Варвара Степановна и квартирный вопрос

Варвара Степановна варила суп. Борщ, если быть точным, наваристый, с пампушками. За окном моросил унылый октябрьский дождь, а в ее маленькой, но уютной кухне пахло укропом, чесноком и еще чем-то неуловимо домашним, тем, что не купишь в магазине.

Дело шло к вечеру. Варвара Степановна, учительница математики на пенсии, уже притомилась и присела на табуретку, чтобы дать борщу настояться. Тут-то все и началось.

Сначала мелко задребезжали чашки в серванте. Потом люстра качнулась, хотя сквозняков не было. А затем из приоткрытой дверцы шкафчика, где хранились крупы, показался тоненький, бледно-зеленый росток. Он рос прямо на глазах, тянулся к потолку, шелестя крошечными листочками.

Варвара Степановна вздохнула, надела очки и подошла поближе.

— Опять двадцать пять, — проворчала она. — Домовой, что ли, балуешь?

Из-за веника в углу раздалось смущенное сопение. Показалась взлохмаченная голова с глазами-смородинками.

— Не, Варвара Степановна, не я, — виновато пробормотал Нафаня, их домовой, которого она приютила еще в прошлом году, когда он остался без квартиры после расселения старого дома. — Это Горыныч, видать, с огурцом перестарался.

Из ванной, где у них стоял старый таз с землей и лампой дневного света, донеслось тяжелое дыхание и плеск. Варвара Степановна тяжело поднялась и пошла на шум. Нафаня поплелся за ней, цепляясь за подол ее халата.

В ванной, занимая собой все пространство, в тазу сидел Змей Горыныч. То есть, не совсем Змей. Просто Гоша, маленький дракончик, которого Варвара Степановна три месяца назад нашла в парке, промокшего до нитки и чихающего огоньками. Она тогда подумала, что это игуана, но игуаны, как выяснилось, тремя головами не обладают. Гоша был еще подростком, головы его вечно ссорились, а хвост сам по себе открывал холодильник.

Сейчас средняя голова, которую звали Шурик (он любил все систематизировать), сосредоточенно поливал из маленькой леечки огуречный куст, который уже оплел всю ванную, добрался до потолка и пытался завязаться плодами прямо на смесителе.

— Я ему говорю: хватит, Шурик, завянет огурец-то, в квартире он, не в теплице, — прошипела левая голова, нервная и худая, по кличке Тоска. — А он: «по науке надо, по науке». Вот и донаучничался.

— Магии чуть-чуть добавил, для роста, — обиженно буркнул Шурик. — Все по инструкции. Пол-ложки на литр воды.

— Да где ты видел инструкцию для комнатных огурцов, балда? — встряла правая голова, которую звали Прохор. Прохор был философ и ленивец, он вообще не понимал, зачем нужны эти огурцы, если есть сосиски.

Варвара Степановна молча открыла окно в ванной, чтобы огуречная лоза могла дышать, выключила лишнюю лампу, которой Гоша грелся, и строго посмотрела на все три головы.

— А ну цыц! — сказала она таким тоном, каким, наверное, утихомиривала девятый «Б» в разгар контрольной. — Шурик, марш в угол, думать над своим поведением. Тоска, не ной. Прохор, прекрати спать с открытыми глазами. Гоша, ты обещал, что магией в квартире не балуешься. Ты забыл, как в прошлый раз чуть диван не зацвел?

— Я хотел как лучше, для всех, — вздохнул Шурик, но из угла. — Свежие огурцы зимой…

— А борщ, по-твоему, не свежий? — Варвара Степановна кивнула в сторону кухни. — Я, может, его с любовью варила, без всякой магии. Идите-ка лучше ужинать. Пампушки стынут.

Магия тут же испарилась. Тоска перестала ныть, Шурик мигом забыл про обиду, а Прохор даже проснулся. Все трое (точнее, все в одном) дружно вылезли из таза, отряхнулись и потопали на кухню, задевая боками дверные косяки.

Нафаня уже сидел на табуретке, свесив ноги, и держал в руках огромную ложку. Варвара Степановна разлила дымящийся борщ по тарелкам. Гоша аккуратно, стараясь не обжечь, взял свою миску двумя передними лапами, а третьей придерживал салфетку.

За окном шумел дождь, а в маленькой квартирке было тепло и пахло чесноком. Огуречная лоза из ванны уже успокоилась и просто тихонько шелестела листьями, радуясь, что ее не выкинули.

Варвара Степановна макнула пампушку в борщ и подумала: хорошо, что у нее теперь такая большая семья. Хлопотно, конечно, и магии вечно через край, зато никогда не скучно. И математику с ними повторять можно — вон, Шурик проценты для удобрений в уме считает быстрее калькулятора. А Тоска вяжет крючком удивительной красоты салфетки из одуванчиков. Жизнь, она ведь где угодно может наладиться. Даже в отдельно взятой городской квартире, где в ванной растут волшебные огурцы.