Вечерняя казнь

Олег Петрович собирался смотреть игру. Он подготовился – в духовке грелся холостяцкий ужин, в холодильнике томилось пиво, в глубокую тарелку горкой насыпаны чипсы, телефон ждет на столике – момент голосования был у Олега Петровича любимой частью шоу.

Он открыл холодильник, чтобы достать пиво, как тут телефон позвонил.

Олег Петрович недовольно хмыкнул – начальник обожал звонить в нерабочее время со срочными поручениями, которые необходимо было делать немедленно, но поступаться игрой уж очень не хотелось. Олег Петрович проигнорировал звонок и любовно расставил пивные бутылки, как кегли, возле тарелки с чипсами, но телефон не умолкал.

Наконец он снял трубку. Это был не начальник – наоборот, звонила секретарша Ниночка с вопросом, когда он в последний раз видел шефа.

Олег Петрович задумался. Сегодня была суббота, день игры, целую неделю начальник его не доставал. Значит, уже неделю как не было.

– Я думал Иннокентий Дмитриевич в командировке, – сказал наугад Олег Петрович.

Ниночка заверила его, что ни в какую командировку шеф не улетал, и она уже начала беспокоиться, ведь он всегда такой пунктуальный!

Олег Петрович положил трубку и включил телевизор в еще более приподнятом настроении. Суббота, пиво, игра, начальник куда-то сгинул – что может быть лучше?

– Приветствуем вас, дорогие телезрители! – речитативом застрочил с экрана ведущий в блестящем фиолетовом смокинге. – В эфире ваша любимая передача, ну-ка...

И аудитория в телестудии, сидящая маленьким амфитеатром, отрепетированным хором проскандировала:

– ВЕ-ЧЕР-НЯ-Я-КА-А-А-АЗНЬ!

– Вечерняя казнь, абсолютно верно, мои дорогие! Не смею вас больше томить, давайте познакомимся с нашими участниками!

Грянули аплодисменты, а джаз-оркестр в углу сцены заиграл что-то бодрое и быстрое.

Олег Петрович пошарил в нагрудном кармане, не нашел очки, вспомнил, что они на лбу, и, водрузив их на нос, вгляделся в экран. Ему нравился момент представления участников. Первое впечатление – всегда самое верное!

Ведущий на экране подошел к тремя небольшим подиумам, скрытыми за блестящими занавесками. Он взялся за край левого занавеса.

– Представляем вам участника номер 1!

Под грохот аплодисментов зрителей он сорвал в сторону блестящий занавес. За ним открылась гильотина – к ней был прикован мужчина лет тридцати, чья голова торчала наружу. Он стоял на корточках и пытался вырваться, но отверстие гильотины плотно обхватывало шею пленника и не давало освободиться. Над ним хищно блестело лезвие.

Олег Петрович недовольно поджал губы. Гильотина уже была в прошлом месяце. Ясное дело, невозможно постоянно придумывать что-то новое, приходилось повторяться, но иногда в шоу использовали по-настоящему креативные способы казни – заморозка заживо жидким азотом, погружение в чан со скорпионами, поливание кислотой... Гильотина на этом фоне выглядела банально.

Человек, зажатый в гильотине, не выглядел разочарованным от метода казни. Он орал, матерился – операторы успевали заглушить «пиканьем» далеко не всё – и пытался вырваться. Его лицо покраснело, на глаза свалились намокшие от пота черные волосы.

– Посмотрите, какой у нас активный участник номер 1, дорогие зрители! Не уверен, что это правильная стратегия – вы не выглядите невинной овечкой.

В зале хором засмеялись, им вторили трубы оркестра. Ведущий благодарно кивнул публике и перешел ко второму занавесу:

– Давайте посмотрим на участника номер 2!

Он сорвал занавес – за ним пряталась такая же гильотина. В той же неудобной позе, на четвереньках, за ней скрючился худощавый мужчина. Возраст его Олег Петрович затруднился бы определить – по телосложению ему было чуть больше двадцати пяти, но все спутывал пронзительный взгляд, которым он смотрел прямо перед собой – словно он уже все повидал и все знал в этой жизни. Камера взяла крупный план – Олег Петрович вздрогнул: ему показалось, что участник смотрит прямо на него. В этом холодном взгляде было что-то, что ему очень не понравилось. Человек молчал и сосредоточенно смотрел прямо перед собой, словно что-то подсчитывал в уме.

– Тут и гадать нечего! – вслух заявил Олег Петрович, открывая первую бутылку. – Первый невиновен, второй – виновен! Маньяк какой-то!

Он наградил себя за проницательность глотком холодного пива. В голове сразу прояснилось, жизнь налаживалась. Интересно, кто там третий? Вдруг – женщина? Такое на игре редко, но случалось.

– Да вы у нас тихоня! – прокомментировал ведущий. – Что ж, посмотрим, есть ли что сказать участнику номер 3!

Под аплодисменты зала он сорвал в сторону третий занавес, и Олег Петрович поперхнулся. Кусочек чипсов застрял у него в носу.

К третьей гильотине был прикован Иннокентий Дмитриевич. Его начальник.

Он был в том же костюме, в котором чаще всего появлялся на работе. В этом костюме он устраивал Олегу Петровичу нагоняи за недостаточное усердие в работе с клиентами. В нем же информировал о невыплате премии и увеличении плана. Сейчас костюм выглядел изрядно помятым, словно Иннокентий Дмитриевич провел в нем, не меняя одежды, несколько дней.

– Неделю... – прошептал Олег Петрович. Он помотал головой из стороны в сторону, словно пытаясь найти кого-то, кто решит за него эту проблему, всё объяснит и скажет, что делать, но кроме него в комнате никого не было.

– Помогите! – закричал Иннокентий Дмитриевич в телевизоре сиплым, не похожим на себя голосом. Казалось, он уже изрядно израсходовал свой ресурс крика и теперь пытался выжать все, что осталось, в последней попытке докричаться до своих мучителей. – Ради бога, помогите!

– Возможно, это послание адресовано вам, дорогие телезрители! – прокомментировал ведущий. – Именно в ваших силах спасти – или казнить – наших участников! Теперь, когда мы познакомились с нашими претендентами, я задам вам главный вопрос нашей игры. Единственный вопрос. Готовы? Итак, кто...

– Кто невиновен? – подхватили и перекричали его зрители в зале.

– Абсолютно верно, дорогие мои! Вы все помните правила. У нас трое участников – но лишь двое из них – закоренелые преступники, приговоренные нашим справедливым судом к смертной казни. Значит, среди этой троицы есть невиновный. Ваша задача – угадать, кто именно!

– Я невиновен! – заорал Иннокентий Дмитриевич, зажатый в гильотине под номером 3.

– Заткнись урод! Это я невиновен! – перекричал его более громкий номер 1.

Номер 2 молчал, продолжая сверлить взглядом аудиторию. Снова заиграл оркестр, заглушая крики.

– Браво, браво, браво! – похвалил участников ведущий. – Как видите, у нас абсолютная свобода слова. Участники могут убеждать вас в своей невиновности, но вопрос – поверите ли вы им?

В зале зашумели, засвистели, затопали ногами.

– Не судите по внешней оболочке, друзья! – развел руками ведущий. – Вы же знаете, что волки кроются под овечьими шкурами. Голосуя в нашей игре, вы берете на себя немалую ответственность – ведь вы можете отпустить на свободу жестокого убийцу...

Зал притих, барабанщик из оркестра выдал напряженную дробь.

– ...или казнить невинного человека! Как сказал наш великий поэт Маяковский: «Видишь – опять голгофнику оплеванному предпочитают Варавву!»

Стало тихо. Ведущий сделал эффектную паузу.

– Но в то же время не забывайте... Что это... всего лишь...

– ИГРА!!! – проскандировали зрители.

– Вер-р-рно! А значит, вы уже сейчас можете голосовать за то, кого из наших участников вы считаете невинным. Тот, кто наберет больше ваших голосов, уйдет отсюда свободным человеком, и, если он к тому же окажется действительно невиновным, то получит от нашего спонсора щедрый приз!

На экране появились номера телефонов, которые Олег Петрович – завсегдатай игры – знал уже наизусть.

– Наши линии для голосования открыты! Вы также можете дозвониться к нам студию в прямой эфир и поделиться вашим мнением – кого вы считаете невиновным? А может быть, вы знаете кого-то из этих людей, и хотите их поддержать? Но не забывайте, дорогие зрители – звонящим может оказаться как добрый самаритянин, так и сообщник злодея! А значит, доверять вы можете только себе!

На экране появился номер студийного телефона, и Олег Петрович бросился к аппарату. Пальцы дрожали и не попадали в отверстия телефонного диска. С третьего раза ему удалось набрать номер. Занято.

– Ч-ч-черт... – прошептал он. И набрал номер еще раз. И еще.

– А сейчас давайте дадим слово нашим участникам! – сказал ведущий.

Он подошел к первому участнику и протянул к его лицу микрофон.

– Я тебя завалю, сука! – орал пленник. – Только дай мне отсюда вылезти я тебя, б...

Остаток фразы потонул в «запикиваниях», звуках саксофона и грохоте аплодисментов в зале.

– Если бы я был на вашем месте, уважаемый участник, я бы осторожнее выбирал выражения! – с широкой улыбкой ответил ведущий. – Только знаете что? Я не на вашем месте!

В зале послушно хохотнули.

– Перейдем к нашему второму участнику. Или мне называть вас Молчун? – спросил ведущий, поднося микрофон к лицу второго участника.

– Почему же, я хочу с вами пообщаться, – спокойно ответил второй участник.

Олег Петрович замедлил набор цифр на телефонном диске, чтобы вглядеться в экран. Человек звучал так, словно вел беседу у лекционной доски, а не стоял на четвереньках с головой, застрявшей в гильотине, холодное лезвие которой посверкивало над ним.

– Вы хотите сказать, что вы невиновны, участник номер 2? – спросил ведущий.

– Это вопрос вероятностей, – сказал человек, словно обсуждал математическую задачу. – Вероятность того, что я осужденный преступник – два к трем. Вероятность того, что я погибну сегодня – два к трем. По крайней мере, была такой, пока вы не сдернули занавес. Так какова вероятность того, что я невиновен и буду спасен?

Ведущий выглядел немного растерянным.

– Ой, я, видимо пропустил эти уроки математической статистики в школе! – в зале снова синхронно засмеялись. – Давайте перейдем к третьему участнику.

Он поднес микрофон к лицу Иннокентия Дмитриевича.

Тот разрыдался. Из носа потекли сопли – он не мог их вытереть, так как кисти его были прочно прикреплены к гильотине.

– Не надо... – прохрипел он сквозь слезы. – Не надо...

– Надо, друзья мои! Надо – надо голосовать! Кто из наших участников кажется невиновным? Первый, второй или третий? Матершинник, Статистик или Плакса? Решать только вам, дорогие мои! С полными правилами нашей игры вы можете ознакомиться в нашей еженедельной газете «Вечерняя казнь»! А у нас есть первый звонок в студию!

В этот момент трубка в руках Олега Петровича ожила:

– Представьтесь, пожалуйста! – донесся из трубки бодрый голос ведущего. Через мгновение та же фраза повторилась из телевизора – видимо, трансляция шла с задержкой в пару секунд.

Олег Петрович чихнул. Раздражавший кусочек чипсов вылетел из его носа.

Через мгновение его чихание услышали в студии и засмеялись.

– Будьте здоровы! – весело отреагировал ведущий. – Но я полагаю, что зовут вас иначе!

– Я... Я Олег... Петрович!

– Очень приятно, Олег Петрович! Кто вы по профессии?

– Я... служащий.

– Вы часто смотрите нашу передачу?

– Ч-часто…

– Прекрасно, прекрасно! Так что же побудило вас дозвониться к нам, служащий Олег Петрович? Вы уже решили, кто из них невиновен?

Олег Петрович открыл рот... И в этот момент камера показала по очереди всех трех участников шоу, задержавшись на третьем.

На Иннокентии Дмитриевиче, считавшим непогрешимым и неошибающимся одного человека в мире – себя самого.

Обожавшем обсуждать недостатки подчиненных в присутствии всего отдела.

Пригрозившим на прошлой неделе, что если Олег Петрович еще раз забудет сдать ежедневный отчет, то будет уволен.

– Мне кажется, что невиновен – номер 2, – каменным голосом произнес Олег Петрович.

– Оу, а Статистик произвел на вас впечатление! Почему вы так решили, знакомы с ним?

Олег Петрович повесил трубку. Его сердце колотилось, как будто он поднялся на свой десятый этаж офиса без лифта.

– Что ж, – ведущий на экране развел руками, – ...иногда интуиция, это всё, что нам остается, верно? А сейчас мы уходим на рекламную паузу – не переключайтесь, и скоро вы узнаете, кто сполна получит...

– Вечернюю казнь!!! – проскандировали зрители.

Оркестр заиграл что-то легкое, и экране началась реклама стирального порошка.

Олег Петрович сидел на кресле, неестественно выпрямившись, глядя в одну точку перед собой. Мысль о том, чтобы отхлебнуть пива, вызвала в нем позыв к рвоте.

Телефон на столике позвонил. Еще раз. И еще. Он не снял трубку. Вдруг это будет секретарша, которая тоже смотрела передачу и узнала его голос. Вдруг она спросит – почему он так поступил?

– Потому что он это заслужил, – сказал Олег Петрович в пустоту.

И отключил телефон от сети.

***

После окончания рекламы шоу продолжалось. Ведущий напоминал телезрителям номера для голосования и принимал телефонные звонки. Еще несколько человек предположили, что невиновен номер 2. Кто-то дозвонился просто, чтобы передать привет своей девушке. Последняя дозвонившаяся женщина сказала ведущему, что она его любит.

– Я тоже без ума от вас, дорогая! Я без ума от всех наших телезрителей! – резюмировал ведущий. – А, между тем, наше голосование подходит к концу. Я объявляю линии голосования закрытыми на счет... три!

– ТРИ! – хором повторила студия

– Два...

– ДВА!

– Стоп! Прием голосов окончен! Уже через пару минут ваш приговор, дорогие телезрители, будет приведен в исполнение. А нам осталось взять последнее короткое интервью у наших участников.

– Пожалуйста, номер 1!

– Горите в аду!!!

– Только после вас! Номер 2!

– Вероятно, мы еще поговорим.

– Сейчас посмотрим, сработала ли ваша тактика спокойствия. Номер 3!

– Пожалуйста!!! Пожалуйста!!! Не надо...

– Не надо затягивать время – эфирные минуты так дороги!

В зале засмеялись.

– А теперь подведем окончательные итоги... Меньше всего ваших голосов набрал участник...

Олег Петрович выключил телевизор и метнулся в туалет. Его вырвало холодным пивом с разбухшими чипсами. Спазмы скрутили тело еще и еще... Наконец, он умылся холодной водой, пригладил волосы.

– Я тут ни при чем, – сказал он своему отражению в зеркале. – То, что я сказал, вообще ничего не значит. Ничего не значит. Это всё... это всё шоу.

Он прошел на балкон и понял, что его неумолимо тянет закурить – а ведь он бросил уже лет пять назад. Всё бы отдал сейчас за сигарету.

Внезапно его пронзила уверенность. Стопроцентная уверенность, что игра закончится победой Иннокентия Дмитриевича. Он был таким жалким на этом шоу. Таким несчастным. Любой человек, глядя на него, сразу понял бы, что никакой он не преступник. Да, он был тем еще козлом на работе, но ведь не преступником! Наверняка сейчас ведущий жмет ему руку и вручает суперприз.

Олег Петрович сделал шаг в комнату и похолодел. А что, если Иннокентий Дмитриевич узнал его голос? Он ведь и имя-отчество свое назвал. Без фамилии, но всё же. И что начальник с ним сделает теперь?

Олег Петрович бегом бросился в комнату и включил телевизор.

По экране уже шли заключительные титры. Громко играл оркестр. За быстро двигающимися титрами все же можно было разглядеть залитые кровью гильотины номер 1 и номер 3. Головы проигравших – включая голову Иннокентия Дмитриевича, лежали недалеко от постаментов в красных лужах. Вторая гильотина была пустой, а ведущий жал руку участнику номер 2 – «Статистику». Камера еще раз показала победителя крупным планом. Несмотря на поток титров, Олегу Петровичу вновь показалось, что тот смотрит именно на него.

***

Воскресенье Олег Петрович помнил плохо. Одним пивом он уже не обошелся.

В понедельник на работе только и разговоров было о шоу и о казни Иннокентия Дмитриевича. Сослуживцы кряхтели, чесали в затылке, но почти никто не поминал погибшего добрым словом. Одна секретарша Ниночка сидела за своим столом зареванная, изредка поглядывая на пустой кабинет.

Кабинет недолго оставался пустым. Из соседнего филиала к ним перевели нового начальника, оказавшегося еще хуже прежнего. Помимо отчетов, которые необходимо было сдать ровно в 18.00, он обожал стоять у входа в офис перед началом рабочего дня и лично отчитывать тех, кто опоздал хотя бы на пару минут.

Рабочие будни, тем не менее, словно помогали Олегу Петровичу. Он зарылся с головой в работу... Стараясь не думать об отрубленной голове своего прошлого начальника.

Игры он больше не смотрел. Каждым субботним вечером садился перед выключенным экраном, ставил на столик пустую тарелку и пустую бутылку, и словно прокручивал в голове тот вечер.

Телефон он отключил, и когда раздался звонок, недоуменно проверил шнур. Звонил не телефон. Звонили в дверь.

– Кто там? – спросил Олег Петрович и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стоял участковый и с ним двое крепких людей в темных плащах.

– Это по поводу вашего руководителя Иннокентия Дмитриевича. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

«Они знают!» – пронеслось в голове у Олега Петровича. – «Они знают, что это я звонил!»

– А в чем, собственно, дело? – спросил он, открывая дверь.

Троица вошла в прихожую. Двое в плащах смотрели безучастно и как-то скучающе. Участковый протянул Олегу Петровичу бумагодержатель с привинченной к нему на шнурке шариковой ручкой:

– Распишитесь в уведомлении, пожалуйста!

– В уведомлении в чем?

– По поводу шоу, – немного виновато сказал участковый. – Вы же читали правила?

– К-какие правила?

– Участники игры выбираются среди тех, кто отдал голос за казнь невиновного игрока.

Олег Петрович выронил ручку.

– Позвольте! Это какая-то ошибка! Я не голосовал за Иннокентия Дмитриевича! То есть... Я голосовал за другого, вы не можете...

И тогда двое в плащах синхронно шагнули вперед и взяли Олега Петровича за локти.

***

Голова кружилась. Знобило. Он словно находился внутри аквариума – звуки были приглушены, не удавалось ни на чем сосредоточиться. Где-то совсем рядом надрывно играл саксофон.

– Кто невиновен? – услышал он знакомый голос где-то вдалеке, словно за тысячи километров.

Олег Петрович открыл глаза шире – очков на нем не было – и увидел, что мир вокруг и правда покрыт блестящими переливающимися волнами. Только потом понял, что находится внутри небольшого шатра. Попробовал встать – тело дернулось, но не сдвинулось с места. Он сидел в кресле – но не в домашнем глубоком кресле, в котором было так удобно смотреть телевизор. Его руки были крепко привязано к подлокотникам, а ноги – к передним ножкам кресла. Повертел головой – на голову был нахлобучен металлический колпак.

В это мгновение блестящий занавес, внутри которого он сидел, сорвали, и его ослепил свет софитов.

– А теперь пришло время познакомиться с нашим участником номер 3! – заорал над самым ухом знакомый голос ведущего.

Олег Петрович прищурился и замотал головой – насколько позволял металлический колпак. Он был в знакомой студии – но впервые видел ее не на экране телевизора, а был здесь вживую. Студия оказалась меньше, чем он представлял.

Впереди он увидел несколько камер, нацеленных на него, справа на возвышающихся амфитеатром рядах сидели гости студии. Перед ними был большой экран, невидимый телезрителям.

«АПЛОДИСМЕНТЫ!» – загорелось на нем, и гости послушно зааплодировали.

Ведущий – вблизи он оказался совсем небольшого роста и гораздо старше, чем выглядел в телевизоре – ткнул ему в лицо микрофон.

– Я... Я невиновен! – заорал Олег Петрович первое, что пришло в голову. – Господи боже, я такой же зритель, как и вы!

– Вы больше, чем зритель, вы – активный участник! – парировал ведущий.

«СМЕХ» – загорелось на экране, и зрители засмеялись.

– А теперь, когда мы познакомились со всеми участниками...

Ведущий продолжал свою привычную речь про правила игры, про призы и про спонсоров, а Олег Петрович пытался повернуть голову, чтобы посмотреть, кто его соперники. Он мог увидеть лишь край второго кресла. И с этого ракурса он сразу узнал, что это было за устройство.

Сегодняшний день тоже не был оригинальным. Никаких скорпионов. Никакого падения в кипящий котел. Никаких пираний. Просто электрический стул. Три электрических стула на сцене.

Олег Петрович завопил, но без микрофона сквозь музыку его никто не услышал.

– А вот и первый звонок в студию! – заглушил его ведущий. – Представьтесь, пожалуйста!

– Поджарьте их всех! У них такие скотские рожи! Особенно у последнего! – произнес юный голос.

Где-то на заднем фоне послышался гогот.

– Понимаю ваш порыв, дорогой телезритель, но правила требуют от нас спасти ровно одну жизнь! Следующий звонок! Представьтесь, пожалуйста!

– Нина... Нина Бочкина.

– Добрый вечер, Нина! Так кто из наших участников сегодня виновен, как вы считаете?

– Я... Я не знаю, кто виновен. Но я точно знаю, что невиновен номер 3.

Олег Петрович всхлипнул. Без очков перед глазами и так была нечеткая картинка, а теперь она окончательно расплылась.

Из носа у него потекли сопли.

– Я с ним работаю. В одном офисе. Это Олег, он отличный сотрудник, очень старательный, требовательный к себе. Я тут недавно, но знаю его очень хорошо. Он не может быть никаким преступником!

– Вы уверены, Нина? Не ошибаетесь?

– Нет!

– А может быть, вы просто пассия преступника, и хотите выгородить любовника, а? Может, вы не Бочкина, а Бонни, спасаете своего Клайда.

Аудитория по сигналу засмеялась.

– Что ж, тем не менее, спасибо за ваш звонок. После небольшой рекламы мы вернемся в нашу студию и дадим нашим участникам слово!

Яркие софиты погасли. На экране перед аудиторией загорелось: «РЕКЛАМА». Зрители расслабились и загалдели, делясь впечатлениями. К ведущему подскочила девушка-гримерша и хотела поправить ему грим.

– Потом, милочка. Мне срочно нужно в туалет, а не то я обмочусь в прямом эфире!

Не глядя в сторону конкурсантов, он широкими шагами покинул площадку.

– Эй! – Олег Петрович попытался закричать ему вслед. – Что вы делаете? За что?..

Он вдруг понял, что тоже очень хочет в туалет. Девушка-гример подошла к Олегу Петровичу, вытерла ему нос бумажным полотенцем и начала быстро припудривать ему лоб.

– Да отвалите вы!

– Тише, тише... – успокаивающим низким голосом сказала гримерша. – Вам выгоднее выглядеть хорошо на экране. Поверьте.

Олег Петрович перестал вертеть головой и закрыл глаза. Кисточка быстро прошлась по его лбу, щекам, подбородку. Бумажное полотенце еще раз поднесли к его носу.

– Сморкайтесь.

Он высморкался, а когда открыл глаза, девушка уже упорхнула.

– Минута до эфира! – крикнул кто-то за камерой.

Ведущей вернулся на площадку широкими шагами.

– У вас ширинка расстегнута, – механически произнес Олег Петрович, когда тот проходил мимо его стула.

Тот рассеянно посмотрел вниз, застегнул брюки и показал Олегу Петровичу большой палец.

– Три! Два! Один! Эфир!

«АПЛОДИСМЕНТЫ» – загорелось на экране, софиты вспыхнули, и зрители послушно зааплодировали, взвыли трубы.

– Мы снова с вами в эфире вашей любимой телепередачи...

– ВЕЧЕРНЯЯ КАЗНЬ!

– Правильно, мои дорогие! Пришло время для исповеди наших участников. Вам слово, участница номер 1.

«Женщина? Там женщина? Так нечестно!» – хотелось крикнуть Олегу Петровичу, но его слова застряли у него в горле.

– Это какая-то ошибка! Меня нельзя убивать! У меня ребенок! Пожалуйста!

– Ах, дорогая участница номер 1, если бы наличие детей гарантировало вашу невиновность, я первый бы вас освободил! Но разве у преступников не может быть детей?

Аудитория одобрительно загудела.

– Вам слово, участник номер 2.

– Пошел ты!

– О, краткость сестра таланта! Посмотрим, как отразится на голосовании ваша лаконичность. Что ж, нам осталось выслушать номер 3.

Ослепленный софитами и почти ничего не видящий, Олег Петрович увидел перед собой микрофон.

– Я... – сказал он и запнулся. – Я...

– Это всё, участник номер 3?

– Я – Олег Петрович. Это я звонил вам в студию месяц назад! – выпалил он.

В студии затихли. «ТИШИНА» – засветилось на экране.

– Я увидел тут на гильотине своего знакомого... Начальника... Дозвонился... Но сказал, что невиновен другой.

– Какое неожиданное признание, дорогие зрители! Не могу не спросить – если это правда, почему вы так поступили?

Олег Петрович посмотрел прямо перед собой.

– Потому что он был мудак и козел. Такой же, как вы! – выпалил он.

– Вау-вау! Какие страсти кипят на нашей сегодняшней игре! Вот за что я люблю наше шоу – за непредсказуемость. Что это – покаяние или хитрый ход извращенного разума? Скоро мы это узнаем! Пришло время подвести итоги сегодняшней игры! Первым нашу игру покидает участник, набравший наименьшее число голосов. Да свершится...

– КАЗНЬ! – громко прочитали гости студии слово с экрана.

Стул справа от Олега Петровича под участником номер 2 заискрился. Человек заорал и задергался. Запахло паленым мясом – и дерьмом. Он кричал очень долго – или Олегу Петровичу так показалось.

– Никогда не привыкну к этому моменту, – продекламировал ведущий. – Покойся с миром, участник номер 2. Правосудие свершилось – это был террорист, забравший жизнь десятка невинных граждан. Поделом ему!

Студия загудела.

- А мы примем напоследок еще один телефонный звонок! Представьтесь пожалуйста!

- Я же сказал, что мы еще поговорим, - раздался из динамиков знакомый Олегу Петровичу голос. – Поговорим о вероятностях?

Ведущий высоко поднял брови:

- Кажется, это наш старый знакомый Статистик! Скучаете по игре, в которой уже выиграли? Похвально! И на чью невиновность вы бы поставили сегодня?

- По парадоксу Монти Холла, всем следует сменить свои ставки, - сказал Статистик своим бесцветным голосом.

- Э... – ведущий впервые не нашелся, что ответить. – Это почему еще?

- До первой смерти вероятность угадать невиновного была один к трем. А сейчас она один к двум. Это больше.

Ведущий заморгал:

- Какой в этом смысл?

- Для вас - никакого, - отрезал Статистик. – А что, если невиновных будет двое?

- А, я понял! – расплылся в улыбке ведущий. – Злитесь, что вам не достался денежный приз за победу в нашей игре – ведь вы - осужденный убийца, не так ли? Вам мало выигранной жизни?

Зал осуждающе загудел.

Ведущий сбросил звонок. Девушка-гримерша опрометью вскочила на сцену и протянула ведущему листок. Олег Петрович силился увидеть, что в нем написано, но без очков это было невозможно. Он вдруг представил, что смотрит на себя в экране телевизора – сидя дома, в безопасном кресле. Он может выдернуть шнур, и этот кошмар исчезнет.

Он мысленно выключил телевизор, но реальность никуда не делась.

- Так-так! – Ведущий сделал многозначительную паузу. – Кажется, впервые у нас интересный прецедент. У нас осталось двое участников. Я редко вижу, чтобы голоса разделились практически поровну – перевес был крайне мал. Но после странного звонка нашего прошлого победителя несколько человек дозвонились к нам и изменили свои ставки. А может, то что игроки так драматично рассказали в последнем слове, качнуло чашу весов в пользу одного из них – кто знает? Кто же уйдет сегодня из студии свободным человеком? Участница номер 1? Или участник номер 3?

«ТИШИНА» появилось на экране.

– Да свершится...

– КАЗНЬ!

Олег Петрович дернулся, в штанах потеплело. Он обмочился. А где-то справа от него – невидимая для его угла зрения – кричала и поджаривалась на электрическом стуле участница номер 1.

***

Олег Петрович курил на балконе. Это первое, что он сделал, получив выигрыш и сменив штаны на сухие – купил пачку сигарет и выкурил их одну за другой, пока его не стошнило.

Он уволился с работы – Суперприза, полагавшемуся невиновному, выжившему в игре, хватало на безбедное существование еще на несколько лет. А еще – он не мог смотреть в глаза Ниночке. Хотя и прислал ей цветы – анонимно.

Он перестал готовить и заказывал доставку еды на дом.

В дверь позвонили.

– Опаздываете! – пробормотал он. – Остыло все уже.

Он открыл дверь и увидел холодные глаза Статистика.

***

Голова кружилась. Знобило. Накатило чувство дежа вю – словно он уже сидел раньше на этом неудобном стуле. Что? Опять? Этого не может быть. Все знают его лицо. Знают, чего он не сделал. И что он сделал.

Олег Петрович открыл глаза. Это была не студия. Он находился в затхлом подвальном помещении – единственным источником света был мощный фонарь в руках у стоящего перед ним человека. Статистика.

– Добро пожаловать на мою версию шоу «Вечерняя Казнь».

– Что... Что такое?.. - Олег Петрович попробовал встать и не смог.

– Я же сказал, что мы еще пообщаемся. Ничего, что тут нет зрителей? Я вот уверен, что смерть – дело интимное.

Статистик сказал это все тем же бесцветным спокойным голосом. И от этого спокойствия душа у Олега Петровича ушла в пятки. Он захрипел.

– Хотите что-то сказать? – спросил Статистик.

– Я... я вас узнал! – сбивчиво пролепетал Олег Петрович. – Мы похожи... оба выжили на игре... И я... Я проголосовал за вас! Я первый сказал в эфире, что вас надо освободить. Я – за вас!

Статистик приблизился к нему и почти ослепил его лучом фонаря.

– Мы с вами непохожи, – ответил он. – Вы проголосовали за смерть вашего коллеги. Невиновного.

– Но... – у Олега Петровича вдруг закончились слова... – я же вас спас? Разве нет?

- Спасли? – Статистик вдруг расхохотался – так неестественно, словно смеялся в первый раз в жизни. – Да, вы повлияли на игру. Сменили ставки, как в парадоксе Монти Холла. Вот только в той игре было двое невиновных.

- Этого... Этого не может быть! Я же всё слышал! Вы... вы были убийцей!

- Тогда - не был. Я просто учитель математики, который оказался не в том месте, не в то время. В моем деле был и другой подозреваемый... И знаете, что сказал мне судья, когда понял, что не знает, кто из нас двоих виновен? Он бросил монетку. И сказал мне, что вероятность правосудия пятьдесят процентов – это не так и мало. Одна вторая.

Олег Петрович молчал.

- Так что вы меня спасли... Теперь я действительно убийца. И это тоже на вашей совести... – сказал Статистик.

Он провел лучом по сторонам. Олег Петрович ожидал увидеть еще два стула – и он их увидел. К одному была привязана девушка-гримерша. Кажется, она спала. Ко второму стулу был привязан ведущий в своем фиолетовом смокинге. Он сидел неестественно прямо, вытянув вверх подбородок. И молчал. Это было непривычно – видеть ведущего молчащим.

– Я всех найду, – сказал Статистик своим мертвенным голосом. – Всех, кто запачкался в этой мерзости. Даже музыкантов в оркестре. Даже зрителей в аудитории. Вас найти было проще всего.

Олег Петрович прищурился – в полумраке он ничего не мог разглядеть. Статистик отошел в сторону и, вернувшись, нацепил ему на нос очки.

Теперь он видел. У девушки шея была свернута под неестественным углом. Кожа на ее лбу и щеках была содрана.

Он перевел взгляд на ведущего. Только сейчас, в очках, он разглядел, что шея у ведущего раздута, словно ему что-то с силой вколотили в глотку. В бледном свете фонаря Олег Петрович увидел, что изо рта ведущего торчит короткий шнур микрофона.

– Так значит, я – третий, – прошептал он. – Не важно, сколько было невиновных! В игре всегда выживает один из трех. Вероятность один к трем, да?

Статистик подошел вплотную к нему, присел на корточки. Посмотрел Олегу Петровичу прямо в глаза.

– Крайне маловероятно. Не в моей игре.

Олег Петрович молчал. Ему нечего было сказать.

– Я задам вам единственный вопрос. Можете не отвечать. Итак... Кто же невиновен? – сказал Статистик и погасил фонарь.

В полной темноте Олег Петрович почувствовал, как с него снимают очки.