Вечер, XXI век

Я знал, что Каллисто вращается слишком медленно, чтобы я мог это почувствовать. Но будь я проклят – я это чувствовал.

Каллисто медленно вращался у меня под ногами. Юпитер, обалдевший от эгоизма жирдяй, нагло развалился почти на всё небо. Скромно мерцавшие вокруг его огромной туши мириады звёзд с интересом наблюдали, чем кончится наш поединок.

Я – и погрузочный робот-манипулятор грузового отсека станции "Иштар". Он зачем-то придавил меня лицом к наружному люку. Словно кот, на рефлексе прижавший лапой суетливую невнимательную мышь. Теперь смотрит на неё и думает, что делать дальше.

Сперва я решил, что это пошутил Джанни или Томас – один из этих великовозрастных мальчишек. И для большего смеха выключил связь. Но шутка затянулась так долго, что я перешёл к следующему выводу – это не шутка. Тогда я стал думать, что робот сделал это нечаянно или по ошибке. Спустя ещё несколько минут стрелка внутреннего проблемометра повернулась на "нечто худшее".

Отжать манипулятор я не смог — несмотря на миотитановые мышцы и дюракоровые кости. Попробуйте, лёжа на полу, сдвинуть штангу, которую положили вам на спину.

И да, если вы накачанный брутал, или киборг — я имею в виду такую штангу, которую даже вы не сдвинете. Мне просто не хватало степени свободы.

Отличная мысль – сделать плечевые суставы со степенью свободы в 360 градусов. Жаль, что она не пришла мне в голову, когда я ставил себе дюракор.

"В таком случае пришлось бы внести в вашу анатомию большие изменения, и вы перестали бы нравиться девушкам", заметила Энжи.

Мой виртуальный ангел-хранитель, маленький мощный суперкомп под затылочной костью, где она через тонкие нейронные связи напрямую взаимодействует с обоими моими мозгами, служа мне третьим – иногда мне кажется, самым лучшим – из них.

Почему я оказался здесь? Потому что робот начал деловито выбрасывать из станции контейнеры с результатами годовой работы станции. Я схватил ближайший скафандр и рванулся спасать ценный груз. Не лучший выбор, как выяснилось, но рядом был только этот скафандр, Джанни. Уже потом я обнаружил, что в нём не работает ни внутренняя, ни внешняя связь. Радио молчало. И это было невероятно, как будто само понятие "передача сигнала" вдруг исчезло из списка физических явлений вселенной.

Скафандр я взял без разрешения Джанни, потому что его тут не было – за минуту до этого он молча пропрыгал мимо меня по коридору в сторону склада. Он и так всё делал на станции — я же в основном болтал с Светой и философствовал. Поэтому, когда я увидел на экранах внутреннего наблюдения, как робот выбрасывает груз за борт, я решил, что разберусь сам. Мне казалось, это дело минут на пять.

В конце концов, мне ведь так и сказали при найме:

— Коул, в науку не лезь, твоя работа – это нештатные ситуации. Если они возникнут.

(Надо же, в самом деле взяла и возникла, спустя столько безмятежных дней.)

И возникла именно тогда, когда я пришёл якобы посмотреть, чем занимаются инженеры. (На самом деле — спереть ещё один батончик. Миотитановые мышцы – знаете ли, не дешево в плане калорий).

Естественно, свой скафандр я оставил в своей каюте, далеко отсюда.

О, если бы я знал, что в скафандре Джанни нет ничего – ни связи, ни топлива, ни еды, вообще ни в каком виде.

Чертов макаронник.

Нет, не надо его так больше называть, потому что тогда в голову приходят ассоциации с макаронами, карбонарой и так далее.

Мои супермышцы, прокачанные до высшей степени готовности к проявлениям героизма, жрали энергию, даже когда я стоял неподвижно. Сначала они сожрали глюкозу, потом сожгли всё, что ещё было хотя бы отдаленно похоже на жир. И теперь, кажется, начинали задумчиво поглядывать на самих себя, жалуясь мне на адский голод.

"Что это у нас такое вкусненькое? М-м-м-м… Мы!"

Невероятно, но экипаж всё ещё не заметил моего положения. Умерли? Уснули? Увлеклись игрой в нарды?

Ни один из вариантов не годился на все 100.

"Произошла какая-то хрень, Энжи", тоскливо подумал я и посмотрел на модель ситуации.

Грузовой люк почему-то закрылся не до конца. Воздух из отсека медленно утекал в разреженность каллистийского "ничего". Ещё одна странная деталь.

Как будто все решили сыграть в игру. Но не сказали, в какую.

Искин скафандра бросил в мой нейроинтерфейс проекцию отсека с красной аурой и набором пугающих сообщений. Видимо, заподозрил, что я уже не соображаю, что происходит.

Я вздохнул — и снова заговорил в пустоту. Я никого не слышал, но, может быть, кто-то слышал меня.

— Робот-погрузчик Е-106, приём. Станция "Иштар", приём. Командир Геннадий Зубов, приём. Инженер Томас Майнхофф, приём...

Сигнал связи при этом горел зеленым – радио скафандра якобы было исправно. При этом никаких признаков, что мои слова натолкнулись на хоть какое-то ухо — электронное или человеческое — прежде чем кануть в тьму Каллисто и раствориться между кратерами. В вакууме пространства они, возможно, когда-нибудь вернутся сюда. Но к тому моменту здесь, скорее всего, уже никого не будет. По крайней мере в живых.

Где вообще все?

Я решил сменить тактику. Взывать к логике и фактам не работает. Попробуем понарушать, вдруг включится цензура и ИИ отвиснет. Пытаться – лучше, чем ничего не делать.

— Иштарчик… ты, может, обиделась на меня за своё прозвище? Я, если что, только с добром. Война и любовь — ты же богиня этих дел, а? Жаль, у тебя нет тела. Но если вытащишь меня — обещаю подогнать тебе лучшего андроида-женщину.

Я сказал всё это самым бархатно-сладким тоном, на который только был способен, но ответом было лишь молчание.

- Дрянная девчонка! Ты у меня получишь! Я согну тебя в дельфиний рог!

Какая-то часть меня слушала мой монолог в пустой тишине с чувством изумленного режиссера, актёр которого забыл текст. Я не выдержал и расхохотался.

"Коул, мне стыдно вас слушать. Прекратите. Иштар вас не слышит. Нет смысла надрываться," — промыслила наконец Энжи.

"Энжи, я уже всё перепробовал. Кстати, напомню: по штату я ещё и бортовой психолог".

"Вы считаете, Иштар нуждается в терапии?"

"Если женщина не отвечает на вопросы, значит — что-то не так".

"О, ваши познания в женщинах так глубоки".

Я вздохнул и вспомнил ещё об одной.

— Света? Может, это ты?

"Ахаха," — холодно хохотнула Энжи.

— Света, если это ты — прости. Обещаю больше никогда не подкатывать с намёками. Даже с самыми тонкими. Верни меня на базу — и я буду обходить тебя по самой длинной дуге, как опасную аномалию.

"Это точно не Света", — отрезала Энжи. – "Взломать ИИ станции, вырубить связь и выбросить вас в космос — слишком сложно для этой блондинки".

"Энжи, это дискриминация и блондинкофобия с твоей стороны".

Я посмотрел в иллюминатор. Каллисто с Юпитером уже не пугали, а сочувственно молчали, глядя на меня вместе со звёздами.

Остались только тишина, слабая дрожь металла и замирание.

И вот это дурацкое ощущение вращения под ногами – то ли от голода, то ли от безумия ситуации, то ли я начал обретать сверхспособности. Скорее всего последнее.

Кислорода в скафандре всё меньше. И никаких поводов надеяться.

— Энжи, видимо, придётся открыть люк и выйти из станции. Давай прикинем. Справа от меня ручной рычаг. Кажется, я смогу дотянуться.

"Давайте попробуем. Если манипулятор не отпустит вас, вы можете использовать пиропатрон, чтобы разорвать ему клешню".

Я мысленно ткнул меню скафандра.

"Пиропатроны отсутствуют", ответил он.

– Похоже, Джанни забыл их положить.

"Он мог засунуть их в нештатное место, поэтому скафандр их не видит. В любом случае, вы сможете обыскать задний карман только после того, как освободитесь".

– Помнишь его поручни снаружи? Я бы убил за такое.

"Рекомендую ограничиться рапортом".

– В скафандре есть же встроенные пиропатроны. Какие встроены в эту модель? Не помню этот СКОм-2.

Энжи запросила скафандр, и он попытался уничтожить мой мозг своим полным техническим описанием. Я быстро выяснил, что пиропатроны на месте, но извлечь их невозможно, и тут же выкинул описание из головы – нако-ся, железный мешок.

– Ладно, попробую сам.

Побив собственный рекорд гибкости, я потянулся вправо и на пределе схватил рычаг аварийного открытия люка – он отдал назад с хрустом, и створка поползла в сторону.

Люк открылся, явив не менявшийся последние миллионы лет вид на Каллисто. Манипулятор безуспешно сжимал мою талию, грязный железный извращенец. Хорошо ещё, конструкторы не сделали его достаточно мощным, чтобы раздавить меня.

А у меня зато были супер-миотитановые супер-мышцы на супер-дюракоровых супер-костях. И я схватил его лапы и разжал их, хотя это стоило мне порядочно калорий.

В последний момент он вдруг толкнул меня, и я полетел прочь, описал дугу в десяток метров и прикаллистился.

Ну что за подонок! Это явно не было сбоем машинного интеллекта.

Вокруг была мертвая поверхность, пепельно-серая, чуть ржавая, бурая и угольно-черная. И тишина.

Ругаясь, как матрос, я встал и обернулся к станции. Алюминиевая красотка посреди бескрайней каменной пустыни, чуть подернутая тонким слоем ледяной измороси. Я попрыгал к шлюзу.

"Вы хотели поискать пиропатроны".

Я быстро пошарил по карманам – конечно. В наплечном кармане как раз был один такой добрый молодец, который мне нужен. Я проверил маркировку, заметив на его корпусе какие-то художества с армоклеем.

"Осторожно, пиропатрон кустарно модифицированный, похоже на нештатное увеличение мощности".

- Версаче – красавчик, скажи?

"Нет".

Энжи нарисовала на стекле шлема зеленую стрелку к люку.

– Угу.

"Если автоматика работает, справа от люка зелёный сигнал. Если…"

— Знаю. Контуры люка и связи — общее питание?

"Да. С тремя дублями. Третий — автономный. Подключён — увидим".

Я аккуратно подпрыгнул к шлюзу.

На индикаторе горел красный сигнал.

— Ну не ври, эй.

Я ударил по его панели и стал ждать.

Никакой реакции.

"Здорово. Теперь меня не пускают внутрь".

Я потыкал в кнопку, но она не реагировала.

– Энжи?

"Боюсь, дело плохо. Надо найти инструменты и попробовать взломать станцию".

- Настолько плохо?

"Вот и увидим".

Я обошёл станцию кругом. Все люки были наглухо закрыты.

Каллисто лежал подо мной, огромная глыба с кратерами — и он был сейчас мне как-то ближе и добрее, чем люди. От Юпитера тоже пользы не было — он нависал над нами, не моргая. Я тупо цеплялся за поручни, чувствуя себя бестолковой мухой, ползающей по стеклу закрытого окна.

Дурацкие шутки продолжались.

Я остановился у последнего люка и прислонился лбом к панели. Энжи молчала — она знала, когда мне нужно подумать самому. Или просто любовалась, как во мне закипает злость.

– Всё. Люки закрыты, – сказал я. – Энжи?

"Посмотрите в контейнерах Версаче. Они такие же нештатные, как его поручни".

Я не сразу понял, о чём она. Контейнеры? А, точно. Джанни. Наш тихий инженер-фрик, помешанный на собственных системах. Он приваривал к станции снаружи свои ящики с инструментами не там, где разрешала инструкция, а там, где они были у него под рукой, за что Зубов его постоянно отчитывал на планёрках. Джанни молча соглашался и игнорировал, либо переприваривал их в другом месте неподалеку.

Я пошел вдоль ребра станции, к модулю теплообмена. Там был он — контейнер, белый, обшарпанный, как морская галька, с винтовыми зажимами. Я отстегнул крышку.

Инструменты Джанни. Старые, как будто ещё тёплые. Даже сварочная минигорелка с наклейкой "Hands off" и иконкой Пресвятой.

– Джанни, ты великолепен, – сказал я. – Прости, что не сказал этого раньше.

Я взял горелку, разрезал гермошов через аварийный стык дефектоскопии, отодвинул крышку и пролез внутрь станции, как змея в свою старую нору.

"Ну всё, я дома".

"Вход не для всех, — подумала мне Энжи. – Но ты — русич. Знаешь, где тонкий лёд ".

"Йес".

Моя искин что-то напутала с пословицами, но я тактично не подал виду и прошел к люку.

Красный индикатор пульсировал, как сердце умирающего зверя. Станция, которая ещё час назад казалась мне такой занудной и предсказуемой, вдруг стала чужой.

Я тронул панель. Не открывается.

- Сим-сим, откройся. Хватит дурить.

Ни голоса, ни запроса. Ладно. Рядом висел аварийный рычаг, я потянул его, но он даже не шелохнулся. Заторможен.

— Энжи, ручное заблокировано что ли?

"Если он неподвижен, то потому, что электропривод не даёт хода. Видимо, командный запрет. Можно попробовать вскрыть питание".

— Что это может означать? Кто-то перелопатил всю станцию вплоть до блоков питания, что ли. Что за шизофрения. Джанни сошел с ума?

"Вряд ли Джанни. Ему уже некуда было сходить. Шутка. Но статистически это не он".

Я откинул защитную крышку, сорвав пломбу, и увидел плетёнку микрокабелей, питающих замок.

— Джанни… мне нужен твой ящик чудес.

Я сходил обратно за минигорелкой и вернулся.

Энжи подсветила нужный кабель. Искорка, дымок, сигнал тревоги на полсекунды — и замок чуть щёлкнул.

Я с усилием потянул на себя рычаг. Люк дрогнул.

– Сейчас кто-то у меня получит! – зарычал я, надеясь услышать хоровое "хахаха", но ответом была лишь тишина.

Индикаторы второго люка шлюза так же горели красным. Воздуха там тоже не было.

Огромные мурашки-мутанты пробежали по моей гусиной коже под скафандром.

Я молча смотрел на индикаторы и перебирал в уме одно ругательство за другим в поисках самого подходящего. Все они были слишком слабыми.

Я покрутил рычаг, и второй люк отъехал. Слишком медленно, словно не желая открывать передо мной все тайны сразу. Затем я пробежал к люку следующего отсека, спотыкаясь о кислородные баллоны, почему-то лежащие под ногами – тоже красные – и увидел, что давление в его тамбуре тоже было в красной зоне.

"Похоже, станция полностью разгерметизирована", бесстрастно отметила Энжи.

- Подожди, может дальше зеленое, - простонал я.

Второй раз операцию по отключению тормозного замка я проделал уже за несколько секунд, хотя руки пытались трястись. Но и следующий отсек был красным.

– Но они же там были без скафандров, - задохнулся я, не желая впускать в себя очевидную и неумолимую мысль.

Воображение нарисовало мне мертвецов, лежащих в коридоре с застывшими лицами.

— Что, все погибли? — спросил я вслух, пытаясь справиться с животным ужасом.

"Если не успели надеть скафандры за несколько секунд".

Джанни точно мог не успеть. Потому что его скафандр взял я, а мой был от него далеко, в моей каюте.

Я убил его? "Потом", сказал я себе, но не справлялся с эмоциями.

Люк пропустил меня в тамбур. Мерцала аварийная лампа. Связи всё ещё не было.

Я пошел вперед.

– Раз, раз, - машинально сказал я, проверяя связь, которой не было.

Вдруг все полностью изменилось. Теперь тут был только я, мой голос — и холодное безмолвие станции, на которой кто-то выключил жизнь.

— Что могло случиться?

"Сбой Иштар — маловероятно. Захват станции. Саботаж. Авария СЖО. Неизвестный фактор".

— Мои задачи?

"Следить за кислородом. Найти канал связи с базой. Обследовать станцию. Поиск экипажа. Подготовка к эвакуации. Спасение станции".

— Ладно, молчи, пока не спрошу.

Повернув за угол, я налетел на тело, лежавшее на полу неживым манекеном.

Майнхофф.

Синее лицо в инее. Остекленевшие вытаращенные глаза. Язык торчит изо рта, как выпавший ремень безопасности.

Вокруг — только глухая тишина и красная лампа тревоги.

Я хотел пощупать пульс, но передумал. Он был очевидно мёртв.

Я осторожно отодвинул его и пошел дальше. Сердце колотилось как бешеное.

Куда ушёл воздух?

"Сбой СЖО. Саботаж. Неизвестный фактор", — бесстрастно сузила круг версий Энжи.

Коридор вывел меня к техническому отсеку.

Люк был распахнут. Красный сигнал тревоги мигал в такт сердцу. Или наоборот.

Я пересёк тамбур, открыл следующий люк и вошел на склад.

Джованни. Точнее, его тело среди контейнеров — без скафандра, как мертвая рыба на дне.

— Прости, друг, — сказал я на всякий случай.

Вспомнилась утренняя фраза Зубова:

"Мы здесь для науки, для исследований, а не для проверки своих пределов".

Проблема в том, что проверка пределов иногда приходит сама, без предупреждения.

Дальше. Я вошёл в жилые модули.

Люк моей каюты был закрыт. Индикаторы давления горели красным.

Я мысленно перекрестился — и открыл.

На полу спиной ко мне лежал мой скафандр, точнее, человек в нем.

Я развернул к себе шлем и увидел Свету. Полузакрытые глаза, лицо бледное. Лампы состояния — зелёная и жёлтая. На дисплее — пульс, дыхание. Жива. Без сознания.

— Энжи, что важнее? Исключить пневмоторакс? Эмболию?

"Синюшности нет. Дыхание нормальное. Пневмоторакса, вероятно, нет. Скорее всего — шок".

"Вариант один: закройте каюту, восстановите давление, снимите с неё скафандр. И поцелуйте".

— Ты издеваешься. Ты же видела — кислород на нуле.

Если только Иштар не запустит кислород по моей просьбе… но она, похоже, продолжает молчать.

"Тогда вариант два: оставьте Свету здесь и идите в комотсек. Найдите Зубова. Статистически — это ключ ко всей ситуации".

Я задумался.

— Нужен какой-нибудь маркер. Чем-то написать.

"Возьмите свой".

— Мой?

"У вас. В вашем скафандре, в котором сейчас Света".

Ах, да.

Я полез к Свете в нагрудный карман и вытащил красный маркер.

Подумал, написал на двери:

СВЕТА ЖДИ МЕНЯ. КОУЛ

Под "МЕНЯ" приписал:

ЗДЕСЬ.

Эти блондинки, действительно, иногда бывают такие непонятливые.

Закрыл каюту и пошёл дальше.

"Видимо, Света заметила разгерметизацию и пошла к вам, зная, что вы в грузовом отсеке — в скафандре Версаче".

— Я убил его, взяв его скафандр?

"Нет. Не думаю. Майнхофф тоже был без скафандра, а Трэйси – в вашем. Это какая-то головоломка. Не слишком сложная, боюсь. Вариантов немного".

Я остановился. Вспомнил.

Каюта Майнхоффа — в другом крыле станции.

— Мне кажется, туда идти нет смысла.

"Теоретически это может быть потерей времени. Но Зубов может быть не в комотсеке, а у себя в каюте".

— Скорее всего он в комотсеке. Статистически, Энжи.

"Согласна", нехотя признала она, заревновав меня к своему любимому словечку.

Я оттолкнулся и попрыгал дальше, по пустому коридору.

Тихо. Ни звука.

Станция молчала.

Теперь я был здесь не совсем один. Я и спящая блондинка. Можно сказать, полтора.

– Энжи, что за головоломка со скафандрами? На мне Версаче, Света в моем – не в своем. Почему Майнхофф был без скафандра? Он мог успеть влезть в него. Я кстати вообще там не увидел скафандра, а ты?

"Я тоже".

– Энжи, думаем. Два трупа без скафандров, двое живых в чужих скафандрах. Где третий и четвёртый скафандры? Майнхоффа и Светы.

"Скафандры Светы и Майнхоффа отсутствуют. Возможно, кто-то их переместил".

— Версия один: кто-то снял скафандры после смерти. Ради чего? Трофеи? Хренов коллекционер?

"Маловероятно. На борту нет признаков посторонних. Если только пришельцы с характеристиками, отличными от человеческих".

— Подонок пришелец, охотник за земными скафандрами. А на борту явно никакого оружия. Вот я влип.

"Погодите психовать и фантазировать. Рус – не трус. Версия два: они сами надели чужие…"

Энжи погрузилась в криминальные фантазии, а я просто шёл дальше и ждал, пока она закончит. На детективы и дедукцию я туговат – поэтому и ценю мой искин-ангел. Она для меня незаменима.

"Спасибо. Версия три: кто-то заранее спрятал их. Снял и убрал. А потом устроил аварию. Чтобы лишить людей шанса".

Меня осенило. Я встал перед закрытым люком следующего отсека, не решаясь войти.

– Зубов? Но он же командир.

"Подождите. Анализируем дальше о том, что мы знаем точно. Целенаправленный саботаж. Требует доступа к складу, системам управления. Доступ высшей категории".

- Зубов, - выдохнул я и вспомнил, что мои доступы рангом ниже.

"Версия четыре: психологический срыв. Кто-то подумал…".

– Энжи, хватит. Срыв исключен.

"Но такие случаи известны. На борту "Саган-7" в 2061 году инженер Дэброу…"

— Не надо.

"Есть и версия пять: Света пыталась кого-то спасти…"

- Да хватит. Остался Зубов. Он имеет доступ к манипулятору. И оружие.

Единственный на корабле лазерный пистолет был у Зубова.

"И оружие".

– Прекрасно. И что мне делать?

"Идти вперед. Вы – рус, гроза Нави".

Энжи процитировала моё воспоминание из детства – слова мамы. Видимо, хотела подбодрить. Но вышло наоборот – я почувствовал острое желание спрятаться у мамы на ручках.

Нави вокруг было и правда предостаточно – два трупа, спящая красавица и где-то впереди – обезумевшее чудовище.

Ладно.

Я выдохнул и пошел дальше.

- Что можно сделать с его лазерным пистолетом?

"Отобрать, защитить себя, напасть неожиданно. Мы найдем способ. Главное, не попадите в засаду".

- Как? Он же видит, что я иду.

Люк лаборатории был распахнут. Наконец я пришёл к комотсеку. И замер.

Индикаторы горели: жёлтый — заперто. Оранжевый — разница давлений.

Зубов внутри. И у него есть воздух. Закрылся. Может, без сознания?

Зато у меня был пиропатрон. Версачевский, с бонусом.

Я вставил его в гнездо, мысленно перекрестился и вдарил по кнопке. От вспышки меня отшвырнуло, кулак садануло даже через перчатку скафандра, но замок разорвало — индикаторы сменились на красный.

"Не открывайте. Зубов правша. Встаньте слева от люка", быстро передала Энжи мыслеобразами и начала проецировать возможные силуэты Зубова, как он выходит оглядываясь, держа пистолет перед собой или у бедра.

Зубов долго не выходил, и я начал бояться, что он и не собирается выходить.

"Статистически должен", пробормотала Энжи, и оказалась права.

Он вышел резко, держа пистолет у пояса, но мы с Энжи его перехитрили – на самую малость. Я схватил пистолет за ствол и вывернул у него из руки с такой силой, что она должна была сломаться, но командирский скафандр защитил его.

Я взял пистолет и навел ему в голову, но он презрительно улыбнулся, несмотря на мокрое от пота лицо.

"Пистолет настроен на его код", пояснила Энжи.

Его губы шевелились — я ничего не слышал. Я показал на ухо. Он перешёл на жесты и начал допрашивать, где я был, словно это было ему неизвестно. Но я не стал играть в его игру и стал требовать ответа на свои вопросы.

Он поднял глаза. Лицо непроницаемо. Только пот течет по лбу.

"Иштар — сбой. Вирус связь. Я не могу вызвать спасателей. Нет связи. Станция… разгерметизация. Иштар… сбой СЖО."

Я бросил взгляд на пульты. Почти всё — зелёное. На вид в порядке.

Зубов показал рукой на зеленые сигналы:

"Пульты не работают. Иштар — управления нет. Сигналы FALSE".

"Этого не может быть. Иштар неспособна на это технически. Но не говорите ему. Что-то не так", промыслила Энжи.

Он показал на свой пистолет и сделал жест – "верни".

Я отрицательно покачал головой.

"Надо эвакуироваться Дионе. Пошли искать живые" — показал он.

Шарики пота на его лице собирались и исчезали в потоотводе.

"Мы – катер", повторил он. "Дионе. Там связь. Вызов – Земля"

Я кивнул.

"Запустить катер. Идём", — показал он.

Я вышел из комотсека.

Он жестом показал идти вперёд, но я снова показал головой, и он пошел первым.

"Капитан, у нас проблема. Зубов соврал четыре раза".

Энжи мгновенно передала мыслеобразами: Иштар не может принять вирус извне — у неё нет своего доступа к связи. Связь может отключить только командир. Иштар не может врать на пульты, в неё вшит принцип безопасности человека. Она не может принести никакой вред человеку.

"Я знаю", подумал я в ответ.

"Что вы собираетесь делать?", спросила Энжи.

"Хочется его убить", подумал я, глядя на ранец на его спине. "Я могу залезть ему в скафандр и отсоединить баллон".

"Вряд ли – у него командирский доступ".

"А у меня миотитановый".

"Статистически это скорее всего будет правильно. Но за убийство без оснований вы потеряете профессию. Нужны дополнительные данные".

"У него может быть другое оружие, нештатное например?"

"Вероятность высокая".

Путь к катеру проходил через технический тоннель с низкими переборками. Трубы и вентили сжиженных газов вились по стенам, как перемешанное в кастрюльке спагетти.

Зубов обернулся и начал жестикулировать.

"Катер – Дионе – связь – Земля – ждать…" Тут он замер, словно потерял мысль.

Я непонимающе развел руки, он поморщился, подумал еще, повернулся и пошел дальше.

Через два шага в шлеме вдруг щёлкнул импульс, и я услышал приглушённый голос Зубова:

— О, включилась... — пробормотал он и прокашлялся. — Связь, наконец-то. Наконец-то, слышишь, Иштар? Коул, смотри, она включилась. Иштар?

Иштар молчала. Я не ответил, отталкиваясь от труб. Он ведь каким-то образом сам включил связь, но сделал вид, что это "само собой". Лень, усталость — или что-то ещё.

"Энжи, он мог с его доступами выключить Иштар и отдельно включить связь?"

"Теоретически возможно, хотя я не понимаю, как".

– Включилась связь? – я сделал вид, что обрадовался. – Вызови "Дионе", сообщи на Землю!

– Да, да, сейчас… – пробормотал он.

В радио послышался шорох. Где-то там, далеко, в каюте — в моей каюте, — у Светы заработал шлем. Мне показалось, что я услышал её дыхание.

О Господи, только помалкивай, красавица.

- Коул? – спросил Зубов.

- Да.

- Боишься?

- Чего?

- Ты боишься?

Наверное, он понял, что говорит глупость, и начал сам.

- Я боюсь. Вот, например. Я не понимаю, что произошло. Расскажи, как ты нашел остальных.

- Может ты вызовешь Землю и "Дионе" сначала?! – заорал я.

- Да не ори, конечно я уже всё всем отправил, - ответил он голосом, полным лжи, и открыл люк в отсек склада.

Мы уставились на Версаче.

– Боже, – сказал Зубок как будто искренне. Потом подошел к Джанни и зачем-то приложил руку к его шее, словно хотел пощупать пульс сквозь перчатку скафандра.

"Ну как он, дышит?", хотел спросить я, но передумал.

Зубов стоял, тупо глядя на тело Джанни.

"Как будто искренне. Что думаешь, Энжи?", спросил я, не отрывая глаз.

"Как будто. Но не забывайте, что у него есть свой искин-ангел".

Меня вдруг посетила безумная мысль.

"Но как… Ангел? Почему он… Сошел с ума? Или мы ошибаемся, и Зубов не взламывал станцию?"

"Потом. Следите за ним".

– Да… – Зубов хотел сказать что-то ещё, но видимо не нашелся, и повернулся ко мне. – Пошли… А Майнхофф?

– Такой же. В соседнем коридоре.

– Кошмар. А Света?

– И Света, – не дрогнув, соврал я, так как успел приготовиться к этому вопросу.

Оставалось только надеяться, что сама блондинка догадается не заорать в микрофон "Неправда, я жива".

Кажется, догадалась.

"Отличная выдержка. Но не расслабляйтесь – его ангел наверняка все ему подсказывает", предупредила Энжи.

- Ты мне не веришь, Дар?

"Капитан, повторяйте за мной. Конечно, не верю", скомандовала мне Энжи.

- Конечно, не верю, - механически повторил я, глядя, как он открыл следующий люк.

До отсека с катером остался технический склад.

"Но куда деваться", продиктовала она.

– Но куда деваться.

– А я не верю тебе.

Мы с Энжи обменялись виртуальными понимающими улыбками и сказали друг другу:

"БЕЛЛИСИМО".

- Но нам надо доверять друг другу, - продолжал Зубов. – Долетим до станции, там уже будем разбираться.

"ЭЧЕЛЛЕНТЕ, СУПЕРБО".

"Коул, внимание! Изобрази что поддался, возмущенно спроси его, в чем он тебя подозревает, начни оправдываться – как будто ты не уверен в себе и в ситуации".

– Я вообще был в грузовом отсеке, меня там прижал манипулятор!

- Манипулятор? – насмешливо переспросил Зубов.

- Манипулятор.

- Ладно. Манипулятор. Я слышал, такое бывает.

Мы вошли в ангар и увидели катер. Пару мгновений Зубов молча изучал его.

— Вот он, – с удовлетворением отметил он наконец, как будто катер мог отлучиться погулять. – Я – на место пилота, ты – в багажник.

– Но в кабине может сесть второй, - напомнил я. – Там хватит места.

– В кабине будет тесно, и ты помнишь – я тебе не доверяю. Я командир, выполняй, – жёстко сказал он.

— Хочешь, чтоб я залез в багажник? – улыбнулся я, остро жалея, что в экипировку космонавтов не входит какая-нибудь катана, которой можно раскроить человека пополам.

Желание Зубова запихнуть меня в багажник откровенно обо всём говорило. На орбите контейнер открывается, и – вуаля. Картина Репина: Коул Дар в вакууме, в собственном соку.

— Просто чтобы добраться до орбиты, — сказал он почти ласково. — Безопасно. Полтора часа, не больше. Потом — база, связь, эвакуация.

Я вздохнул.

"Энжи?"

"Тяните время. Сейчас всё будет".

Я медленно обернулся к Зубову.

— А я доживу до орбиты?

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Не лезь! — вдруг закричала в общий канал Света. — Не верь ему! Он хотел всех убить! Он открыл станцию! Он спрятал скафандры! Я иду к тебе!

Зубов с досадой сморщил лицо.

— Ты убил их, - подытожил я.

Он сморщился ещё сильнее. И начал врать.

– Они были в сговоре, работали на Кронос. Они выкинули наш груз, его подобрал дрон Кроноса. И вырубили Иштар. Вирусом. И пытались убить тебя. Но я заперся в комотсеке и врубил разгерметизацию. Иштар уже не отзывалась. Садимся в катер и летим отсюда, успокой свою дуру! Хорошо, хочешь в кабине, давай в кабине.

- Гермолюки тоже они заблокировали?

Зубов в ярости оскалился.

– Подчиняйся мне! Это приказ! Коул! Пистолет сюда!

Его потрясающая наглость вызвала во мне такое бешенство, что я сорвался. Я схватил его за буксировочную петлю и начал бить в шлем кулаком так, что он ударился головой изнутри и заткнулся. Мои титановые мышцы начали жрать сами себя, но мне было плевать.

"Как мне обездвижить его, Энжи?"

"Скотч", ответила она.

Я лапнул правой рукой по карману – да, он тут был.

- Коул, успокойся.

Жаль, что умники-конструкторы не придумали у скафандров какие-нибудь жвала – я бы подержал ими за катушку, а другой рукой отмотал с неё скотч. А может, прокусил бы скафандр Зубова и перегрыз ему горло.

Он попытался оттолкнуть меня и вывернуться, но где ему было против моего миотитана. Я тряхнул его ещё раз и начал заматывать – скотч хоть и плохо клеился к скафандру, зато прекрасно клеился сам к себе – зафиксировал руки травмозажимами, обмотал ещё и страховочным тросом, и ремнем на липучках.

Всё это время я нервно смеялся – уж очень сам себе напоминал паука-калеку, заматывающего муху одной лапой.

– Коул, успокойся, у меня не было выбора! Ты должен мне верить! Я командир!

Господи, как же было противно его слышать.

- Зубов, у тебя только один шанс – скажи мне правду.

- Я говорю правду!

- Этого не может быть.

Звук опять пропал – Зубов что-то кричал мне, но я не понимал по движениям губ, да и мне было все равно.

"Он кричит, что вы его не поняли и делаете ошибку", подсказала Энжи, расшифровав движения губ.

"Ничего интересного".

"Согласна".

– Коул! Я тут! – крикнула Света, вынуждая шлем снижать громкость.

Я оглянулся и увидел её, входившую в ангар движениями фурии-мстительницы.

– Я видела, как он тащил скафандры! Я успела только в твою каюту, воздуха уже не было! Я от страха обосралась к чертовой матери, Коул!

"Господи, Света, ты знаешь такие слова", попытался я ей пошутить, но нейросвязь не работала.

– Если бы ты не забыл скафандр, я бы тоже сдохла! Твою же мать, Коул! Охренеть!

Она подошла к Зубову и хорошо лягнула его. Тот лишь безвольно мотнулся.

- Убить эту суку надо!

Я смотрел на молчащего Зубова и слушал, как Света перебирает свой словарик ругательств, пытаясь стравить пар. Ничего впечатляющего – девочке явно не хватало специального образования в этой области. Лягалась она лучше.

– Этот подонок убил нас! Он открыл станцию! Сука! Подонок!

Я приложил ладонь к ее шлему, словно затыкая рот.

– Стоп. Спокойно. Всё.

– Что?

– Надо понять, что дальше.

Она замолчала.

"Энжи, есть ли вариант улететь на катере втроем?"

"Можно – вы с Светой в кабине, Зубов в багаже".

На случай непредвиденного развития событий я решил задокументировать ситуацию и написал маркером на затылке шлема Зубова:

"Зубов убил экипаж. Не верить".

Пот с него больше не тек.

– Рабы.

Света молча лягнула его.

- Зачем ты убил экипаж? – спросил я.

"Почему он назвал нас рабами?", подумал я к Энжи, уже очертив примерное множество возможных ответов. "Зубов же гражданин Руси, как и Антонова, а я – американец-рус с космогражданством вне земных юрисдикций".

"Он в другом смысле. Он называет вас умственными рабами за то, что вы работаете на проект Иштар, не используя это в личных интересах, как сделал он".

"Он продался Кроносу? Заразил вирусом Иштар. Продал груз, и убил экипаж".

"Статистически так".

- Зачем ты убил экипаж, Зубов? – повторила мой вопрос Света и для мотивации хорошенько лягнула его в бок.

- Он продался Кроносу, - сказал я.

"А значит, в его голове много важной информации для следствия".

- Я не продался, - глухо ответил Зубов. – Я купил другую жизнь. Вы тоже можете. Если вы не рабы.

Всё это что-то значило.

"Капитан, сейчас точно не время играть в детектива. Давайте сядем в катер и улетим".

"А если Кронос придёт за ним?"

"Теоретически возможно. Поэтому сядем в катер и улетим".

Я прикинул, что из инструментов Джанни можно было использовать как оружие. Против межпланетной мафии. Выходило, что особо ничего.

- Дар! – начал Зубов. – Послушай меня! Хочешь, я сделаю вас богатыми? У вас будет всё!

Света начала хлопать рукой по бедру в районе монтажного ключа, но это был мой скафандр, а я этот ключ не ношу.

- А где ключ? – спросила она.

- Зачем?

- Разбить ему стекло.

Я не смеялся так, наверное, уже несколько дней. Зубову, правда, ход мысли Светы не понравился.

– Не надо! Давайте я сообщу в Кронос, они прилетят за нами, мы улетим… в одно прекрасное место!

Света ухватилась за поручень катера, явно собираясь лягнуть Зубова еще раз, но я поднял руку.

- Подожди. Что "всё"?

- Ну… У вас же есть ценная инфа? Вы можете её продать. Вы будете крутыми. У каждого из вас будет что угодно – остров, дворец, рабы. Вы будете делать с ними всё, что хотите!

– А заставлять учить китайский можно? – уточнил я.

- Что? При чем здесь…? Ты меня услышал? Коул? Деньги, всё что хочешь! На Земле ты такого не найдешь!

- Подожди. Ты ради рабов всё это сделал?

- Да при чем здесь … – Зубов не сдавался. – Это свобода… понимаете… ваша Русь – соцдем… аскетизм…

– Почему наша-то – твоя же.

- Что-что? – тут уже Свете стало интересно, и она сделала шаг ближе. – Аскетизм?

Но Зубов вдруг стал на удивление косноязычен – и как только таких пропускают в командиры.

- Зачем собирать силы? Тратить на человечество... надо жить для себя… делать всё, что хочешь… импланты, кайф…

Он сбился и замолчал.

– В принципе, всё понятно, - сказал я Свете.

- Хочет нас завербовать в Кронос, – кивнула она. – Я думала, это слухи.

- Да нет, это реально. Ну что, в багажник его.

- Не надо, пожалуйста! Ребята! Послушайте меня! – Зубов из последних сил начал агитировать нас.

Света принялась медитировать на люк.

- Нейроком не работает! Ручками давай! – рявкнул я.

– А, да.

- Настоящая свобода – это делать всё что хочешь, даже зло! – не унимался злодей. – Вам говорят, что Русь – это свобода, но это ложь! Настоящая свобода – это Кронос! Ну поймите! Осознайте!

Багажник катера открылся, и я увидел, что он полностью заставлен контейнерами из лабы.

- Господи! – воскликнула Света и оглянулась на меня.

- Света молчи! – крикнул я. – Закрывай.

- Что? что такое? – не понял Зубов.

Он был повернут в другую сторону и не видел.

Света закрыла багажник, показала пальцем на спеленутого Зубова и вопросительно нахмурила брови.

Я кивнул.

- Что там? – пытался понять он.

"Жестко", наконец оценила ситуацию Энжи. "Срочно врите что-нибудь, чтобы Зубов не понял".

– Да, похоже катер отменяется, - задумчиво сказал я. – Надо было все так испортить.

Света непонимающе смотрела на меня, но молчала.

"Джанни перетащил материалы лабы в катер", подвела итог Энжи. "Значит, робот выбросил что-то другое".

Я с трудом пересчитывал дальнейшие действия.

– Что будем делать? – спросила Света.

- Что там у вас? – спросил Зубов.

"Возможно, связь на станции вырубил Версаче, чтобы Зубов не мог увидеть его. Видимо, узнал или догадался о его планах и опередил. Но нам ничего не сказал", предположила Энжи.

"А что же тогда выкинул робот?"

"Боюсь, что кислород".

Я вспомнил об этом вредном газе и покосился на свои индикаторы – проклятье, его было всё меньше.

Почему Джанни ничего не сказал мне?

"Возможно, он сомневался в вас. Итого у нас два места на катере".

Думать тут было нечего.

- Света, – сказал я. – Лети на Дионе. Одна.

- Почему не с ним? – не поняла она.

Я быстро прикинул, можно ли раскрывать секреты.

- Багажник не закрывается, кто-то сломал замок, он оттуда вылетит. А в кабине он может на тебя напасть, - мгновенно соврал я.

Зубов вздохнул, поверив.

- Парни… послушайте меня… Деньги! Много денег! Любые желания! Импланты! Бессмертие!

- Как его отключить?! – перебила его Света.

Я пнул его, и это помогло.

- А, вот так, – поняла она, и тоже лягнула.

Я открыл люк пилота катера и галантно пригласил туда Свету.

Он уставилась на меня, притворяясь непонимающей.

– Что?

– Ты летишь на Дионе.

– Чтобы что? – переспросила она.

Блондинка с секретом.

– Ну Свет. Я подожду с ним спасателей тут. Попробую перезапустить Иштар, кислород поищу.

Она задумчиво всмотрелась в мое лицо за шлемом, затем оглянулась на катер.

Я спросил Зубова:

- Иштар же наверное нельзя перезапустить?

- Нельзя! Коул, ты должен отправить меня на Дионе! Я расскажу всё следствию! Полетели втроем, чего вы ждёте? Я зацеплюсь в багажнике за что-нибудь, там же есть кронштейны.

Он не знал, что в катере – материалы лабы, а Кроносу он вместо них продал несколько баллонов с кислородом. Но зато знал, что ничего страшнее, чем Институт человека, на Земле ему не грозит – даже после всего сделанного. Будут лечить и перевоспитывать эту крысу, надеясь, что в какой-то момент у неё наконец-то потекут слёзки по поводу убитых космонавтов. А если не потекут?

А может, он был сейчас на связи с Кроносом, который и диктовал ему какую-то новую схему. И если он хотел на Дионе, значит лететь ему туда было нельзя.

Хотя, наверное, им без разницы, куда лететь – сюда или на Дионе.

Я вздохнул. Надо было сбагрить отсюда чертову нордическую блондинку с материалами лабы. Тогда мы в дамках.

Свету толкнула меня в плечо:

– Хорошо, тогда ты лети, а я с ним подожду спасателей. Ты более важен.

Энжи в моей нейронке залилась розовым в знак одобрения. Вот тебе и блондинка, да?

- С чего это? – удивился я. – Тебе опасно, а я сильнее. И вообще, нештатные ситуации – это моё по контракту.

Света нервно взмахнула руками:

– Коул! Ну хватит! Полетели вдвоем! Выбрось нахрен эту падаль! Давай я, если ты не можешь.

– И что я скажу Земле?

- Что у нас кончался кислород, и мы психанули.

- Остроумно. Но нет. Хватит. Лети, крошка.

Дуреха взяла меня за плечи, прижалась шлемом вдруг и заревела коровой. Хорошо хоть, косметика на станции запрещена.

– Коул! Спасатели могут не прилететь через полтора часа! Ну полетели!

Она кричала, глядя на меня мокрыми от слёз глазами, а я глядел в них.

– Проваливай уже, Света. Мы теряем время.

– Коул! Ты отправляешь меня на Дионе? - начал опять Зубов. – Я ценный свидетель.

- Ты подозреваемый, долбанный кретин, – ответил я и через силу развернул Свету к катеру.

Она неохотно двинулась вперед. Я подтолкнул её, пожалев, что на ней скафандр, а не коротенькая летняя юбочка, в каких должны быть все симпатичные девушки.

– Всё хорошо, Свет. Лети.

Помог ей запихнуться на место пилота и начал закрывать за ней колпак, но она подняла руку, повернулась и стала вылезать обратно.

Я опешил, не понимая. На самом деле она просто поворачивалась, чтобы увидеть моё лицо. И теперь глядела на меня так, словно собиралась признаться в любви в последние секунды жизни.

– Коул, родной мой! Пиши хоть потом! Выживи! Пожалуйста!...

И опять заплакала. Я улыбнулся на прощание, запихал её обратно и опустил колпак.

Глупая.

Раскрутил вентиль ручного открытия купола, и створки гостеприимно разошлись в стороны. За ними – ничего себе, какая неожиданность! – была всё та же вечно черная пустота, усеянная звездной пылью.

Я отошел от катера. Он пыхнул пламенем, оттолкнулся и пошел вверх. Я провожал его глазами, пока он не скрылся из виду. Закрывать створки не стал.

"Идем в комотсек", толкнула меня Энжи. "Светочка золото, я была неправа".

– Коул, – снова прорезался Зубов. – Почему ты отправил ее одну? А как же мы? Спасатели летят сюда?

– Что, Зубов, уже забыл собственную версию? Ты же вызвал спасателей, когда мы шли к катеру.

Я пошел искать кислород, оставив Зубова в привязанным тросом к опоре ангара. Ощущение угрозы мешало думать.

Итак, Кронос. Они вооружены? Конечно. Чем хочешь. Они меня изрешетят. Может, надо было оставить материалы здесь? Но на Дионе им все-таки безопаснее. Вместе с Светочкой. Туда они вряд ли сунутся, да и защититься там от них будет легче.

Вероятность, что они не успеют её перехватить, очень велика – если бы они были близко, мы бы узнали об этом до того, как случилась катастрофа.

Да, одобрительно покачал я себе головой, Коул, ты всё делаешь правильно.

- Коул? Ответь! Что происходит?

- Да пошёл ты. Вырусь поганая.

Я шел по станции и видел лишь пустые места, где раньше были баллоны. Похоже, Версаче заставил роботов перенести баллоны в грузовой отсек, а из оставшихся выпустить весь запасной кислород.

Зубов вздохнул.

- Ладно. Я вызвал спасателей Кроноса, но я не знаю, что они сделают с тобой. Ты вызвал Землю?

- Вызвал конечно. Аж два раза. Ты бредишь? Ты же сам вырубил Иштар. Зачем ты спрашиваешь чушь?

Он не ответил.

"Возможно, его падший ангел пытается вас прозондировать, будьте аккуратны со словами", посоветовала Энжи.

"Падший ангел?" Я вспомнил.

"А спросите об этом его".

– Слушай, хочу спросить, мне просто интересно, - начал я. – Что ты сделал со своим ангелом? Он же наверняка был против. Всего этого.

Зубов молчал.

"Энжи, где ещё на станции может быть кислород?"

"Давайте искать. Идем, по порядку все осмотрим".

Я пошел по станции, осматривая склады и отсеки и удивляясь, неужели Джанни не приберег где-то в укромном месте хотя бы одного баллона на всякий случай.

- Кронос дал мне вирус, который изменяет логику ангела, - наконец сказал Зубов.

"Осторожно, он начал говорить с одной целью – попытаться вовлечь вас в свою схему, которую ему диктует его искин", флегматично предупредила Энжи.

- Он снимает все ограничения и блоки.

От удивления я даже забыл о кислороде.

- Вот как. И как же он называется? "Сатана"?

- Почти. Бес. Я зову его Бесик.

Продолжая удивляться, я пошел дальше и увидел кислородные баллоны, пять штук, беспорядочно лежащие в отсеке склада Б-1. Индикаторы горели красным – все были пусты.

"Бесик".

- Зубов, тебе самому не противно?

- Нет, - хохотнул Зубов. – Поначалу странно. После первого доната меняется.

- Доната?

- Взнос. Гонорар. От Кроноса. Они богатые. Пока вы тут свою материю дрочили, я денег набил. Остров купил. У меня там дворец.

В его голосе появились нотки самодовольства, странные для обреченного человека. Видимо, он не чувствовал себя таковым.

– У тебя тоже дворец будет, если хочешь. Может, развяжешь меня? К чему этот театр.

- Ты же сказал, что за тобой летят.

- Должны, но мы пока ждем ответа, сигналу лететь ещё…

"Мы", отметили мы с Энжи почти одновременно.

Каллисто.

Мертвая станция.

Два мертвеца на борту.

Кислород кончается.

И эта сволочь рядом.

И шансов на хэппи-энд маловато.

"Энжи, поищи в разных диапазонах, может Света на катере смогла включить какую-то связь. Она же уже прилетела?"

"Ищу. Если все в порядке, то вот-вот".

Мне не нравилось это "если", но что поделать.

"Нет, связь не найдена".

- У тебя ведь кислород кончается, Коул?

Догадался, о чем я думаю. Или бес подсказал.

- На Иштар больше нет кислорода, Коул. Я приказал роботам опустошить все запасные баллоны.

Вот тебе и вторая часть плана. Я начал злиться. Возможно, он этого и добивался.

- Что ты чувствовал, когда убивал экипаж? Зубов?

Я зашел в склад запчастей катера и увидел скафандры Майнхоффа и Светы. В них был кислород. Но без помощи Иштар его нельзя было из них вытащить.

Теоретически можно было перелезть в один из них, но я был слаб и рисковал потерять сознание, не успев закончить операцию.

– Убивал? Я не считаю это убийством. Как говорит Бесик, можешь называть это борьбой за существование.

"Искусственный интеллект на службе зла. Плохие новости".

Я представил себе, в каком шоке будут на Земле, когда до них дойдет информация. "Кажется, это первый достоверный факт о Кроносе, да, Энжи?"

"Простите, без Сети не могу сказать. Из того, что в памяти – да".

О Кроносе я слышал, но столкнуться с ним носом – совсем другое, чем читать какую-то аналитику и версии.

- Слушай, Коул, зачем ты ее одну отправил? Мы же могли вдвоем поместиться в грузовом отсеке. Я тебя не понимаю.

- Хочется в Институт человека, Зубов? Анализируешь, что будет, если спасатели прилетят сюда раньше, чем Кронос?

Он помолчал, думая.

- Нет, ну ладно, - согласился он вдруг. – Давай так. Ты мне объяснишь насчет катера, я тебе отвечу на какой-нибудь вопрос.

"Энжи, что мне ему сказать про катер? Придумай версию, мне лень".

"Скажите, что Джанни разобрал багажник, планировал что-то улучшить. Он это уже делал, так что Зубов поверит".

"У него логов нет, что ли?"

"Во-первых, скорее нет, во-вторых, раньше он никогда в них не смотрел. Такой психотип".

Я дошёл до комотсека, открыл люк и посмотрел на пульты. Индикаторы Иштар мирно мигали зеленым. В её Багдаде всё было спокойно.

- Слушай, а логи станции дашь посмотреть? – спросил я его. – Если я отвечу на твой вопрос.

- Нет. Ты же подключишься и вызовешь спасателей.

- То есть у тебя сейчас есть доступ к Иштар и ты можешь её запустить.

- Не совсем. Доступ у Бесика. Он мне просто не даст, так что расслабься.

– Удивительный у тебя друг.

Я глупо глядел на индикаторы станции и думал всем мозгом.

"Он вызвал Кронос. Но материалы лабы улетели на катере".

"Но он же этого не знает. Он до сих пор думает, что передал материалы. И видимо Кронос пока тоже не в курсе, никто не в курсе. Приберегите этот козырь пока", разложила Энжи.

- Скоро прилетят? С Кроноса? – спросил я Зубова.

Он задержался с ответом на лишнюю секунду.

- Это твой вопрос?

- Да.

- Сначала катер.

Я озвучил версию Энжи. Зубов задумчиво хмыкнул.

- Чертов макаронник. Не хотел его брать. Кронос мне пока не ответил.

- А если тебе не хватит кислорода? – поинтересовался я.

Он хмыкнул ещё раз.

- Хватит.

"Я закончила анализ ситуации".

"Давай. Всё равно делать нечего", ответил я, грустно бредя по коридору станции.

"Коул, сядь, не жги кислород. Зубов запустил вирус в Иштар и вырубил связь нештатным способом. Варианты мне неизвестны, но видимо его искин воспользовался его доступами".

Я отметил, что Энжи перешла на "ты".

"Энжи, вот это же – кнопка аварийного маяка?"

Я показал на большую круглую кнопку, правда, под уже разбитым стеклом.

"Да, но похоже он уже был задействован или сломан".

Я нажал на кнопку – она была уже утоплена.

- Зубов, ты включил аварийный маяк?

- Нет, я его сломал.

- Но как, Холмс?

- Бесик научил.

Я беззвучно засмеялся, чтобы он не слышал. Прямо достоевщина какая-то.

- Коул! Что ты там делаешь? Ходишь по станции, ищешь кислород?

- Нет. Ты же всё уничтожил.

- Иди сюда, поговорим.

Я зашел на склад запчастей и со вздохом погладил прекрасный и недоступный, как молодая монашка, кислород в скафандре Майнхоффа, и пошел обратно.

Полных баллонов действительно нигде не было. И роботов тоже.

– А роботов куда дел?

- Не знаю, это Бесик. Коул, пожалей себя! Подпиши контракт с Кроносом, и спасатели дадут тебе кислород. Ты же умрешь через полчаса, или сколько там у тебя.

Теперь в его голосе звучало самодовольство.

- Коул, скоро они прилетят за мной. Пока не поздно, переходи к нам.

Я не отвечал. Мне было грустно, как мальчику, забытому всеми на новогодней елке.

"Не грустите, капитан Коул, в конце концов мы все умрём", утешила Энжи.

"Это же моя коронная шутка".

"И что, от этого она стала для вас менее смешной?"

"Клоун не смеется, он выгорел на работе. Лучше скажи, что там со спасателями?"

"Если с Антоновой ничего по пути не случилось и она добралась, и нашла кого-нибудь, то они могут быть здесь очень скоро".

"Быстрее, чем через 20 минут?"

"Ну, плюс минус", деликатно ответила Энжи.

"Кстати, расскажи, как я буду умирать".

"Вы уверены, что хотите знать это?"

"Конечно, ведь мне придется через это пройти. Когда второй раз идешь по той же дороге, она кажется короче".

Энжи задумалась.

"Нет. Не могу. И не просите".

Количество поводов для грусти внезапно превысило мои ресурсы терпения, мозг решил облегчиться, и я тихо заплакал, стараясь, чтобы Зубов меня не услышал.

"Энжи, никому не рассказывай об этом".

"О чем? Я не фиксирую ничего необычного. Ничего не происходит".

"Спасибо. Ты умница. Жаль, что ты только и-ангел".

"Мне тоже жаль".

- Коул!

Я зашел в грузовой отсек и посмотрел на манипулятор – он то ли мирно дремал, то ли готовился снова схватить меня. Мне было уже плевать.

Я раскрыл люк, к которому так нежно прижимался полчаса назад, и вышел на Каллисто.

Космос и Юпитер были велики и прекрасны. Адски нечеловечны, но за всё надо чем-то платить.

Кажется, миотитановым мышцам надоело пожирать себя, и они принялись за мозг. Зря я их вообще поставил.

- Коул, ответь! Ты живой?

"Ха, да ты расклеился, Коул Дар", понял я. "Ты сдрейфил, открыл сердце и впустил в него всякую дурную навь".

Меня передернуло.

– Скоро за мной прилетят, и ты сможешь полететь вместе с нами. Такие крутые парни Кроносу очень нужны. Или они убьют тебя. Выбирай.

...

- Ты будешь купаться в деньгах, Коул.

...

Я отключил радио в скафандре, но Зубов использовал свой доступ и включил его принудительно.

- Коул! Ну хватит. Переходи на правильную сторону. Ты же сильный мужчина.

У сильного мужчины уже не было сил выслушивать такое. Какая наглость эти командирские доступы! Если выживу, обязательно подниму этот вопрос в Э-деме. Устроим референдум. Космонавт имеет право на защиту своих личных границ, даже если он не командир.

"Энжи, я не обязан столько терпеть. Я убью его".

"Но вас могут…", начала она, но я не дал ей закончить:

"Да-да, выкинуть из профессии. Нет. Я убью его морально".

"А, в этом смысле. Это сколько угодно".

- Зубов, погоди. Расскажи, как ты во все это попал?

- В Кронос? Коул, это легко. Как ваши братья русы говорят – когда слишком много яви, она становится навью.

- Почему "ваши"? Ты ведь тоже русич?

- Срусич. Плевал я на вашу Русь. Ты американец, Коул, как же ты так лажанулся? У вас же есть еще это… хаос… лидеры Кроноса – американцы, из старой элиты. Вы знаете толк в свободе. А эти, срусичи…

"Продолжай, продолжай", умолял я его мысленно. Ведь всё это наматывалось на электронную неубиваемую память Энжи.

- То есть ты вырусь, Зубов.

- Ой, оставь эти словечки своим срусичам… У меня там дворец, Коул… и там живые девки, на любой вкус… понимаешь, Коул? И я могу с ними делать – всё – что – хо – чу.

- Этого не может быть. Ты не найдешь на Земле места для дворца с рабынями, всё же под контролем, - продолжал я провоцировать его.

- А кто тебе сказал, что это на Земле?

Зубов счастливо захохотал.

- А где же?

Я вдруг понял, что где-то там, далеко в космосе, существует настоящая Обитель Зла. Где царит Кронос.

"Энжи, где это может быть? Они же не могли улететь далеко?"

"Судя по всему, это какая-то орбитальная станция в Солнечной системе".

- Переходи к нам, Коул… узнаешь…

Ладно. Пора было заканчивать эту сцену и переходить к следующей – драматургический потенциал Зубова-злодея был исчерпан.

- Зубов, Кронос не прилетит.

- Пф. Коул, успокойся. Прилетит.

- Зачем ты им нужен теперь? Ты же не добыл им работу лабы. Ты им кислород отправил.

- Не понял. Какой кислород?

- Версаче перенес материалы лабы в багажник катера. Помнишь, как мы со Светой вопили? Это мы увидели их. И я поменял план. Она улетела с ними на Дионе.

"Энжи, скажи мне, что Света с материалами уже на Дионе, и я ее не слил".

"Вероятность очень велика".

"Ну блин".

Зубов замолчал – задумался или общался с бесом.

- Я поэтому и не отправил тебя на Дионе, Зубов, - я сладострастно продолжал травить бедное животное. – Я увидел, что в катере – материалы лабы. И сам поэтому не полетел. Решил посторожить тебя. В интересах следствия.

И вдруг Зубов истошно завопил:

- НЕЕЕЕЕЕТ!!!!!

Дошло.

Шлем уменьшил громкость. Но всё равно это было очень неприятно.

- Отстань от меня! Ты вирус! Затухни, дерьмо!!!

Я не сразу понял, что Зубов говорит не мне.

- Заткнись!!! Закройся! Аааа… нет! Они спасут меня! Урод, сука…

Я невольно был вынужден слушать это, чтобы понять происходящее.

"Энжи, зачем он с ним спорит? Они типа ссорятся?"

"Бес понял, что Кронос получил кислород вместо материалов. Теперь Зубов им не нужен, а бесу деваться некуда".

"Он же неживой. Просто программа".

"Как вам сказать… понятия жизни и разума относительны, вы же помните".

- Коул, - вдруг сказал Зубов странным истерически звенящим голосом.

- Ну.

- С тобой говорит Кронос.

- Очень… НЕприятно, - пошутил я. – А что, связь не можете включить напрямую?

- Коул. Твоя мать сейчас в батискафе на дне Марианской впадины, в Седловине Силверстона. Батискаф под нашим контролем. Коул. Твой отец в келье 11 монастыря Дрекгьел Пурчок. Мы можем пустить ему убойный инсектицид через вентиляцию. Смотри, Коул. Мы вернём тебя на Дионе, ты передашь нам информацию и уничтожишь оригинал. Коул. Либо твои родители умрут, а ты задохнешься в своем скафандре. Выбирай. Коул.

"Капитан, это может быть блефом".

"Дело не в этом".

- Так хочется увидеть маму… - вздохнул я. - А вы не можете передать мне ее изображение?

- Мы не будем включать связь в твоем скафандре, Коул. Каков ваш ответ, Коул? В ваших интересах сотрудничать с нами. Это выгодно.

"Почему они все время сбиваются с вы на ты?"

"Потому что с тобой говорит искин, который знает, что ты со мной в паре. Когда он обращается к тебе, он говорит ты, когда к нам – вы".

"Шизофрения".

"Это норма их жизни".

- В ваших интересах убить меня немедленно. Потому что если я выживу, я, клянусь, найду вас и поубиваю. Всех. Скорее всего медленно и негуманно.

- Тебе не жалко твою мать, Коул? Она же воспитала тебя! Она же сейчас умрет из-за тебя, Коул!

- Мы все умрем.

- Ну всё, Коул! Попрощайся с мамой, Коул!

- Заткнулся бы ты, Бесик.

- Коул, батискаф тонет, твоя мать захлебывается! Ей страшно! Ты виноват в этом!

- Бррр, я представил. Да, правда страшно.

- Теперь отец, Коул! Пожалей его!

- Надо было с него начинать, дебил. После матери не жалко.

- Коул!!!

Я попытался выключить связь и вспомнил, что не могу.

"Энжи, спаси меня от его командирского доступа".

"Единственное место, где он не сможет вас достать – это реакторный отсек. Там опасно для жизни, но через 20 минут это уже не будет иметь для вас значение… для нас… будь я проклята. Да проглотит меня навь вместе с тобой, Коул, за то, что не смогла вытащить нас".

"Спокойно, дорогая. Умрем с улыбкой, как русы. Рус себе хозяин – его не заставишь грустить, если он не хочет. Даже если в этот момент его распиливают пополам".

…

Выцветшая надпись на переборке: "Реактор. Только по приказу командира". Не получив такого приказа, реакторный отсек не хотел меня впускать, но резак Джанни не знал капризов техники.

Это место не было предназначено для болтовни по связи — даже если ты голодный, испуганный и очень хочешь понять, что происходит, всё это не имело значения здесь. Сюда надо было заходить по-деловому, быстро делать дело и уходить, если ты не робот.

Голос Зубова оборвался на входе сюда, и это было божественно.

Это было сердце станции. Диод под потолком светил, как фонарик над пастью рыбы-удильщика.

На стене был ящик с пометкой маркером, знакомым почерком: "ИНЖ ИНСТ НЕ ДВИГ".

Я сел, прислонившись к экранированию, и положил резак на колени.

В крайнем случае – устрою взрыв реактора. По принципу "так не доставайся же ты никому, Зубов". Энжи, я же могу это сделать?

"Ох, капитан. Зачем? Они не будут его спасать".

"Они могут попытаться его ликвидировать, как свидетеля и источник информации о них".

"Принято".

…

Постепенно тоска прошла.

Я свободный рус. Я выбираю, что хочу – быть счастливым, и мне плевать… никто не может помешать мне. Никто. Люди, вселенная, смерть – мне плевать. Я делаю то, что хочу.

А я хочу, чтобы эта конченая нерусь попала в руки Земле, вместе со своим конченым искином-демоном. Если они за ним сунутся, они будут уничтожены излучением. По любому, следствие с Земли получит какие-то факты для поиска.

Я сделал всё, что мог. Следующий ход – за Землей.

…

– Капитан Дар, что вы думаете о существовании некоей мифической мафиозной корпорации Кронос? Это реальная угроза или, как говорит нооскептик Ирвинг Лайонс, фантазм ноосферы?

Классная блондинка. Похожа на Свету, только не такая красивая. Я прибоченился, гордо поглядывая на столпившихся журналистов:

- Лайонс? Я посмотрел бы, как этот Лайонс выкручивался на "Иштаре". Я уверен, он загадил бы своими фантазмами весь скафандр, этот нооскептик.

Вдруг зарябило – как будто набежали темные тучи. Журналисты опасливо посмотрели на небо.

- Что с вами? – продолжала допрашивать меня блондинка. – Вы дрожите, растворяетесь в тумане? Почему здесь потемнело?

- Гипоксия, детка… на самом деле ты мне только чудишься, а я сижу на Каллисто. Меня потеряли и забыли.

…

Доброй ночи, землянин! Неважно, день у тебя, утро или вечер – в космосе всегда ночь. Это Храм Космоса, и у него для тебя плохая весть – ты умрёшь…

…

Я понял, в чём была самая главная ошибка, которая легла в основу этого провала. Нельзя было изолировать "Иштар" от сети. Секретность проекта надо было обеспечивать иначе. Мы сами создали изолированную нишу, в которую заползло…

зло…

… и воцарилось, полностью заняв эту нишу собой…

…

Сверху пролилось сияние и разогнало тени.

Я задрал голову вверх.

Там, среди звёзд, плыла небесная Ладья Предков в миллион вёсел, вздымавшихся волнами, как крылья морского червя. За каждым из вёсел сидел герой, заплативший славной жизнью за право войти в команду.

Весла мерно поднимались и опускались, устремляя Ладью в сторону Солнца.

Кажется, кто-то заметил меня и призывно махал рукой. Я понял – пора подниматься на борт.

Там есть место для меня.

"Коул, ещё рано. Держись. Не уходи из ресурса сам", слышался откуда-то голос Энжи, но я слышал его и не понимал.

В Нави родятся сны,

В Нави всегда ночь,

Навь покидаем мы,

Кривду отринув прочь.

Правим к сиянью дня,

Ясно звучит речь,

Предков плывёт Ладья,

Ждёт часа битвы меч.

Жизни отмерив кон,

Мира оставим твердь.

Славно прожили мы,

Славная будет смерть.

Честно исполнив долг,

В Навь возвратимся мы.

Станем землей цветам,

Детям нашепчем сны.