Вчерашние сказки

В городе, где облака — белогривые лошадки, кузнечик пиликает на скрипке, а голубой вагон бежит-качается, жила девочка О. У неё были смешные тонкие косички, платье в горошек и вечно разбитые коленки.

Девочка О. ничего не знала о мире, только, что конфеты сладкие, солнце жаркое, крапива кусачая, а спелая ягода вкуснее всего с куста.

Однажды серьёзный взрослый сказал, что девочку О. ждёт светлое будущее, и она поверила. Конечно, тогда она ещё не знала, что такое это самое «будущее», и почему оно её где-то ждёт, но ей очень хотелось с ним познакомиться.

— Ну когда оно настанет, это будущее? — часто спрашивала девочка О. у взрослых.

— Будущее никогда не настанет, душа моя, — отвечала бабушка, не отвлекаясь от вязания. — Как только оно придёт, сразу станет настоящим.

— А завтра?

— А завтра станет сегодня.

— Не верю!

В тот день девочка О. сильно огорчилась, что никогда не встретит загадочное будущее, и решила не ждать, а найти его самой. Собрала в рюкзак всё необходимое — разноцветные фломастеры, ушастого плюшевого зайца, помятую раскраску и яблоко — и отправилась в путь.

Утреннее солнце вплетало в тонкие косички блики, ветер перекатывал горошек на платье, а коленки почти зажили. В воздухе пахло сладкой ватой и надеждами, по прямой дороге идти было легко, даже радостно, и девочка О., сама того не замечая, перешла на бег. Рюкзак подпрыгивал за спиной, в высокой траве задорно стрекотал кузнечик, а из неведомой страны спешили облака, теряясь в брусничном рассвете.

В больших наивных глазах мелькали улыбчивые лица, в ровных клетках плясали буквы из учебника с потёртой обложкой, белый мел пачкал пальцы, а потом и платье в горошек. И почему-то долго звенел колокольчик с красным бантом на тонкой ручке, и небо неожиданно расплакалось, проливая соль по нежным щекам.

Но всё это было вчера, девочка О. не привыкла останавливаться, ведь там, за поворотом, всё ещё ждало светлое будущее. То самое, которое обещал серьёзный взрослый, и она поверила.

— Душа моя, в этом году яблони цвели особенно много. Красивые, как и ты. Давно не видела твоей улыбки, приезжай.

Но разве будущее будет ждать? Казалось, оно совсем рядом, ещё немного, ещё один поворот. И девочка О. бежала без оглядки, разбрасывая по дороге беззаботное детство. Задумчивые созвездия подмигивали с высоты, роняя под ноги потерянные смыслы, но складывать их было некуда ­— в рюкзаке по-прежнему жил ушастый заяц и подсохшие фломастеры.

В новом рассвете голубой вагон скрылся за горизонтом, не дождавшись пассажира, на последнем аккорде стихла маленькая гармошка, а Бремен, вдруг, забыл музыкантов. А может, и не помнил их никогда… Облака потерялись в неведомой стране, в небо не поднимался летучий корабль, Малыш оставил Карлсона и, возможно, уже нашёл своё светлое будущее. Догнал его, настиг, схватил за хвост синюю птицу, пленяя удачу озорной улыбкой. В конце концов, не так уж далеко оно, это будущее. Зря бабушка говорила, что его не существует.

— Малина поспела крупная, как ты любишь! Приезжай, душа моя, заждалась.

Но в туманной дали уже алели паруса, свежий ветер давно распустил косы, унося с собой белые ленты. Зачем Ассоль ждала на берегу? Разве она не знала, что будущее не настанет, если за ним не бежать?

Сквозь почтовые километры, с марками нежности и заботы, девочку О. догоняли посылки из далёкого города. Шерстяные объятия пахли парным молоком и оладьями, как и руки, что их связали. Те самые, что укрывали малину, готовясь к долгим холодам, чтобы следующим летом вновь собирать сладкие ягоды для родной души. Этим-то не случилось, не исполнилось.

Корабли меняли пристани, привычные к бегу ноги уверенно находили маршрут. Чёрный кот жмурил зелёные огоньки, ни разу не преступая пути, новый поворот приближал к вечности, мечте, притаившейся между осенью и радостью. Девочка О. больше не разбивала коленки, она точно знала, время ­— попутчик, осталось только пара шагов, пара вдохов, и вот он — порог счастья. Сегодня ­— не важно, завтра, завтра будет хорошо!

— Душа моя, приезжай. Хоть разок взглянуть на тебя.

Что-то зазвенело и стихло, лишая ориентира. В наступившей тишине громким укором на дорогу осыпался горошек с платья. Девочка О. замерла на мгновение, всего на секунду, пораженная этим звуком, а после вновь сделала шаг. Только не вперёд, назад. А потом ещё один. И ещё.

Рюкзак стал тяжёлым, лямки больно впивались в хрупкие плечи. Ушастый заяц разделил пристанище с горьким сожалением, пряча за спиной бесполезные фломастеры. Дорога, что ещё вчера ластилась к ботинкам, покрылась острыми шипами, обнажилась чёрными провалами. Теперь девочка О. не бежала, кралась. За каждым поворотом ждал обрыв, после каждого шага — тупик. Почему никто не сказал, что к прошлому нет пути?

Сухая трава цеплялась за щиколотки, крапива, что подпирала покосившийся забор, жалила сердце, старая яблоня скребла ветвями стёкла навсегда погасших окон. По заросшему саду прятались вчерашние сказки, шурша воспоминаниями. И Оленька. У неё были смешные тонкие косички, помятое платье и вечно разбитые коленки. Сразу за скрючившимся домом одиноко горели в закатных сумерках ягоды малины.

— Крупные, бабушка. Как я люблю.