Вдребезги

« -Дура! – сказал он, поднявшись. –

Ты хотела, чтобы я говорил о красивых страданиях?

Страдания всегда уродливы, а я не клоун.

Или плати мне, как проститутке, и я буду

выдавать тебе сюжеты о муках

интеллигента в каторжных лагерях…»

(Юлиан Семенов «Ненаписанные романы»)

«Страдание – физическая или нравственная боль, мучение…»

(Словарь русского языка)

1

-Дениска… Дениска, вставай! На работу опоздаешь…

Он с трудом разлепил тяжелые веки, и снова сомкнул их. Тьфу, пропасть! Как болит голова, во рту – помойка… И Ирка уже встала, гремит посудой на кухне. И слышно, как тяжеловесно бьет струя воды в старый, ржавый умывальник. Новый, стянутый со склада, простоял недолго – перекочевал на базар…

-Вставай, Дениска, - ласково сказала Ирина, входя в комнату.

Он взглянул на нее и поморщился: мятый халат, спутавшиеся волосы, опухшее лицо… Разве такой она была? Да, надо честно признаться: ничего хорошего их совместная жизнь не принесла. Только пьют и спят вместе. В остальном же – у каждого своя жизнь, своя память, свое прошлое…

-У нас ничего не осталось? – спросил он, приподнимаясь.

-Нет, - покачала головой она, избегая смотреть в глаза.

-А у Гузельки?

-И у нее нет…

Гузелька – молодая еще, спившаяся туркменка, оставшаяся с тремя детьми. Целыми днями собирает бутылки и баклажки по помойкам. Вырученные деньги пропивает. И, кажется, пропивает с Иркой. Он давно уже это подозревает. Пьют ведь, суки, а ты загибайся…

-Сходи к ней, - настойчиво повторил он, сдерживая накатившую злобу.

-Нет у нее ничего! – хрипло выкрикнула она, и тут же оглушительная пощечина оглушила ее.

-Ира… Ирочка… - он сполз с кровати и, как был в трусах и майке, встал перед ней на колени и уткнулся лицом в ее халат. – Прости меня, пожалуйста… Прости…

Маленькая, горячая, соленая капелька упала ему на лоб и обожгла, точно расплавленный свинец…