошло нечто такое, что в корне изменило и планы самого Скорина, и резоны его начальства. В Таллине, оккупированном вермахтом объявился высокопоставленный офицер абвера, любимец Канариса барон Георг фон Шлоссер.

Шлоссер, несомненно, был собирательным образом высокого руководителя абвера, «альтер эго» самого Канариса: немецкий патриот, критически относящийся к национал-социализму, причем именно как с социализму. До начала Великой Отечественной войны Шлоссер пытался предотвратить вторжение, пугая Гитлера советской военной мощью и был за это отстранен от активной работы. В преддверии операции «Блау» (прорыв вермахта на Кавказ и Волгу) Канарис вынул Шлоссера из пыльного чулана и отправил в Таллин для проведения стратегической радиоигры высшей степени важности.

«Канарис сообщил Шлоссеру, что ему поручается ответственное задание — создать в кратчайший срок надежный канал для продвижения крупной дезинформации в ставку русских. В характер дезинформации Канарис Шлоссера не посвятил, сказал лишь, что речь идет об информации, доступ к которой может иметь довольно узкий круг офицеров генштаба, абвера и чиновников МИДа.

Для создания канала Шлоссеру надлежало с помощью местного отделения абвера и в контакте с СД выявить советского разведчика и, используя его, организовать радиоигру с разведкой русских. "Маленький адмирал" дал Шлоссеру ряд советов. Он не стал скрывать, что с аналогичной задачей направляет в другие пункты еще трех офицеров. Правда, при этом он заметил, что очень хочет, чтобы задача, поставленная лично фюрером, была решена именно Георгом, в Таллине».

Давайте зададимся вопросом: почему Канарис выбрал для выполнения данной миссии именно Шлоссера? Наиболее логичным будет ответ, заключающийся в том, что барон-патриот-антифашист уже передавал советской разведке какие-то сведения в свою бытность до войны в Москве и именно поэтому коллеги Фитина и Судоплатова должны были отнестись к нему с определенным доверием. После начала войны связь Шлоссера с советской (или иной союзной нам) разведкой прервалась и теперь восстанавливается. Напрямую в книге об этом не говорится, но предположение это попросту напрашивается само собой.

Что касается «трёх других офицеров», то это очевидная липа. Ведь если сработают два-три однотипно организованных канала передачи дезинформации, то в Москве всю комбинацию сразу раскусят. Случайных совпадений не бывает.

Если в данном случае мы правы, тогда встаёт ещё один закономерный вопрос: почему на связь со Шлоссером отправляют именно Скорина? Его обратная переброска от немцев сама по себе требует многомесячной проверки его благонадежности. Почему разведчика, только что вернувшегося с холода, вновь отправляют на мороз, не дав даже отогреться у родного очага?

ВАРИАНТ "ОМЕГА". БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ

Несмотря на все лирические отступления Николая Леонова и общий жизнеутверждающий настрой его романа «Операция «Викинг» как-то само собой складывается впечатление, что в Центре Скорину выписали билет в один конец. Даже сам выбор Скорина в качестве курьера довольно прозрачно намекает именно на такую развязку его миссии в Таллин. Начнем с того, что он уже работал в Германии, под легендой офицера вермахта, был расшифрован или раскрыл себя сам добывая секретные документы, и ушёл к своим по «зеленой тропе» через линию фронта.

Соответственно, на территориях, контролируемых вермахтом, он в розыске. Его фотография должна быть во всех отделениях абвера и СД. По крайней мере, в Центре должны были из этого обстоятельства исходить. При переходе линии фронта Скорин был ранен в бедро, у него были проблемы с сердцем, депрессия, разочарование в работе разведчика и кризис в семейной и личной жизни. С другой стороны были и очевидные плюсы, но плюсы именно как одноразового курьера. Всю войну Скорин провёл за кордоном, ни о московском Центре, ни о зафронтовой агентуре советской разведки он ничего не знал, так что при допросе мог сдать только самого себя.

После того, как немецкий диверсант Зверев ожидаемо сдался НКГБ и рассказал о прибытии в Таллин высокопоставленного представителя центрального аппарата абвера барона фон Шлоссера, между Скориным и его московским начальником произошёл довольно характерный диалог.

— Зверев достаточно сообразителен, чтобы придумать более правдоподобную историю. Явка у Зверева с радистом сегодня в семь? С помощью Зверева мы возьмем этого радиста, — вслух размышляет майор Симаков, начальник Скорина.

— Следовательно, он говорит правду. — Скорин больше не сомневался в этом.

— Да, думаю, он говорит правду, но не знает, что абвер использует его в своих целях. Шлоссер раскусил нехитрую игру летчика, его желание во что бы то ни стало вернуться на родину и забросил с "ответственным" заданием. Шлоссер предвидел явку Зверева к нам. Абверкоманда, Шлоссер, офицерское казино существуют. Шлоссер рассуждал примерно так: НКВД поверит Звереву, заинтересовавшись полученными данными, пошлет в Таллин своего человека. Этот человек очень нужен майору абвера барону Шлоссеру. Георг фон Шлоссер ждет, что я клюну на абверкоманда и пошлю нашего человека в Таллин.

— Значит, Георг фон Шлоссер меня ждет и я еду? — сам не понимая зачем, спросил Скорин.

— Значит, так, — ответил майор. Разговор продолжался долго.

Давайте рассмотрим этот эпизод непредвзятым взглядом. Майор Симаков очевидно разводит седьмую воду на киселе, рассуждая одновременно и за фон Шлоссера, и за Зверева, как бы читая их мысли и проникая в замыслы руководства абвера. Следуя своей излюбленной манере держать интригу, Леонов дальнейшие рассуждения Симакова сводит к лапидарному «Разговор продолжался долго». Но их дальнейших событий мы знаем, что Скорин должен был по прибытии в Таллин подставиться под арест.

Напомню своему читателю состоявшийся уже в финале романа диалог:

— Майор, вы прибыли для установления контакта со мной и выполнили свою задачу. Поздравляю, — сказал Шлоссер.

— Я уже сказал, что вы не виноваты, барон, — ответил серьезно Скорин, не обращая внимания на иронический тон Шлоссера. — Ваша идея с заброской Зверева и Ведерникова была хороша, но потерпела неудачу. Зверев за два дня до заброски сорвался, избил унтера. Вы Зверева забросили. Когда он нам все рассказал, мы, естественно, задумались: зачем потребовалось барону Шлоссеру забрасывать такого Зверева? Ответ мог быть только один: вы приглашаете меня в Таллин. Я прилетел, — Скорин развел руками, — и стал методически подставлять себя. Я показал Лоте томик запрещенного в Германии Гейне, засветил вторую квартиру, дав вам возможность найти рацию.

То есть уже при отправке Скорина в Таллин он получил задание обозначить себя в качестве советского агента и попасть Шлоссеру под арест.

Вновь отсеяв разного рода шелуху и выключив белый шум, которым Николай Леонов создаёт сюжетное напряжение и обходит острые углы советской цензуры (роман вышел в 1974 году), мы видим достаточно ясную картину:

1) Шлоссер перебрасывает через линию фронта курьера (то есть намеренного сдасться НКВД майора Зверева).

2) Зверев по прибытию в Москву называет руководству НКВД пароль и место встречи. Этим паролем служит сама фамилия фон Шлоссера, который, напомню до командировки в Таллин был выведен за штат и без дела слонялся по родовому замку. Местом же встречи служили очерченные Зверевым точки в Таллине: пансионат, казино, штаб-квартира абвера.

3) Начальник закордонного отдела НКВД майор Симаков отправляет в Таллин недавно прорвавшегося из немецкого тыла Сергея Скорина, поставив перед ним задачу раскрыть себя перед Шлоссером . А дальше?

После того, как Шлоссер арестует Скорина операция советской разведки очевидно заканчивается. Дальше уже начинается операция самого Шлоссера, и она не должна быть ни слишком сложной, ни слишком долгой. Шлоссер просто должен был выйти через Скорина в эфир и передать в московский Центр любую информацию/дезинфоромацию, которую он вместе с Канарисом залегендировал в Берлине. Но это не главное.

Главное, что Шлоссер должен был получить ответ. Ответ, гарантировано адресованный именно ему и содержащий какое-то чрезвычайно важное для Шлоссера сообщение. Вся операция, которую совместными усилиями проводят майор абвера Георг фон Шлоссер и майор государственной безопасности НКВД Николай Иванович Симаков, сводится к налаживанию канала радиообмена, о смысле которого мы попробуем порассуждать в будущем.

ВАРИАНТ "ОМЕГА". ТРИ ВОПРОСА ТОВАРИЩА СТАЛИНА

Итак, мы пришли к выводу, заключающемуся в том, что Сергея Скорина отправили в Таллин с целью установить радиоконтакт между майором абвера Георгом фон Шлоссером и московским разведывательным Центром. Вся суть задания Скорина заключалась в том, чтобы подставить самого себя под арест абвера и начать под диктовку Шлоссера радиообмен с Москвой: Шлоссер и диктовал Скорину его радиограммы в Москву, и читал радиограммы Скорину из Центра.

Смысл этой радиоигры сводился к передаче в Москву дезинформации стратегического характера: Япония якобы готова и непреклонно намеренна осуществить летом 1942-го года нападение на советский Дальний Восток. Зачем это было нужно немцам? Видимо, в преддверии летней кампании вермахта они пытались добиться переброски на Дальний Восток как можно большего количества советских резервов.

С другой стороны, московский Центр направил Скорина в Таллин с целью выявить, какую именно дезинформацию абвер пытается передать в Москву и принять меры, противоположные немецкому замыслу. Иными словами, советская разведка должна была сообщить товарищу Сталину, что никакого японского вторжения летом 1942-го года ожидать не следует, и можно все советские резервы с Дальнего Востока отправить на фронты немецкого вторжения.

Прежде всего отметим, что оба замысла — и немецкий, и советский — были абсолютно неработоспособными и могли окончиться крайне неприятно для руководства обеих разведывательных служб.

Представим себе, что в феврале-марте 1940 года Канарис убедил фюрера передать английской разведке дезинформацию о готовящемся вторжении Италии в Грецию. С целью оттянуть британские резервы на Балканы и облегчить положение армии Роммеля в Северной Африке. Напомню, что ни Гитлер, ни сам дуче Муссолини в начале 1940-го года ни малейшего понятия о событиях осени того же года не имели. Муссолини начал готовить свой греческий поход только в октябре.

Предположим также, что Канарису такого рода дезинформацию в Лондон удалось успешно передать. Однако дезинформация совпала с возникшими позднее замыслами Муссолини и всё пошло прахом. Британцы подготовились к переброске войск на Балканы и, после начала итальянской агрессии против Греции, быстро и наголову разгромили Муссолини, освободив Албанию и введя войска в Югославию. В итоге «Барбароссу» пришлось бы не просто переносить, а вообще отменять, по крайней мере, на 1941-й год.

Естественно, что Гитлер и его окружение просто сочли бы Канариса изменником, который через свои каналы загодя пронюхал о готовящемся Италией вторжении в Грецию и имел наглость сообщить об этом в Лондон с санкции самого фюрера. Могу себе представить диалог Гитлера с Канарисом:

— Адмирал, что Вы натворили?! Вы не просто сорвали все планы дружественной Италии, но и лишили Рейх одного из его союзников! Даже более того. Не сегодня — завтра король отстранит Муссолини от власти и призовёт союзников высадиться в Италии!

— Мой фюрер, произошла чудовищная ошибка! Я не мог предполагать, что Муссолини настолько глуп, чтобы действительно вторгнуться в Грецию. Из всех вариантов развития событий я выбрал самый безумный!

С дезинформацией относительно японских намерений могла произойти такая же досадная ошибка. А вдруг японцы действительно готовят вторжение на советский Дальний Восток? Ведь и Муссолини тоже не предупреждал Гитлера о своих греческих проектах до самого дня вторжения. Тогда СССР заблаговременно перебросит в Приморье последние резервы, японцы вторгнутся, будут наголову разбиты, их фронт в Китае рухнет и Токио запросит у союзников мира. Тогда США смогут, не отвлекаясь на тихоокеанский ТВД, сражаться против Германии с удвоенными силами.

Могло случиться и по-другому. Естественно, что Риббентроп всячески пытался втянуть Японию в военные действия против СССР, особенно после неудачного для Германии наступления на Москву. Коварные японцы от обязательства такого рода увиливали, как могли. Предположим, советское командование перебросило в Приморье крупные резервы РККА. В таком случае, самураи могли на голубом глазу отвечать Гитлеру, что чрезмерное усиление советского Дальневосточного фронта не позволяет им осуществить вторжение с приемлемыми шансами на успех.

Ну и что сказал бы Гитлер Канарису, получи такой ответ из Токио?

— Адмирал, что Вы опять натворили? В прошлом году Вы сорвали итальянское наступление в Греции, а в этом — вторжение Японии в Советский Союз!

— Мой фюрер, произошла очередная чудовищная ошибка! Я не предполагал, что японцы пронюхают об усилении советского Дальневосточного фронта и испугаются воевать с СССР. Я вообще не знал, что они собираются нападать на Советы!

Теперь зайдём с другой стороны. Товарищ Симаков отправил своего разведчика практически на верную смерть ради того, что бы послушать Шлоссера и поступить наоборот. И тут опять крупная логическая несостыковка. Если доложить товарищу Сталину, что летом 1942 года японского вторжения не будет, то он, конечно, станет смелее и увереннее перебрасывать войска с Дальнего Востока на фронт против Германии. А если японцы возьмут и вторгнутся?! Что в таком случае товарищ Симаков скажет в своё оправдание?

— Я думал, что Шлоссер нас дезинформирует, товарищ Сталин, а он сказал чистую правду!

— А почему Ви вообще контактировали с этим Шлоссером, товарищ Симаков?

— Я отправил в Таллин своего человека с заданием выяснить намерения и по возможности завербовать Шлоссера. Спустя некоторое время наш разведчик, товарищ Скорин, сообщил в Центр, что вербовка прошла успешно, и Шлоссер дал согласие работать доблестную советскую разведку. После этого Шлоссер сообщил о готовящемся японском вторжении на Дальний Восток.

— И что же, этот ваш Скорин передал условленный сигнал о работе под контролем абвера? — как известно, товарищ Сталин довольно неплохо разбирался в вопросах конспирации ещё с дореволюционных времен.

— Не совсем так, товарищ Сталин. Сигнала о работе под контролем в шифровке Скорина не было. Но я подумал, что первоначально этот сигнал в шифровке всё-таки был, но Шлоссер его удалил.

— ???????

Если бы Гитлер и санкционировал Канарису стратегическую дезинформацию Сталина методами радиоигры, то очевидно, что речь шла бы о направлении главного удара летней кампании 1942-го года. Скорее всего, абвер передал бы в Москву, что главный удар вермахта будет направлен на Москву, в то время как планировалось бы масштабное наступление на юге. Впрочем, так и случилось: Сталин ждал удара в центре и пропустил удар на Сталинград и Кавказ. Уж не знаю, какую роль сыграл абвер в введении советской разведки в заблуждение в этом случае, но вполне возможно, что вполне весомую.

Что же касается радиоигры в фильме «Вариант Омега», то она изначальна была фальсификатом, прикрывающим истинное содержание обмена шифровками между Таллином и Москвой.

ВАРИАНТ "ОМЕГА". БОЕВЫМ НАГРАЖДАЕТСЯ ОРДЕНОМ

Как известно, товарищ Штирлиц сделал успешную карьеру сразу в двух разведках: советской и германской. И всесоюзный староста Михаил Калинин, и фюрер германской нации Адольф Гитлер награждали Штирлица орденами и повышали в званиях за совершенно очевидные успехи на его тернистом пути разведчика. Если бы Германия победила, как это описывается в романе «Человек в высоком замке», то вполне возможно, что Штирлиц дослужился бы таки до должности начальника VI управления РСХА.

Как я уже упоминал, радиоигра, затеянная Шлоссером с Москвой была заведомо бессмысленной. Её замысел выглядит масштабным и эффектным только на первый взгляд. При чуть более внимательном рассмотрении в этом замысле обнаруживается совершенно неустранимый изъян.

Изъян этот заключается в том, что дезинформацию абвера о подготовке японского вторжения на Дальний Восток невозможно было подтвердить источниками с места событий. Японская сторона о деятельности Шлоссера не имела ни малейшего понятия, и участвовать в столь провокационной затее ни в коем случае бы не стала. Если бы переданные в Москву сведения касались планов Германии, то организовать их подтверждение с места событий было бы несложно.

На направление фальшивого главного удара немцы перебросили бы радиостанции нескольких танковых дивизий, ведущих активный радиобмен между собой, установили бы там фанерные макеты танков и самолётов, подкинули бы русским труп офицера с картами и планами. Словом делали бы всё то, что и сделали в реальности при переброске 4-й танковой группы Гёпнера из-под Ленинграда под Москву. Поскольку службы радиоперехвата РККА добросовестно фиксировали части этой танковой группы на Ленинградском фронте, в то время, как они уже занимали позиции для удара на Вязьму, дезинформация в этом случае успешно сработала.

С японцами такого фокуса провернуть было никак нельзя. Поэтому грандиозная по форме и совершенно бессмысленная по существу операция Шлоссера в принципе не могла повлиять на ход войны и планы советской стороны. Тем более, что в Маньчжурии активно действовали партизаны Компартий Китая и Кореи, которые полностью владели информацией о численности, передвижениях и местах дислокации японских войск. Для китайских партизан это был вопрос не игры, а выживания, и за каждым японским гарнизоном велось непрерывное наблюдение. Естественно, что результатами этих наблюдений китайцы делились с советской стороной.

В чём же тогда был смысл всего этого предприятия? А вот в чём:

«В кабинет Шлоссера вбежал Целлариус и, едва отдышавшись, сказал:

— Георг, ты сорвал банк!

Шлоссер, отложив ручку, откинулся на спинку кресла.

— По данным японского генштаба, две русские дивизии, готовившиеся к переброске на Запад, оставлены на своих местах и усилены танковой бригадой. Ожидается прибытие свежих частей и двух авиаполков».

И чуть позже, по возвращению Шлоссера из Берлина:

«Шлоссер прошелся по комнате, зачем-то заглянул в книгу, которую читал перед его приходом русский разведчик: "Комментарии к Галльской войне".

— Интересуетесь историей? — рассеянно спросил барон. — Можете меня поздравить, я получил полковника.

— Поздравляю, вы заслужили это звание, барон».

Итак, Георг фон Шлоссер триумфально вернулся в строй после опалы, блестяще провёл сложнейший сеанс радиоигры с Москвой, передал русским дезинформацию стратегического характера и получил внеочередное повышение в звании. Напомню, что за всеми этими успехами не стояло ничего реального.

Две русские дивизии, якобы «готовившиеся к переброске на Запад», и так уже находились на Дальнем Востоке. Готовились ли они к переброске на Запад или не готовились — большой вопрос. Прибытие свежих частей и двух авиаполков только «ожидается». Видимо, под их размещение начали освобождать какие-то помещения и полигоны, расчищать взлётно-посадочные полосы. А усиление танковой группой вполне могло имитироваться радиостанцией штаба Дальневосточного фронта. «Первый-первый, я второй! Прибытие первого батальона 178-й танковой бригады в Уссурийск подтверждаю. Личный состав занят учёбой и ремонтом боевой техники. Готовьте обед для прибывающих бойцов согласно штатного расписания. Приём!»

При этом, летняя кампания 1942-го года для вермахта была весьма успешной, фронт на юге был прорван, советские части под Харьковом попали в окружения и плен, немцы прорвались к Волге в центре Сталинграда. Можно частичку этого успеха и в актив абвера записать. Правда, сам город Сталина немцам взять так и не удалось, но исход оборонительного сражения на Волге был решён, по существу, одной рукопашной схваткой на набережной Сталинграда. Ставить эту неудачу вермахта в упрёк адмиралу Канарису и полковнику фон Шлоссеру было бы, конечно, несправедливо.

Единственным реальным результатом, достигнутым Шлоссером в ходе операции, было его собственное повышение в должности и чине при активном содействии советской разведки. Есть все основания полагать, что именно ради этого вся операция и проводилась.

Проще всего сделать предположение, что Шлоссер был спящим агентом Коминтерна, законсервированным на время своей опалы. После того, как красный барон вернулся к активной деятельности, советская разведка приняла меры к повышению его статуса в абвере, в целях получения от него более значимой информации.

ВАРИАНТ "ОМЕГА". ФИНАЛ

В 1941-м году дела Советского Союза шли очень и очень плохо. С позиций сегодняшнего послезнания, ничего катастрофического вроде бы не произошло. Внезапное нападение, временные неудачи советских войск в приграничных сражениях, оставление западной части страны. Но столицу-то отстояли! Да, столицу отстояли, но это мы видим сейчас, а в 1941-м это было вовсе не очевидно. Да и летняя кампания 1942-го года оптимизма не внушала. Немцы наступали до самой Волги, загоняя Красную Армию в котлы.

Да и о какой внезапности могла идти речь применительно к огромному по протяженности и глубине советско-германскому фронту? Для гарнизона Брестской крепости, атакованного в 4 часа утра 22 июня 1941 года, внезапность нападения как фактор присутствовала. Но Брестская крепость как раз удержалась. У частей, атакованных хотя бы через два-три часа после начала вторжения, уже было достаточно времени для подъёма по боевой тревоге и занятия оборонительных позиций. А уж для войск, расположенных восточнее линии Молотова, никакого внезапного нападения уже и вовсе не было.

К Минску вермахт вышел 28 июня, через шесть суток после открытия боевых действий. К тому времени, надо полагать, руководство РККА уже должно было смириться с мыслью, что война всё-таки началась, и не только поднять войска по тревоге и занять оборонительные рубежи, но и определиться с планом отражения агрессии. Если, конечно, советский Генштаб в принципе предполагал возможность войны с Германией и разрабатывал на этот случай какие-либо оборонительные планы.

Что касается разведывательной составляющей, то и она была провальной. Сроки немецкого вторжения советским разведчикам установить не удалось, с направлением главного удара они тоже ошиблись (считалось, что он будет нанесен немцами на украинском направлении). Переброску танковой группы Гёпнера под Москву пропустили, планы вермахта на кампанию 1942-го года не вскрыли.

В связи с вот этим всем неблагополучием на явных и тайных фронтах, в Москве (в числе прочих союзных представительств) обосновалось и представительство британской разведки. Оно совершенно официально, по межведомственному соглашению от 14 августа 1941 года работало вместе с разведками НКВД и ГШ РККА против общего врага. И я полагаю, что Скорина перебросили в Таллин на установление связи с Георгом фон Шлоссером в рамках взаимодействия с британским союзником.

Видимо кодовое слово «Транссиб», о котором рассказал Зверев, как о своём задании, и было сигналом для британских спецслужб, и о таких сигналах в сообщениях из-за кордона советская разведка заранее условилась сообщать британскому союзнику. Англичане ходатайствовали об отправке к Шлоссеру на связь какого-нибудь одноразового курьера и послали Скорина.

Почему через Таллин устанавливалась связь? Ну, куда удалось организовать командировку, туда Шлоссер и поехал. Тут ведь не его выбор был, а руководства, и даже не руководства абвера, а повыше. Канарису удалось вывести Шлоссера из резерва под выполнение определенной задачи, причём отправить в самую перспективную точку. Рядом Швеция, Финляндия. Через Финляндию, кстати, Скорина в Таллин и перебросили.

Почему я считаю, что Скорина отправили на встречу с Шлоссером по просьбе третьей стороны, например, британской разведки? Потому что отправили заведомо одноразового курьера. Казалась бы, всё у Скорина получилось. Дезинформацию в Центр он передал, там её разгадали, но нашли способ дать абверу подтверждение. Японский генштаб сообщил абверу об усилении Дальневосточного фронта в преддверии японского вторжения.

То есть там надо было дальше работать, налаживать радиоигру. У Центра, получается, Скорин в высшей степени доверия, раз по его сообщениям принимали меры стратегического характера. А потом на эти самые меры можно было всё и свалить: японцы узнали об усилении советских войск на Дальнем Востоке и отказались от своих агрессивных планов. Это уже на Героя Советского Союза тянет: сорвал агрессию самурайской военщины!

Но дальше со Шлоссером почему-то Скорину работать было нельзя. Советская разведка оказала британской союзническую услугу, установила связь с их агентом в абвере, и отошла в сторону. В шифровках Шлоссеру, переданных в рамках радиообмена из Москвы, британцы передали ему какой-то сигнал, пароль для связи со своим берлинским резидентом или почтовый ящик в нейтральной стране. А Скорина вывели из дальнейшей игры. По сюжету романа его отбили партизаны. Могло быть такое? Могло, наверное. А возможно, Леонов просто транслирует читателю мечты Скорина о чудесном спасении и отмщении своим мучителям. Стоит он у расстрельной стены и грезятся ему партизаны, старый друг Первухин, засада на дороге, захват и казнь его мучителя Франца Маггеля. А через мгновение последует залп..