Ваша... Навеки

Послать эсэмэску — новый универсальный мировой жест, примерно такой, как средний палец. Отличительный признак существа человеческого от нечеловеческого. Когда людям нечего сказать друг другу, они «общаются».

Никто меня не напрягал. Когда узнал, какие из социальных сетей самые популярные, выбор был сделан тут же, и я без проблем залогинился в ВК, решив, что это меня ни к чему не обязывает: хозяин — барин своего аккаунта, в любой момент могу его и закрыть. Первым сообщением в мессенджере было поздравление админа, который рассыпался в благодарностях и пожеланиях всяческих успехов. Понятно, что не от чистого сердца, а по служебной надобности поздравляет всех новых пользователей подряд. Второе послание было от службы технической поддержки, которая предлагала свою дружбу, как будто без этого обойтись никак нельзя. Действительно, нельзя, это я прекрасно понимал. Пришлось согласиться на дружбу, все же какой-никакой, а канал связи на всякий пожарный случай. Может пригодиться.

Но третье сообщение застало меня, прямо скажем, врасплох. Кого-то опять принесла нелегкая. Один такой гость непрошенный настойчиво названивал мне на домашний телефон по три-четыре раза за день, я его номер уже наизусть запомнил. Поднимешь трубку — молчание. И я молчу. Если звонит — значит, что-то кому-то надо, но не мне, пусть первый и начинает. Стоит что-то произнести — и твой голос запишут, а потом соответствующая программа сгенерирует разговор, которого не было, мол, я на что-то даю свое согласие, подписываюсь на что-то мне абсолютно ненужное или того хуже. Сколько таких случаев в сети, когда шайка мошенников сообщает, будто бы ваш счет в банке заблокирован и нужно срочно связаться со службой безопасности, то есть, с ними. У меня и счета-то в банке нет, поскольку нет смысла деньги там держать: проценты с гулькин нос, едва капают, а жизнь дорожает. Или: ваш родственник устроил автомобильную аварию и находится в полиции, но есть возможность от пострадавших откупиться, то есть, намекают на взятку... Глупые, у меня автоматический определитель входящих номеров работает, я их коллекционирую, как филателист марки.

Но этот звонящий законспирировался под unknown. Рискнуть? Где наша не пропадала. Для чего еще телефон новый купил по скидке...

— Привет! Как дела?

— Лучше всех. А у тебя?

— Хочешь встретиться?

Голос женский, молодой, задорный. У меня тоже задорный и молодой, мне об этом говорят, когда я разговариваю по телефону. Если она современная, раскрепощенная и к тому же красивая, не будь дураком, сказал я себе. Она — представь — сходу предложила тебе свидание. На расстоянии разглядела во мне мачо? Ух ты!.. Этот мессенджер просто кладезь знакомств вслепую. Что ж я раньше его игнорировал, растяпа?

— Почему нет?

«Глаза слепы, искать нужно сердцем», — заметил как-то Антуан де Сент- Экзюпери. Он француз, писатель, что с него взять. Пережиток прошлого. Нынче другие времена и другие тренды. От свиданий с очаровательными незнакомками, которые желают с вами познакомиться, лучше держаться подальше. Они — как журавль в небе, а мы не знаем, куда суемся, тогда как спокойное, размеренное существование без приключений на свою голову вроде синицы в руках. Образно говоря. Но когда хочется чего-то экзотического, возможны варианты. Например, меня похищают, и я вдруг оказываюсь в оазисе посреди аравийской пустыни Руб-эль-Хали в обществе гурий. Для этого существует браузерная игра «Хроники Большого Хаоса».

Я, к слову сказать, не игрок, не игроман, но меня распирало любопытство. Кто она, эффектная блондинка в темной вуали или вампирша в полупрозрачном пеньюаре, златовласая красавица с фарфоровым личиком или дама с горностаем бальзаковского возраста и с темпераментом светской львицы? Или надменная прелестница в карете с портрета художника-передвижника Ивана Крамского, что висела у нас в квартире на стене? Этот шедевр живописи еще при жизни автора назвали «Русской Джокондой». Голова кругом. И это еще мягко сказано, поскольку буквально только что пришло еще одно сообщение от нее, от неизвестной френдессы с ником В.Н.

— В полдень.

— ОК.

Новые времена, новые привычки, новые представления о романтике. Профессиональный жаргон сближает. Коротко и ясно. Фактически, в доступной мне форме сформулирован принцип Гейзенберга, гласящий, что суть события и время никогда не совпадают. То есть, ясно, что ничего не ясно. В полдень, — и это все, что мне нужно знать. Пойди туда, не знаю куда. Впрочем, мне же еще и легче. Путем несложных вычислений я определил, что встреча состоится в родном Университете и не надо далеко ходить. Но когда, в какой полдень? — неопределенность, о которой я уже сказал и которую ненавижу. Обычно я назначал свидания со знакомыми девушками в кафе возле «Пять углов», местность там знаю, как свои пять пальцев, — оцените каламбур. На Разъезжей, до того, как переехать в новостройки Московского района, здесь жил мой приятель Валера Бабенко, к которому, бывало, захаживал в гости. Центр города: и до Лиговки недалеко, и до Витебского вокзала, и до Невского. К какому углу прислониться, чтобы лучше было бы наблюдать за обстановкой? — пожалуй, с улицы Рубинштейна, со стороны доходного дома с башенкой. И на людей можно посмотреть, и себя не раскрыть. Не в этот раз. Придется покориться прихотям молодой и задорной. Если честно, легкость в мыслях, ветреность, что читалась между строк у В. Н., мне не нравилась. Но интуиция подсказывала, что свидание санкционировано на самом верху, самим провидением, и я буду последним идиотом, если оставлю приглашение без внимания, даже если оно не соответствует мировым стандартам. Как она себя назвала — В. Н.? Ваша навеки? Девицы любят маскироваться, — для этого и придуман макияж, — чтобы придать себе неотразимости, загадочности и значимости. В глубине души я понимал, что зафрендили меня неспроста, и меня может ждать ловушка, хотя никакой ценности из себя не представляю: я не знаменитый блогер-миллионник и не диджей, развлекающий невзыскательную публику. Всего-то студент, вышедший на финишную прямую, на защиту диплома. Распределение покажет, куда попаду, где буду работать. Таких, как я, много. А если на Дальний Восток, в Заполярье? — поедет за мной моя избранница, как декабристки в Сибирь вслед за мужьями? Вот уж нет, не дождетесь.

Вы, наверное, заметили, что все прекрасное случается в один прекрасный день? Так вот, в один прекрасный день это и произошло. За день до защиты дипломного проекта. Впрочем, неважно, когда, поскольку произошло. Я спешил на последнюю консультацию у куратора проекта, опаздывать было нельзя. Она стояла у окна, огромного окна, которыми были оборудованы все стены, выходящие на Неву, с видом на золотой шпиль Главного Адмиралтейства, с венчающим его корабликом-флюгером, на величественный Зимний дворец, строгое здание Сената и вздыбленного на огромном гранитном пьедестале Скакуна, с царем на спине, будто облитого медным купоросом, указующего куда-то вдаль своим перстом...

Я никогда не засматривался на Неву, течет себе и течет, привык, куда ей деваться. Но что мне до Сената, когда передо мной явилась ОНА. В распахнутой на груди куртке, в топе с изображением сердечка, а перед ним английская буква «ай», — довольно банально и, на мой взгляд, уже характеризует человека, то есть, девушку. Конечно, это она, та самая таинственная эльфийка, что навязалась мне на свидание. Брюнетка среднего телосложения с правильными чертами лица. Ее волосы... О, какие это были волосы... Темно-каштанового, почти черного цвета, натуральные, какие мне нравятся, то есть, не крашенные. Точеная фигурка, пухлые губки без парафина и глубокие ярко синие глаза. Такие глаза встречаются раз в жизни, отметил я машинально, и вся она неотразимая, как косой боковой удар с лета швейцарца Федерера на турнире в Брисбене. Упустить шанс плюхнуться с головой в омут я не мог.

— Вы прекрасны, как утренняя заря! «Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе, на небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных».

— Что вы говорите? А вы из чьих будете? Из богов или простых смертных?

Она с интересом разглядывала меня, ничуть не смущаясь. Парень я не робкий и сразу приступил к делу. Зачем отвечать на риторические вопросы, попусту тратить время.

— Хочу пригласить вас на чашечку кофе, соглашайтесь, не пожалеете.

— Соглашусь, если вы сможете меня удивить. Предупреждаю, я заядлая кофеманка. Ни дня без кофе, в любое время.

— Это недалеко. В Александровском парке. Прогуляемся после занятий, когда вас отпустят с лекций. Договорились?

— Идет. У меня еще две пары. До встречи. А как тебя зовут, твое имя, ты произносил его вслух?

— Женя, Евгений, но не Онегин. А ты — Татьяна. Только не говори, что Ларина, а то народ подумает, что у нас с тобой романтическое свидание и неразделенная любовь. Ты с кафедры древних языков, я видел тебя. Восточный факультет. Очень приятно.

— И мне. Как догадался?

— Легко. У меня дар отгадывать имена.

— Всех девушек?

— Нет, только тех, которые мне нравятся.

— Здорово.

— Да уж. Ну пока.

— Пока.

— Значит, на «Горьковской», наверху, на выходе. Жду. Кстати, а что за инициалы В. Н., которыми ты подписываешь эсэмэски?

— Веселая и находчивая.

Так бывает: неожиданная встреча, которая определяет судьбу человека. Двух человек, двух тянущихся друг к другу сердец. Она не заставила себя ждать, не жеманничала, не модничала. Просто взяла меня под руку, как старого знакомого или ухажера. Наверное, «химия». Девушка без предрассудков плюс совместимость нашей с ней ауры. Такое фортуна раз в сто лет. Возможно, мы входим в одну с ней группу по интересам под девизом «Я люблю чипсы». Как еще объяснить это без мистики?

— И куда ты меня ведешь?

— Недавно новая семейная кофейня открылась. Сам я еще не был, но слышал, что хозяева — профессионалы, знают свое дело и в кофе разбираются. Только кофе с сэндвичами и салаты. Ты не голодна?

— Обойдусь. Пойдем, возьмем кофе, поговорим, если есть о чем. Я тебя не знаю, а ты — меня. Будет интересно. Люблю встречаться с незнакомцами.

Я не стал ломать себе голову по поводу «незнакомцев», с которыми она любит встречаться. Кто я для нее? — еще один, следующий, вероятно, опытный экземпляр. В кофейне в тот день подавали костариканский кофе — об этом напоминала надпись на доске при входе. То есть, без изысков. Хочешь — входи и заказывай, не хочешь — как хочешь. Но кофе, сваренный по всем правилам, а не в кофейной машине, был, действительно, хорош. Мы взяли еще по салату с курицей (курица оказалась вчерашней, но салат свежий), и уселись за столик возле стены из грубо и наспех слепленных кирпичей, выкрашенных в белый цвет. Кофейня-склеп, на мой взгляд, не совсем то, что нужно в городе для двух молодых людей, ищущих возможности узнать друг друга поближе (до постели?), но мне очень хотелось удивить свою новую пассию. Помещение было оформлено под грот, чтобы привлечь посетителей, внутри было темновато, горели свечи-светильники, но через дверные стекла мы могли разглядывать проходящих мимо людей.

— Ну, рассказывай, Женя-Евгений. Твоя очередь. Ты первый по жребию.

— Смешное название, «Много кофе», а выбора фактически нет.

— Фантазии не хватило. А как с фантазией у тебя?

— Хоть отбавляй. Не буду хвастаться, но с детства играю в шахматы, а они требуют развитой фантазии. Правда, фантазер звучит не слишком удобоваримо...

— Как ненормальный. Лунатик, не от мира сего. И о чем ты фантазируешь? Говори же, Стругацкий.

В ее глазах играли чертики, но напористая непосредственность меня не задевала, не коробила. Наоборот, хотелось поделиться мыслями, не дававшими мне покоя.

— Ты, возможно, удивишься по-настоящему, если я скажу, что я хочу стать писателем... В свободное от работы время. В будущем, разумеется.

— Вау... С этого момента, пожалуйста, подробнее. А какая у нас сегодня работа, если не секрет?

— Тебе можно доверять, я сразу это понял. Твоя солнечная улыбка... Ее не может быть у плохого человека. Потому и подошел к тебе, и заговорил. Ты спрашиваешь о моей работе? Не хочу забегать вперед, но дело в том, что меня, возможно, пошлют после диплома на Крайний Север. Для выполнения правительственного задания.

Насчет писателя и Севера я напустил туману, чтобы проверить ее реакцию, как отнесется, проглотит ли фейк. Не люблю, когда даже симпатичные мне люди интересуются, чем я занимаюсь, лезут в мой внутренний мир. Татьяна мне нравилась: пылкая, загадочная, желанная. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, слегка приоткрыв рот, что я посчитал забавным, но милым. Если она сейчас встанет и уйдет, я не стану ее задерживать. Но она осталась.

— Так... Ладно, и что с тобой будет? Там же холодно. Арктика... Что ты о ней знаешь?

— Не знаю ничего. Может, ничего хорошего. Короче, всякое может быть. Но я обязан поехать туда, куда прикажут. А какое решение примет министерская комиссия по распределению, я не в курсе. Это тайна. Выдадут в отделе кадров диплом вместе с командировочным удостоверением, предписание, деньги на билет — и все дела, начинается новая жизнь, прощайте, родные пенаты.

— Ух ты. Неужели ты хочешь мне предложить?..

— Нет-нет, я вовсе не хочу, чтобы ты поехала со мной, это может быть для тебя неприемлемо. Тундра, олени, медведи, мошкара. И к тому же тебе еще учиться целый семестр. Или тебе надоело глотать пыль, листая древние манускрипты, и ты готова все бросить ради глотка свежего воздуха где-нибудь в Мирном, например?

— Вообразил. Ничего подобного. Но ты меня заинтриговал. И мне жутко интересно. Расскажи, что за правительственное задание такое? Мирный, это где? Ну же, Евгений... Это твой шанс. Признайся, что ты встретил меня не случайно, что ты узрел во мне свою Татьяну...

— Нет, даже не проси, не могу... Но да, признаюсь, встретил тебя не случайно. Даже ждал этой встречи, вероятно, всю жизнь. Но жизнь сложная штука, понимаешь, не могу броситься с обрыва с бухты-барахты. Вот если бы нам... Если бы мы... Ты веришь мне?

— Если бы что? Ладно, можешь не продолжать, верю всем твоим «если», если тебя это устраивает. Оставь меня. Ты думаешь только о себе, я уже встречала таких.

Не знаю, что на меня нашло. Я хотел сказать Татьяне, что никогда раньше не встречал такой девушки, как она, что я неправ, глуп как пробка, веду себя как последний идиот, но сказал то, что сказал. Язык отнялся.

— Ладно.

На том мы и расстались. Даже не чмокнула на прощание в щёчку. Быстрая смена настроений? — банально, увы... А если бы обнял ее? Никогда не любил книги с поцелуями, не обращал серьезного внимания на романтические отношения с женским полом, на все эти страсти-мордасти: влюбленность, брак, семья. Старомодно, сентиментально. Красивые девушки могут вить из нас веревки, если и когда захотят, отказать им, бывает, просто невозможно. Без мыла, как говорят в народе, залезут в душу и окопаются в ней. Ложь и недосказанность в отношениях приводят к потере доверия, что еще хуже притворства и лукавства. И все же я корил себя: судьба преподнесла тебе подарок, ты должен был сделать первый шаг. Не сделал и потому чувствуешь себя неловко: зачем соврал, зачем упустил благоприятный момент, когда по-настоящему ничего еще и не началось? Испугался? — чего? Как технарь я исходил из «цены вопроса», тогда как сказать «прости» и подарить букет цветов — все, что ты должен был сделать.

Она оставила мне свой телефон. Сказала, что могу звонить, когда захочу. Потом... Потом меня распределили в тьмутаракань. А Татьяну оставили, как я слышал, на кафедре семитологии и гебраистики как отличницу с перспективой работы на какую-нибудь закрытую контору типа КГБ. Странно, кому сегодня нужны древние языки? — но я ей не судья. Вообще никто.

Вот так встреча за чашкой кофе стала для меня «моментом истины». Я предпочел семейным оковам, семейному очагу и семейному счастью свободу, что, впрочем, извинительно для маменькиного сынка, каковым я был от рождения. Да и выбор, с моей точки зрения, был невелик: пеленки, распашонки — или блестящая карьера? Конечно, это выдает во мне натуру самодостаточную, современную. Эгоистичную? — да, но кто в нашем веке не без греха, романтика осталась в прошлом, и валентинки вместе с ней, и любовь до гроба. История скоротечной любви, точнее, юношеской влюбленности? Еще одна? Много ли в нашей жизни неутоленной, безутешной, яркой, романтической, неразделенной, разбитой на мелкие осколки страстной любви? И много, и мало. Кому как повезет, как на роду написано. Я бы добавил в Основной закон государства, в каждую конституцию после слов «все люди свободны от рождения» — и имеют право на ошибку...

Прошло три года. Мы не переписывались. В таких случаях принято говорить: разошлись, как в море корабли. Разные судьбы, — тривиально, но что есть, то есть! Останься я в Питере, могли бы составить с ней неплохую пару: инженер-исследователь с лучезарным будущим и ученый, переводчик с иностранных (восточных, востребованных) языков. Итак, она поступила в аспирантуру, я же оказался в подмосковных Химках, в престижном КБ. Что сказать? — там меня ждал теплый прием и ведомственная квартира. О работе, наверное, по понятным причинам, не стоит рассказывать. Говоря о правительственном задании и важном государственном проекте, я был недалек от истины, а вот с Крайним Севером сознательно ввел Татьяну в заблуждение, чтобы не ранить себе и ей душу неизбежным, как мне тогда казалось, расставанием. Потом уже — по прошествии времени — вернулся домой, в Петербург. Знаете, дым Отечества и сладок, и приятен, а для меня этот город — был и останется моим. Звонил ей. Телефон молчал. Вернее, автоответчик бодрым женским голосом докладывал, что абонент недоступен. Какая разница, что голос был вежливым и приятным, а не сухим и скрипучим... Абонент недоступен. Печально. Немного позднее, в одну из служебных командировок, будучи проездом в Москве, пришла в голову мысль посетить те места, где провел три года молодым специалистом. Вот она, моя Цветочная улица, вот и дом, окна на третьем этаже, выходящие в сквер. Те же детские качели, лавочки у подъезда, стройные березки... Зайти? А что скажу? — мол, здесь жил-был Женя? Смешно... Ностальгия — это способ заставить нас прожить еще одну жизнь, непохожую на эту, исправить, если удастся, ошибки молодости.

Времени до полуночной «Красной стрелы» оставалось еще достаточно. Можно пойти в парк, что раскинулся на берегу канала имени Москвы, там часто проводил с друзьями свободное время. Купались, загорали. Нахлынули воспоминания... К соседней скамье подошла и расположилась на ней молодая женщина с детской коляской, видимо, прогуливала своего малыша. Ну все, засиделся я что-то, пора собираться в обратный путь... Вот, еще раз убедился: ничего не изменилось, изменились мы. Прав Гераклит: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Никто и никогда не узнает, что могло бы быть, если бы... Уже пройдя мимо коляски, я оглянулся и отчетливо услышал: «Привет!.. Как дела?»