Ваше Величество!

«Да, а почему нет? — только подумал Андрей Васильевич, как в голове внутренний голос произнес строфу из пьесы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца удалого молодца»: «Только сдвинь корону набок, чтоб не висла на ушах!»

Через месяц после окончания курсов немецкого языка чета Распутиных получила приглашения в Службу по трудоустройству (Jobcenter) в один день, но в разное время. Изольде Генриховне на девять, а Андрею Васильевичу на одиннадцать. Зная уступчивость жены под напором любого начальства, муж сопровождал её каждый раз, чтобы поддержать и не допустить её согласия на какое-нибудь невыгодное предложение.

Их сотрудницы не было, она, видимо, приболела, и Распутиных пригласила к себе коллега из кабинета напротив. Как только все сели, сотрудница сразу приступила напирать на посетительницу:

— После окончания курсов, вы должны были незамедлительно начать искать работу!

— Да, но я ожидала результатов экзамена на B1. И, вообще-то планировала продолжить изучение языка, — робко ответила Изольда Генриховна.

Сотрудница не желала слушать никаких объяснений.

— Вы должны были незамедлительно начать искать работу!

В воздухе росло напряжение, сотрудница продолжала напирать, а попытки клиентки прояснить ситуацию становились всё слабее и слабее.

В это время Андрей Васильевич растекся по стулу и впитывал энергетику, сгущающуюся в кабинете. «Как же я соскучился по простому русскому «мордобою»! — обрадовано подумал он. — В России в армии, в автобусе, в магазине, на улице, в школе, на педсовете мы часто сталкивались лицом к лицу с «простотой мысли и её выражения». И её было настолько в избытке, что, наверно, многие желали оказаться в «цивилизованной Европе», где все друг другу улыбаются и говорят вежливые слова: «Простите, пожалуйста, извините». Но попав в Германию, некоторые со временем начинают ощущать нехватку «настоящих чувств» и устают уже от «искусственных эмоций». Нет драйва! И вот тут, наконец-то, оно «родное» общение!»

Он зарядился и попросил жену выйти и подождать за дверью. После чего уже сотрудница стала выслушивать, что Андрей Васильевич думает о её поведении в государственном учреждении в беседе с посетительницей. Сжатая внутри пружина распрямлялась и придавала аргументированность его словам. Сдержанная форма выражения содержала клокочущее бешенство. Сотрудница опешила, видимо не ожидая такого ответного давления от посетителя. Лицо её было растеряно.

Закончив монолог, он вышел из кабинета. Вместе с Изольдой Генриховной они направились в кафе, чтобы переждать время до следующего приема. Клокочущая ярость потихоньку улеглась, и он вернулись в Службу по трудоустройству в спокойном самочувствии.

Поднявшись на нужный этаж, Андрей Васильевич удивленно заметил, что у кабинета почему-то дежурил охранник, пожилой мужчина. Обычно двое охранников следили за порядком на первом этаже в зале со стойками регистрации. Всего двое на все здание. Но господин Распутин не придал значения, появлению охранника на этаже.

Дверь открылась, и лощенный полный немец пригласил чету Распутиных в кабинет. Как только супруги сели за стол, франт положил перед Андреем Васильевичем лист с печатным текстом и подписью внизу. Он оказался руководителем этого отдела Службы. После чего шеф сразу заявил:

— Ваше поведение господин Распутина в разговоре с сотрудницей Службы было совершенно недопустимым!

То что «начальник» не поинтересовался мнением клиента о случившемся, а сразу стал обвинять и осуждать, имело тот же эффект как и за два часа до того. «Это вам б…ть не 41 год!» Андрей Васильевич обрушился на него, и за хамское поведение сотрудницы, и за его предвзятость. Сейчас господин Распутин не всегда себя контролировал и пару раз ударил-таки кулаком по столу. Ярость вновь заклокотала в нем, и он раз за разом стал «забивать» в шефа мысль, что если его сотрудница ещё раз позволит подобное поведение, то Распутины тут же пойдут к нему и уже он станет консультантом Изольды Генриховны. Видимо эту мысль начальник отдела понял, т.к. с тех пор Распутины больше ни разу не попадали к этой сотруднице.

Уже придя домой, Андрей Васильевич перевел текст, что был на листе за подписью руководителя отдела Службы. Во время «беседы» не было времени. Особенно ему понравилась последняя фраза: «Hochachtungsvoll» (С глубоким почтением) вместо «Mit freundlichen Grüßen» (С дружескими приветами). Этот лист Андрей Васильевич вставил в рамку под стекло и повесил на стене над своим рабочим столом.

Предупреждение напомнило историку первый год трудовой деятельности в школе. Сперва через три дня после начала работы завуч посоветовала коллегам учиться у него, а затем с регулярностью в месяц он получал выговоры от директора.

В дальнейшем Андрей Васильевич часто использовал эту фразу в своих письмах, несмотря на пожелания знакомых: «Говорите проще и люди к вам потянутся». Тем не менее, и в этот раз он так закончил письмо к преподавателю русского языка в университете. Он интересовался, проводятся ли у них научные конференции, и есть ли возможность выступить с докладом. Ему ответили, что с 2005 года ничего подобного не проводилось. И в завершение просветили, что фраза «Hochachtungsvoll» — это архаичная форма и в современных письмах уже давно не используется, если только в дипломатии или при обращении к королеве.

Андрей Васильевич еще раз перечитал это предложение и подумал: «Да, а почему, черт побери, нет?»