Вечное мгновение

В том селе царила особая благодать, будто оно было вырезано из самого времени. Воздух, густой и сладкий, пах полынью, свежескошенной травой и дымком из печных труб. Спокойствие было таким полным, что его почти можно было трогать руками. Мужиков было мало, а жизнь, казалось, состояла из девушек, женщин и мудрых бабушек, чьи лица были испещрены морщинами-историями.

Гуляя по пыльной улице, я встретил их взгляды. Три девушки, похожие на три сестры-пташки. Две прошли мимо, смущенно улыбаясь, а третья... остановилась. Она замерла и смотрела на меня не как на незнакомца, а как на долгожданное возвращение. В ее глазах горел не просто интерес — в них была целая вселенная надежды на приключение, на поворот судьбы.

Я, моряк, видавший виды и привыкший к легкой доступности в портовых городах, вмиогновение понял — это нечто иное. Ей было лет восемнадцать, не больше. Но между нами тут же натянулась невидимая нить, и стало ясно: мы из одного теста, мы — отражения. Мы пошли гулять, не сговариваясь, и наше молчание было красноречивее любых слов. Ее рука в моей была невероятно нежной и теплой, живой.

«Как тебя зовут?» — выдохнул я.

«Алина», — прошептала она, и ее бархатный голос пробил мне сердце, как стрела. «Для тебя — просто Лина».

Вместо слов захлестнула волна наглости и страсти. Я обнял ее, прижал к себе так крепко и нежно, чтобы почувствовать ее уникальный, неповторимый запах — смесь луговых трав, свежего хлеба и чего-то бесконечно родного. Ее сердце застучало в унисон моему, и в этот миг я с абсолютной ясностью понял: она будет моей, что бы ни случилось.

Лунный свет купался в ее глазах, и я видел в них целые галактики. Она неуклюже, по-девичьи, прикоснулась губами к моим губам, и по улице разлилось теплое, древнее чувство, заполнив все вокруг. Я поднял ее на руки, и она, смеясь, указала на ближайшую деревянную избу с низким забором.

«С тобой так спокойно и хорошо», — прошептала она мне в ухо, прижимаясь щекой к щеке. Она грела не только мое тело, но и душу, оттаивая в ней те уголки, о существовании которых я и забыл. А я пытался согреть ее в ответ.

Переступая через старую, покосившуюся калитку, я чуть не сломал ее.

«Лёшь, тебе не кажется, что это всё сон? — тихо спросила Алина. — Мне хочется, чтобы он длился очень долго и никогда не кончался».

«Солнце мое», — ответил я, и эти слова прозвучали как клятва.

В доме нас встретили ее родители. Они взглянули на нас, на наши сияющие лица, и в их улыбках не было ни укора, ни удивления. Была какая-то мудрая, родственная понимание. Они сразу увидели, что я — тот самый.

Ее комната была маленькой, с деревянными стенами. С окна дул свежий ночной ветерок, шевеля занавески. Желание прижать ее к себе стало совершенно нестерпимым. Она смотрела на меня игриво и нежно, доверчиво отдавшись моим рукам. Опустив ее на кровать, я наконец смог в полной мере насладиться ею — каждой клеточкой, каждым вздохом.

В лунном свете, в самую трепетную минуту нашего слияния, она прошептала, и ее слова обожгли меня: «Я очень хочу от тебя ребёночка... Чтобы он был такой же прекрасный, как ты».

Я игриво улыбнулся, касаясь ее губ: «Только если он будет похож на тебя, моя богиня».

Мы лежали, слипшись, мокрые, теплые и безмерно счастливые. Тяжелое одеяло защищало нас от ветра, а мы не могли насмотреться друг на друга, нежно и медленно касаясь пальцами лиц, плеч, губ, не веря своему счастью. За окном стрекотали сверчки и размеренно квакали лягушки, создавая саундтрек к нашему вечному мгновению.

«Я не хочу играть свадьбу и всю эту ерунду, — признался я. — Я просто хочу быть с тобой всю жизнь».

«И я», — просто ответила она.

Мы пролежали так до рассвета, а потом, как воры, тихо выбрались через окно, чтобы не будить дом. Забравшись на крышу, голые, но закутанные в белую простыню, мы улеглись на шифер. Он был ни теплым, ни холодным — идеально нейтральным. Мы смотрели на проплывающие утренние облака, обнявшись, и Алина вдруг игриво укусила меня за шею, оставив маленькую отметину.

«Ты думал, сделаешь ребёночка и на этом всё?» — хитро спросила она.

«Я буду радовать тебя всегда», — засмеялся я в ответ.

И снова мы слились воедино, как инь и янь, не думая о том, что крыша под нами старая и может не выдержать. Утро вступило в свои права, внизу началась деревенская суета, а мы все лежали в нашем коконе, игнорируя весь мир.

«И всё-таки, любимый, если это сон, то что нам делать, чтобы он стал явью?» — спросила она, прижимаясь ко мне.

«Думаю, искать друг друга везде и всегда, любимая».

Она крепко обняла меня и прошептала на ушко: «Хорошо, любимый. Я буду ждать тебя и буду верна только тебе до самого конца. Я хочу много деток от тебя».

Обнимая ее в ответ, я ощущал безумное, всепоглощающее счастье. И в этот самый миг...

...я проснулся.

Лежал в своей одинокой кровати, крепко обнимая подушку. По щеке сама собой скатилась слеза. За окном был обычный городской рассвет, но в душе еще пел бархатный голос и пахло луговыми травами.