Вдовец моей мечты, или Ремонт соседской кармы

Жизнь дала крутой поворот, и теперь я там, где меньше всего хочется находиться.

В глуши.

Всему виной мои неудачные покатушки с другом на электросамокате, за которые расплачиваться теперь мне ссылкой в дедовскую развалюху. Адвокаты, конечно, все решат, но до тех пор — сидеть мне тут тише воды, ниже травы.

— Макс, не будь мудаком! — пытаюсь достучаться до брата, но ему плевать.

— Я долго терпел твои выходки, Олька. Тебе уже двадцать три. Пора начинать отвечать за свои поступки, — обдает он меня холодом своего тона и бездонных глаз.

Скотина!

— Здесь даже дышать нечем. Мыши вон единственный диван сгрызли, — имитирую приступ астмы, а Макс уже копается в своем мобильнике.

— Я купил тебе раскладушку, — отвечает отстраненно. — Прекращай давить на жалость. Чем быстрее ты распакуешь коробки, тем раньше поешь из новой посуды и ляжешь спать. Для ремонта все доставят через пару дней.

— Для какого ремонта? — хлопаю я ресницами.

— Для этого, — разводит он руками. — Или, думаешь, я привез тебя сюда в поисках твоей совести? Ее у тебя отродясь не было. Зато пригодится уйма твоего свободного времени. Чтобы ты тут окончательно умом не тронулась, займешься ремонтом. Хочу продать этот дом, пока с него можно хоть что-то поиметь.

— Макс, ты издеваешься?! — возмущаюсь я.

— А не надо было пешехода сбивать! — рявкает он, заставив меня насупиться.

Я прекрасно понимаю, что заслужила это наказание, но от одной мысли о том, что мне придется копаться в этом бардаке, меня бросает в дрожь. Я привыкла к дорогим бутикам и ночным клубам, а не к кистям и краскам. Но спорить с братом бесполезно. Он упрямый как осел, и если что-то решил, то переубедить его невозможно.

— Ладно. Некогда мне с тобой нянчиться, — подытоживает он свой приговор. — В машине, между прочим, моя жена с токсикозом мучится. Так что давай обживайся. Навещу тебя, как только смогу.

Макс уходит, а я обреченно оглядываюсь вокруг. Стены обшарпанные, обои местами отвалились, обнажая серые, потрескавшиеся доски. Запах затхлости и пыли проникает в легкие, вызывая приступ тошноты. Идеальное место для исправления грехов.

— Добро пожаловать в ад, Оленька, — шепчу я самой себе и шмыгаю носом, когда хлопает дверь внедорожника.

Брат уезжает, оставляя меня один на один с моей новой реальностью.

Скрежет ключа в замке, и я остаюсь в тишине. Не в той, городской, когда за окном слышен гул машин и разговоры прохожих. Здесь тишина давит, словно вакуум, поглощая все звуки. Кажется, слышно, как бьется собственное сердце.

По скрипучим ступенькам поднимаюсь на второй этаж и морщусь. Пыль въелась здесь в каждый угол, словно напоминая о бренности всего сущего. Паутина свисает с потолка, как траурные знамена, а скрип половиц звучит погребальным маршем.

Интересно, сколько времени понадобится, чтобы пыль просочилась сквозь мои брендовые леггинсы и захватила в плен мои безупречные волосы? Боюсь представить, во что превратятся мои руки после первого же столкновения с этой жуткой шпатлевкой. Наверное, потом придется обращаться к косметологу, чтобы восстановить их былое великолепие.

Пытаясь ни к чему не прикасаться, я осторожно пробираюсь в то, что когда-то было спальней. В потолке приветливо зияет огромная дыра, открывая вид на темный чердак.

Прекрасно!

Романтика деревенской жизни во всей красе.

Похоже, мне придется не только красить стены, но и учиться латать крыши. Ну что ж, зато смогу потом похвастаться перед Миланкой своими строительными навыками. Вот она обзавидуется!

Наверное, стоит сделать селфи на фоне этой разрухи и запостить в статус с подписью «#ДеревенскаяЖизнь #Трансформация #ЯВсеМогу». Хотя братец же строго-настрого запретил мне любые онлайн-движения. Разрешается только личная переписка с тщательной фильтрацией и пролистывание рилсов, если я где-то раздобуду нормальную связь.

Возвращаюсь вниз. С тоской смотрю на коробки, сваленные посреди гостиной, и думаю, неужели Макс в самом деле уверен, что после этого опыта единения с трудом и природой я стану гораздо лучше и мудрее? Я стану злее и грязнее!

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, распаковываю первую коробку. И о, чудо! Раскладушка! Не сомневаюсь, что она станет моим уютным гнездышком на ближайшее время. Конечно, зачем сестре ортопедический матрас? Спать на жестком же полезно для позвоночника.

В следующей коробке обнаруживаю посуду. Обычная, белая, без всяких дизайнерских изысков. Хрен мне, а не дорогой сервиз, чтобы хоть как-то скрасить мои унылые трапезы в этом захолустье.

Разбираю остальные вещи. В основном, всякий хлам, который Макс считает мне лучшей заменой привычных ништячков. Постельное белье, какие-то книги без картинок, коврики, спирали от комаров и... садовый инвентарь? Он серьезно?! То есть в его понимании я всегда мечтала о таком досуге? Выкорчевывать сорняки на заднем дворе? Любопытно, что еще брат припас для моего «развития»? Может, учебник по выживанию в дикой природе? Или курс молодого плотника?

Вздыхаю. Как-то совсем не хочется познавать радости деревенского бытия.

Вдруг замечаю в углу коробку с надписью «Сюрприз для Ольки». Даже не верится, что Макс все-таки вспомнил о нашем родстве. Видимо, решил порадовать меня чем-то приятным. Может, новеньким айфоном последней модели, чтобы я могла хоть как-то вернуть себе вкус к жизни в этой дыре, или сертификат в лучший спа-салон города, чтобы потом я могла забыть о кошмаре, который переживаю сейчас? Затаив дыхание, открываю коробку и… нахожу там резиновые сапоги и рабочий комбинезон.

— Хр-р-р!!! — рычу, задрав лицо к потолку. — Ненавижу тебя!

Ярость захлестывает меня. Это уже не просто издевательство, это — плевок в лицо. Не брат, а садист.

Отпинываю от себя его сюрприз, хватаю чипсы и газировку и начинаю нервно трескать, заедая обиду и не представляя, где тут можно заказать ужин. По дороге я видела только один магазин с уникальным названием «Магазин». Ни пиццерий, ни суши-баров, ни ресторанов. Мне кажется, здесь даже кафе нет.

Допиваю газировку и чую, как давит мочевой. Только сейчас соображаю, что туалет на улице.

— Твою ж налево, — выдыхаю с жалостью к самой себе.

Плетусь во двор и осматриваюсь. Картина маслом: покосившийся забор, заросший сорняками огород, полуразвалившийся сарай. Просто райский уголок. А туалет… Туалет где-то там, вон за той высокой травой сочно-зеленого цвета. Видно лишь вершину двухскатной крыши. Тот случай, когда туалет на нашем участке ниже, чем забор на соседнем.

Вздохнув, распрямляю плечи и лезу в заросли. Не писать же мне посреди двора. Отмахиваюсь от комаров и мошек, которые лезут в глаза, уши, нос. Одна даже залетает в глотку, едва не вызвав у меня рвоту.

Руки вдруг обжигает. Так больно, как будто разом дюжина пчел меня цапнула.

— Ауч! — взвизгиваю и хватаюсь за толстый стебель, тут же ощутив, как горит ладонь.

Черт! Черт! Черт!

Это не пчелы, а трава так кусается!

Отпрянув от кустов, спотыкаюсь и шлепаюсь задницей на какой-то мягкий бугор. На коже проступают самые настоящие ожоги. Ну хоть копчик не отбила, мягко приземлившись. Только раздражает щекотка в пояснице.

Переведя взгляд с рук на ноги, вижу, как по мне целым роем ползают муравьи.

— А-а-а!!! — ору во всю глотку, подскакиваю и начинаю прыгать на месте, стряхивая с себя любого, кто успел залезть на одежду и под нее.

По щекам текут слезы. Сердце отбивает барабанную дробь. Мне больно, меня тошнит. Хочется принять ванну с хлоркой. Но на участке только ржавый бак с позеленевшей водой.

Грязными пальцами утираю влагу с лица и все-таки доползаю до этого чудного сооружения, именуемого туалетом.

Ну что сказать, обстановка внутри вполне соответствует экстерьеру. Дыра в полу, запах, разъедающий глаза, и пауки, которые смотрят на меня, как на незваную гостью. В общем, полный комплект «удобств». После посещения этого места понимаю, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

— Эй, фря! — слышу грубый мужской бас и торможу посреди двора. — Децибелы убавляй, когда срать ходишь. Не одна в деревне живешь.

Оборачиваюсь к высокому забору и фыркаю соседу:

— А ты только из-за стены гавкать можешь? Цепь не позволяет от будки отойти?

— Да нет, цепь я давно зубами перегрыз, — доносится уже у меня прямо над ухом.

Я вздрагиваю, медленно поворачиваю голову и вижу изогнутые в ухмылке губы.

А вот и сам дьявол…