Ваятельское

Войдя в музей, застыл заворожённый,

Увидев то, что в мире на устах.

Картина? Нет! Шедевр! Я сражённый

Запутался в бахилах впопыхах.

Она-она. Я слышал, да и видел

Как критики и знайки всех мастей,

Её не то чтоб кто-то бы обидел,

Хвалили, воздавая почесть ей.

Квадрат, чернее ночи самой тёмной.

Малевича, того что Казимир.

Внёс вклад весомый, значимый, огромный

В искусство то, что поразило мир.

Стоял и млел, взирая на картину.

«Какой колЁр и красок глубина!»,—

От гида слышал я. Устало и рутинно

Он группе объяснял: «Мол, новизна

Необъяснимо проявилась в сём шедевре»,—

Вещал он, скрыв обыденный зевок.

«Эх, знал бы он...». И я сказал Минерве:

«Позволь создать шедевр хоть разок».

Ворвался в студию, где с кухней тридцать метров.

Доска гладильная - мольберт, не надо понта.

Холст А4. Разве ж дело в сантиметрах?

И кисти, что остались от ремонта.

Две краски, много ль надо для шедевра?

Одна из них желта, как тот лимон.

Другая чёрная, вонючая ПФ-ка.

Её использую, быть может быть, потом.

Встав в позу, всем художникам подобно.

Широкими мазками сверху вниз

Нанёс две линии свободно и подробно.

Потом сравнял углы, ведь я ж кубист.

Нет-нет, не то. Быть может треугольник?

Не выразил я мысль, ведь вижу сам.

И так часа четыре произвольно

Я мысли выражал, замазав в хлам

И руки, и гладильный сей подарок

Жене на день рожденья, и бумагу.

И даже зажигал свечи огарок.

И пил вино, ища на дне отвагу.

В конце, концов, опустошённый рвеньем,

Я рявкнул на Минерву, злую девку.

Взмахнул руками, выдав огорченье,

Свалив на лист вонючую ПФ-ку.

Под чёрной краской скрылось всё навечно.

И тут вся суть кубизма мне открылась.

Ведь А4 лист, как всё, конечен.

Сама собой картина получилась.

Я счастлив, ведь я понял суть шедевра.

Труд и мазки, количеством огромным.

Прости меня, послатая Минерва.

Теперь я стал кубист, и буду скромным.

В музее том же я опять и снова.

Наверное не в первый сотый раз.

Но не зевака я теперь, основа,

Там где Малевича картина на показ.

Всё тот же гид, зевающий лениво.

Указкой сонно тычет в грудь мою.

За мной квадрат, мной понятый игриво.

Куда бы гид не встал, там я стою.

В конце концов поймёт он удивлённо,

Что сей квадрат освоен мной уже.

Что позади кубизм, а я нескромно

Возьмусь за яйца Карла Фаберже.