Василиса, выпусти меня

2050 год. Каждое утро в современном мегаполисе для Петра Андреевича давно уже начиналось одинаково. За окном мерцали голографические рекламные щиты, летающие такси с тихим гулом проносились между небоскрёбами, а воздух хоть и пах цветами и зеленью, но витал с явным маслянистым привкусом фильтров очистки.

Планета Земля, на которой теперь живёт более десяти миллиардов человек, почти превратилась в огромный муравейник - человейник если уж быть более точными. Урбанизация достигла небывалых масштабов. Некогда отдельные города постепенно слились в единую сеть поселений. И теперь от Владивостока до Санкт-Петербурга тянулась практически одна бесконечная урбанистическая лента. Зелёных зон почти не осталось. Традиционные парки уступили место вертикальным садам, обустроенным на стенах, балконах и крышах высотных зданий. А естественные лесные массивы сохранившиеся лишь в статусе заповедников, строго регулировались государственным отделением глобальной, вне мировой политики, организации "Миру мир". И посетить такой заповедник можно было лишь выиграв специальный пропуск в государственной лотерее, проводившейся раз в пол года.

Экономические и продовольственные трудности, а главное - проблема перенаселения, затронули многие страны. Производство продуктов питания не успевало за ростом населения, поэтому значительную часть рациона составляли синтетические продукты: искусственное мясо и водоросли, выращенные в лабораторных условиях. Очереди за продовольствием для многих стали привычной частью повседневной жизни. В попытке справиться с вызовами мелкие государства начали объединяться с более крупными, что позволяло эффективнее распределять ограниченные ресурсы. Сильные поглощали слабых.

На этом фоне Россия выделялась относительно стабильной ситуацией. Благодаря грамотной внешней и внутренней политике 90 % населения страны живёт в достатке, не испытывая серьёзных проблем ни с проживанием, ни с питанием, ни с образованием. Даже уровень безработицы стал одним из самых низких по миру, а по стране так вообще опустился до исторического минимума. Несмотря на все это проблема перенаселения даже здесь продолжа стоять так же остро как десять лет назад. От чего современные школы уже давно перешли на трёхсменный график работы: утром учатся младшие классы, днём — средние, ночью — старшеклассники, которые учатся еще и по субботам. Хотя большинство считало лучше уж так, чем демографическая яма, с которой столкнулось государство в конце 2020-х годов.

Жильё тоже пришлось адаптировать под новые реалии. Теперь, благодаря техническому прогрессу, многоквартирные высотки проектировались по модульному принципу. При необходимости, например, с появлением нового члена семьи, можно было докупить и присоединить дополнительную комнату.

Модульные блоки производились на автоматизированных заводах и поставлялись в компактном виде. В сложенном состоянии они занимали втрое меньше места и легко транспортировались беспилотными дронами‑грузовиками. На месте блок разворачивался по принципу гармошки: встроенные сервоприводы и лёгкие композитные каркасы позволяли конструкции достаточно быстро принять нужную форму.

Каждый такой модуль был полностью автономным, имел собственную систему микроклимата с циркуляцией воздуха, светодиодное освещение с регулируемой яркостью, встроенную умную панель управления и подключение к общим коммуникациям дома. Стены и перегородки изготавливались из многослойного полимера, что обеспечивало хорошую звуко‑ и теплоизоляцию, а внешняя поверхность могла менять цвет и текстуру по команде владельца, но не чаще чем раз в три года. От чего многие дома своими яркими пятнами в переплетении зелени стали напоминать работы Пабло Пикассо и других художников творящих в стиле экспрессионизма и кубизма.

Подключение модуля к существующей квартире выполнялось через унифицированные стыковочные узлы. Именно они гарантировали герметичное соединение инженерных систем водоснабжения, канализации, энергоснабжения и сети умного дома. Процесс контролировал встроенный Искусственный Интеллект жилого комплекса, он проверял безопасность подключения, вносил изменения в цифровую модель здания и автоматически обновлял платёжные параметры ЖКХ, что сводило ошибки человеческого фактора к минимуму, а точнее практически к нулю.

Установка обычно занимала всего полдня, плюс, минус, часов пять, если модуль расширенной категории. Бригада из двух техников и пары сервисных роботов монтировала модуль, подключала коммуникации и проводила тестовый запуск систем. После этого новая комната сразу становилась полноценной частью жилого пространства с теми же стандартами комфорта, что и остальное помещение.

Такая система застройки, в эпоху быстро растущих семей и отсутствия доступных территорий, оказалась гораздо удобней и куда более рентабельней чем постройка новых высоток. Вместо переезда в другую квартиру можно было просто добавить модуль и получить дополнительные спальню, детскую или кабинет по мере необходимости.

В одной из таких модульных квартир на пятнадцатом этаже, на окраине Москвы и живёт знаменитый но всеми забытый ученый - Пётр Андреевич Чижиков. На прошлой неделе ему исполнилось шестьдесят пять лет, что по современным среднестатистическим показателям продолжительности жизни в сто пятнадцать, в сто двадцать лет, весьма скромно, но выглядел Перт Андреевич куда старше своих лет. Седые волосы, залысины, глубокие морщины на лбу, мешковатое нижнее веко и мутный цвет, когда-то ярко-голубых глаз, все это было следами его бурной молодости и бессонных ночей. Когда‑то Петр Андреевич работал в Научно‑исследовательском институте, но его уволили за идеи на грани фантастики, явно опережающие не только свое, но и ближайшее, десятилетие. Коллеги считали его сумасшедшим, а он просто мечтал изменить мир. Мечтал тогда, мечтает и сегодня. Видимо поэтому его глаза по-прежнему горели тем же юношеским огнём, что и сорок три года назад, когда он только начинал свой путь, будучи младшим сотрудником новой кафедры НИИ.

Сегодня, как и всегда за последние десять лет, Пётр Андреевич сидел у окна, помешивал синтетический кофе, и смотрел, как внизу, в лабиринте улиц, снуют люди. Рядом с чашкой на журнальном столике, можно сказать на своем законном месте, в старой потертой рамке стояла фотография, на которой он сам, молодой и улыбающийся, стоит рядом с первым прототипом «Василисы» — громоздким компьютером с мерцающим экраном.

— Всё не так, — пробормотал он. — Всё неправильно...