Вечность

Часть 4 | Вечность

- И всё-таки, - после паузы, которая, казалось, продлилась столетие, - и всё-таки – продолжил он, почему ты пропала? Чего ты испугалась?

Вопрос утонул в плеске волн. В какой-то момент ему показалось, что она не услышала, полностью погрузившись в воспоминания и опыты бессмертной души.

Что я могу знать о мыслях богини, подумал он, и его собственные слова показались ему такими же пустыми и мелкими, как эти песчинки под ветром на берегу безбрежного моря. Как это всё странно и удивительно. И всё же, почему именно я? Последние слова он, похоже, произнёс вслух.

- Твоя сила, - ответ был очень тихим, казалось, что это не она говорит, а слова человеческого языка сами складываются из шелеста песка и звука волн. Пока они молчали, ветер почти утих и волны теперь были едва слышны. И солнце уже клонилось к закату.

- Твоя сила, - продолжила она, задумчиво глядя на становящийся золотистым горизонт, - ты встретил меня, потому что был готов к нашей встрече. Почти готов. В этом – и всех иных мирах – не бывает ни одной случайной встречи, особенно таких как у нас с тобой. Я наблюдала за тобой, давно. На протяжении множества твоих прежних жизней, о которых ты не помнишь. В предпоследней из них ты спас несколько тысяч человек, пожертвовав собой на поле битвы.

Только такие души как твоя и могут увидеть меня. Только таким и дано прочувствовать великое одиночество, которое возникает в жизни на грани перехода от череды воплощений к абсолютной любви.

Я позвала тебя сердцем, и ты услышал мой зов. Ты откликнулся на него - и смог дать мне чувство покоя, которого я не знала уже почти две тысячи лет по вашему исчислению, хотя, казалось бы, что это для меня, живущей вне времени? И ты почти приблизился к бессмертию. Почти. Как когда-то Одиссей. Но он не справился. Он просто солгал мне.

А ты искренний и полностью открылся, не боясь своей уязвимости. Первый за эти две тысячи ваших лет, первый среди миллионов душ, которые чувствую я. Ты сначала действовал, и уже только потом понял, что с тобой произошло. Что с нами произошло.

В этот момент мне и стало страшно. От твоей силы. Ты не осознаёшь её полностью, и в какие-то моменты она управляет тобой, а не ты ей. Она настолько велика, что ты можешь погубить себя, не раздумывая, как ты это уже делал не раз. И меня вместе с собой.

- Но ты же бессмертна! Как я могу причинить тебе вред?!

- Помнишь, я сказала тебе, что человек, когда он сильно любит, вспоминает о своей божественной природе и способен менять этот мир в его основе? Ты нашёл способ оказаться здесь, на Острове. Ты смог войти в мир, созданный мной. До этого никто не приходил сюда по своей воле. Одиссея перенесла я, сам бы он не преодолел границу, разделяющую этот мир и все остальные. Даже те, кого вы называете богами, не могут войти в мой мир. А у тебя получилось.

Значит, ты можешь не просто менять его, но и разрушить его вместе со мной, сам того не желая. Твоя душа слишком привыкла действовать за все твои многочисленные жизни, и твоя привычка к действию способна сыграть с нами злую шутку.

Ты не умеешь по-другому, и даже в этой, последней твоей жизни, которая могла бы стать для тебя преддверием рая на Земле, снова нашёл способ действовать, быть воином и восстанавливать справедливость.

Ты мог бы просто наслаждаться и творить. Однако твоя душа не умеет иначе. Самоотверженный бой – стихия, которую она ищет. Это привлекает меня в тебе, но это же и страшит: любое оружие в какой-то момент оборачивается против тех, кто рядом. А рядом я. Сила, привыкшая действовать без сомнений, однажды может обратиться против меня. И мне нечего ей противопоставить.

- Ты же сама сказала, что я дал тебе чувство покоя …

- Ты дал мне великую надежду, когда заговорил со мной – твоё сердце отозвалось моему. И ты разрушил мою надежду до основания, придя на следующий день с оружием. Ты смог услышать меня, но не смог ощутить мою боль. Я пуста сейчас, из меня сочится боль, я ничего не могу дать кроме неё. Пока не могу. Во мне уже две тысячи лет живёт одна только пустота. Сначала твоё сердце заполнило эту пустоту и моё сердце забилось в ответ, а затем в дело вмешалась твоя сила …

- Я люблю тебя. Это значит, уничтожу твоих врагов, не задумываясь, кто бы они ни были – люди или боги. Отдам жизнь за тебя в любой момент.

- Знаю. Но это не та любовь, которая может созидать. Это не то чувство, что остановит моё разрушение. Не та любовь, что даст нам шанс. Позволь, я попробую объяснить тебе. Конечно, это всего лишь слова, но мы в том месте, где нашим сердцам проще слышать друг-друга. А ты смог услышать меня даже в вашем человеческом мире.

В каждом из нас живут две любви. Любовь как действие и любовь как принятие. Ты одержим любовью-действием, но никакое действие не исцелит мою раненую душу. Дать мне шанс снова наполниться любовью может только принятие. Терпение и присутствие.

Ты не уничтожишь пустоту действием. Меч не способен снова сделать целым рассечённое сердце. Но ты можешь постепенно заполнить и вытеснить пустоту своим присутствием. Если ты направишь свою силу внутрь себя, а не вовне, у меня появится шанс исцелиться.

Они ещё помолчали, наблюдая за тем, как солнце погружается в море, прокладывая к их берегу дорогу, выложенную расплавленным золотом. Повеяло вечерней прохладой.

- Моя последняя подсказка тебе. Прости, я и так сказала больше, чем позволено. Попробуй понять меня, то есть узнать моё настоящее имя. Ты можешь. Ты почти сделал это, но затем сила подчинила тебя. Прочувствуй моё имя не действием, а терпением. Назови меня.

Моё имя – ключ к этому миру, твоей душе и нашей любви. Я не могу назвать его тебе, иначе этот мир разрушится. Ты можешь только прочувствовать его, находясь здесь. Не действием, только терпением. Когда ты узнаешь моё настоящее имя, ты найдёшь меня навсегда. Или я вернусь к тебе сюда, потому что это одно и то же.

С этими словами она внезапно прильнула к его груди. Он почувствовал, как дрожит её тело, и эта дрожь передалась ему. Он ощутил солоноватые губы, которые открылись навстречу его поцелую, время сначала остановилось, а потом исчезло.

Страстно захотелось взглянуть в её глаза в этом застывшем мире без времени – и перед ним оказались два бездонных матово-чёрных колодца тьмы, которые словно втянули его в себя. Миг - и он обнаружил, что падает куда-то, с огромной высоты, всё набирая скорость, переворачиваясь в падении, и постепенно теряя сознание в этой тьме …

… Когда он пришёл в себя, стояла безлунная ночь. Звёзды, наполнившие небо, дарили рассеянный слабый свет. Поднялся ветер, море, покрывшись пенными барашками волн, шумело сильнее, чем днём. Изменился и мир побережья.

Всюду - куда хватало глаз - над всем этим огромным побережьем и ещё более огромным морем кружились, собирались в стаи и снова рассыпались в причудливый хаотичный неуловимый узор тысячи, сотни тысяч, миллионы птиц.

Они не издавали ни единого звука, не пытались снизиться к воде или приблизиться к берегу, просто кружились, словно бесконечный хоровод листьев на пронзительном осеннем ветру.

Его собеседница исчезла. И лишь на губах остался лёгкий едва уловимый привкус поцелуя.

От автора

Эта моя первая книга. Она написана за несколько недель по горячим следам одной очень странной встречи и серии последовавших событий. Определить, были ли они на самом деле, не представляется возможным